Полная версия
Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года
Элис Арисугава
Лунные зайчики смерти
Трагедия 1988 года
Посвящается хамелеону
© Чинарева Ю., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Действующие лица
Университет ЭйтоКлуб изучения детективовЭгами Дзиро (руководитель клуба), студент 4-го курса литературного факультета
Мотидзуки Сюхэй, студент 2-го курса экономического факультета
Ода Кодзиро, – ″—
Арисугава Арису (я), студент 1-го курса юридического факультета
Университет ЮринКитано Цутому, студент 3-го курса экономического факультета
Цукаса Такахико, студент 3-го курса факультета коммерции
Тода Фумио, студент 2-го курса факультета коммерции
Такэсита Масаки, студент 2-го курса факультета естественных наук
Харуми Мика, студентка 3-го курса литературного факультета
Кикути Юко, студентка 2-го курса литературного факультета
Араси Тацуко, студентка 1-го курса литературного факультета
Иссики Сёдзо, студент 3-го курса юридического факультета
Мисака Нацуо, – ″—
Нэнно Такэси, – ″—
Институт Синнан ГакуинЯмадзаки Саюри, студентка 1-го курса отделения английского языка
Химэхара Риё, – ″—
Фукадзава Руми, – ″—
Пролог
Земля снова содрогнулась, нарушив мой прерывистый сон. Я резко проснулся.
Остальные трое неподвижно лежали рядом, упакованные в спальные мешки. То ли их нервная система привыкла к вибрациям, то ли накопившаяся за день усталость взяла свое. Я почувствовал одиночество, словно меня оставили одного в морге.
Осторожно отодвинув полог палатки, я выглянул наружу. Темно. Лунный свет не проникал сюда из-за дыма.
Я перевел взгляд на вершину горы. Подробностей было не разобрать, но казалось, будто что-то ужасное и огромное, словно из недр ночного океана, взмыло ввысь, под самый купол небес. Крупными противными хлопьями тихо оседал пепел. Я аккуратно вытер губы тыльной стороной ладони.
Вулкан все еще дышал.
Я вышел из палатки и потянулся. Тело отозвалось неожиданной усталостью – должно быть, спал в неудобной позе.
Где-то зажегся фонарик. Это у палатки Такахико. Луч приближался, за ним плыло в темноте белое худи. Точно, Такахико.
– Неужели опять? – обратился я к белой тени.
Тень ответила с отвращением:
– Не могу! Задолбало.
Стоя бок о бок, мы снова взглянули на вершину вулкана, который три дня назад впервые за двести лет пустился во все тяжкие.
– Как думаешь, на этот раз рванет сильнее, чем три дня назад?
В ответ Такахико лишь усмехнулся и пожал плечами:
– Мне-то откуда знать. Не удивлюсь, если в любую минуту с неба сойдет огненный столб и земля под нашими ногами разверзнется. Что вовсе не означает, что я к этому готов.
– Не хотелось бы мне умереть в таком месте.
– Мне, что ли, хотелось бы? Хотя, как по мне, лучше уж всей компанией сдохнуть при извержении, чем от рук маньяка (к тому же еще неизвестно, кто он). Вот честно!
– Так себе альтернатива.
Эгами высунул голову из палатки:
– Трясло!
– Проснулся? И сейчас трясет, неужели не чувствуешь?
– Трясет-трясет. – Такахико шутливо закачался из стороны в сторону. – Как тут не проснуться!
Эгами тоже вышел из палатки и потянулся:
– Я думал, токийцам землетрясения нипочем. Слышал, у вас трясет по нескольку раз в месяц. Даже нам, жителям Кансая, не по себе, что уж говорить об иностранцах.
– Эгами, это не землетрясение! Мы посреди проснувшегося вулкана. Ситуация безнадежная.
Эгами прикурил от зажигалки, протянутой ему Такахико. В воздухе сиренево заметался дым.
Такахико, тоже заядлый курильщик, достал пачку старого доброго «Peace»[1] и затянулся. Курение походило на ритуал, и я молча выжидал.
– В женской палатке тоже горит свет.
Я обернулся в сторону, куда указывал сигаретой Такахико, и увидел, как в освещенной изнутри кремовой палатке двигаются несколько фигур. Луч фонарика плясал, а вместе с ним плясали и силуэты.
– Ты гляди, прямо ночной клуб «Ябукияма».
– Пойдем сходим.
Эгами пошел первым. В девичьем царстве – палатке на пять девушек – случился небольшой переполох.
Выскочила наружу Мика.
– Все успокоились? Надеюсь, никто больше не плачет? – строго спросил Эгами голосом школьного учителя.
Мика поправила очки в металлической оправе:
– Да есть тут некоторые. Умоляю, Peace, сделай что-нибудь!
– Что? Опять она? – с досадой щелкнул языком Peace, он же Такахико, и громко крикнул в палатку: – Эй, Тацуко! Поди-ка сюда! – Кажется, он завелся.
Навстречу своему рыцарю, стыдливо утирая слезы, вышла Тацуко. Хотелось одновременно и приструнить ее, чтобы плакала поменьше, и попросить Такахико быть с ней помягче.
– Дура! Всем и так тяжело, еще ты ноешь, одна-единственная. Если бы слезами можно было затопить вулкан, тогда ревела бы себе на здоровье.
– Прости… – пробормотала Тацуко, чье заплаканное лицо озарилось улыбкой при виде любимого.
– Ну все, Тацуко, успокоилась, да? Спасибо, Peace. – С Микой конкурировать бесполезно. Такахико поджал губы и закатил глаза.
Набросив на плечи розовый кардиган, вышла Риё.
– Разбудить остальных? – обратилась она к Эгами. Лицо ее было бледным. Возможно, из-за фонарика Такахико.
– Подождем. А вот радио стоит послушать.
– Точно! – Мика бросила взгляд на Такахико: – Давай, бегом.
Такахико кивнул и бросился в свою палатку за единственным транзисторным приемником.
– До чего же ночь сегодня темная, – сказала Мика.
– Думаю, луну и звезды не видно из-за дыма, – ответил Эгами.
– Стоило нам решить, что выдвигаемся завтра утром, как на тебе – ночью еще одно сильное извержение. Что же это такое!
– Если повторится, то пусть хотя бы до утра подождет, часика четыре.
Обхватив руками плечи, накрытые кардиганом, Риё прошептала:
– Зябко.
– Честно признайся, что боишься.
– Может, и так… Но как только рассветет, мы начнем спуск. Надо просто немножко потерпеть, да?
Видимо, она и вправду сильно напугана, если несет такую чушь, да еще хочет, чтобы мы ее поддержали.
Такахико вернулся, прижимая к уху радиоприемник. Масаки шагал рядом.
– Слышно что-нибудь? – спросила Мика. Такахико шикнул, подняв указательный палец: тсс!
Из палатки, шурша и возясь, выбрались три девушки. Подбежали двое ребят из палатки Нацуо.
– Все проснулись. Мне сходить за Моти и Нобунагой?
Эгами ответил:
– Да, будь добр.
Поверить не могу, что эти двое все еще дрыхнут. Вот уж беспечная парочка.
Когда я отдернул полог палатки и сунул голову внутрь, они терли заспанные глаза, словно два котенка, умывающиеся лапками.
– О, Элис! А Эгами где? – позевывая, спросил Мотидзуки.
– Какое-то время нас болтало, и грохот стоял такой, что все проснулись. Только вы с Моти дрыхнете.
– Ого! Сейчас рванет?
– Не знаю. Все сейчас слушают приемник с Такахико.
– Ладно, Нобунага, просыпайся.
– Ага.
Любое их действие превращалось в комический номер мандзай[2]. Если гигантское извержение отправит нас в мир иной, уверен, они и на берегу реки Сандзу[3] найдут, чем повеселить демонов.
Теперь все участники лагеря были в сборе. Словно испуганные зверьки, жались в кучу под зловещее гудение горы.
– Без пяти час, – пробормотал я.
Мы на склоне Ябукиямы, проснувшегося вулкана. На часах 0 часов 55 минут, 2 августа. И это все, что мы знаем наверняка. Я мечтал, чтобы кто-то решил за меня, что делать.
– До рассвета спуститься не получится. Остается только молить гору вести себя спокойно в ближайшие четыре часа. – Такахико Цукаса пощипывал подбородок. Отросшая растительность на лице делала его похожим на Робинзона Крузо.
– А что, если накроет раньше? – спросила Тацуко, вцепившись в левую руку Такахико.
– Тогда бежать в лес, без вариантов, – назидательно ответил Эгами. – Вряд ли сюда устремится пирокластический поток[4], поэтому наша главная задача – увернуться от вулканических бомб[5]. И тогда, считай, повезло. В любом случае лес – наше единственное убежище.
– Может, выкопать яму? Прямо сейчас, – поднял руку Ода.
Мотидзуки, стоявший поблизости со скрещенными на груди руками, смерил его взглядом:
– Вот и копай.
Риё по-прежнему зябко поеживалась. Кардиган был накинут на плечи, она так и не просунула руки в рукава.
Я незаметно переместился поближе к ней. Стоял уже совсем рядом, когда она окликнула Руми Фукадзаву, которая сидела на земле у ее ног:
– Вернемся в палатку?
Во время первого извержения в правую ногу Руми угодила вулканическая бомба, и теперь рана причиняла ей сильную боль.
– Да, пожалуй. – Она привстала, опираясь на плечо Риё.
– Предлагаю всем вернуться в свои палатки и немного поспать, – произнес Нацуо Мисака, бледный юноша с красивым лицом, который умело скрывал страх. – Лучше нам выспаться. Стоять здесь бессмысленно, а когда рассветет, придется идти по бездорожью, так что нужно хоть немного отдохнуть.
Все дружно кивнули.
Я вернулся в свою палатку, прислушался к подземному гулу и неожиданно быстро заснул.
* * *Ровно три часа.
Удар был такой силы, что казалось, мозг в моей голове перевернулся, прогоняя сон, в котором не было сновидений.
Одна из опор рухнула, и нас накрыло палаткой.
Началось!
Гора взвыла, словно животное, из ее нутра хлынул наружу гной. Я не чувствовал удивления, не испытывал страха. Я знал, что так будет.
Но сейчас нужно выбраться из-под палатки. Перед глазами кромешная темнота. Выбираться и бежать в лес. Пока я барахтался, кто-то с силой отбросил палатку в сторону, словно отдернул занавеску. Это оказался Эгами.
– Беги, Элис!
Я заметил Мотидзуки и Оду, которые ползли в сторону березовой рощи, – зрелище жалкое и смешное одновременно.
Главное – не смотреть на вершину горы. Я бросился к палатке Риё.
– Элис! – раздался пронзительный крик Риё. Она стояла над рухнувшей палаткой, у нее на плече повисла Руми. Их силуэты раскачивались из стороны в сторону. Люди, деревья – все качалось. Вверх-вниз, влево-вправо.
– Сейчас!
Она пыталась что-то кричать. Мои ноги шагнули в пустоту, взметнулись в воздух, и я рухнул на землю, ударившись щекой. Содрогнулся от резкой боли – кажется, треснул висок. Я слегка обмочился.
Встать на ноги никак не получалось.
Левый бок придавило к земле, я застонал, и в этот момент земля справа от меня вздыбилась, словно под ее кромкой прополз гигантский дождевой червь.
Левый глаз не открывался. Правым я видел вершину горы, залитую зловещим багровым сиянием.
Что ты делаешь? Долго собираешься тут валяться? Вставай! Неважно, с правой или с левой ноги. Вставай и беги. Ты поведешь Риё и Руми в лес и укроешься там. Торопись, баран! Кость треснула? Не преувеличивай!
Я поднялся. Больно! Больно, ну и что. Боль и бег не связаны друг с другом. Ты можешь бежать. Даже когда из носа хлещет кровь, ты можешь бежать.
И все же. Кровь лилась будто из крана, и мне это очень не нравилось.
Пошатываясь, мое тело двигалось вперед. Что с Риё? Где Риё, которую ты ищешь? Где розовый кардиган?
– Ри-и-и-ё-о-о!
Гул заглушал голоса. Пытался отнять у меня всю силу. Мне показалось, что крик «Э-э-элис!» слышится с другой стороны, но я продолжал двигаться в том направлении, куда несло меня тело. По инерции. Стоит мне изменить направление, как я тотчас запутаюсь в ногах и упаду. «Э-э-элис!» – голос как будто отдалялся.
Окружающий пейзаж качался, как маятник. Одно, два, три, много деревьев. Березовый лес. Мнимое убежище, не сулящее никакой безопасности. Спрячься в лесу. Осталось всего метров двадцать. Кровь из носа стекала в приоткрытый рот, вызывая дурноту. Тошнота. Жан-Поль Сартр[6]. Еще пятнадцать метров. Левой. Правой. Левой. Правой. Неудержимая сила. Насилие. Сколько еще, десять метров? Все еще нет?
Уже падая, я вбежал в лес. Лапилли[7] барабанили по листьям деревьев, и те гремели, словно жестяная крыша под дождем.
Я сел, обнял дерево у самых корней и, тяжело дыша, вытер тыльными сторонами ладоней стекающую из носа жижу. Левая часть лица и бок горели. Один глаз открывался разве что наполовину. Это пройдет, стоит лишь немного отлежаться. Прежний опыт говорил мне, что любая боль рано или поздно проходит.
Я медленно обернулся и посмотрел туда, откуда прибежал. Палатки валялись на земле, местность напоминала руины. Никого. Означает ли это, что все благополучно добрались до леса, этого или того, что напротив? А она? Риё тоже нигде не было видно. Удалось ли ей дотащить Руми до относительно безопасного места? Думаю, да. Просто они побежали в противоположную часть леса, вот и все.
Ладно. Довольно. Все спрятались.
Из-за гула бурлящих земных внутренностей вибрировали барабанные перепонки. Гора сотрясалась все сильнее. Где-то упало дерево. Раздался женский крик, голос показался знакомым. Что с Такахико? Голоса в любом случае раздавались где-то совсем далеко.
Я огляделся: нет ли кого поблизости? Темно, ничего не видно. Меня охватило чувство беспомощности. Я чувствовал себя запертым в ящике, который швыряет из стороны в сторону. Пытался кричать, чтобы дать им о себе знать. Но слабый голос едва достигал даже моих собственных ушей.
Возможно, все кончено. Время пришло. Пора морально готовиться. Это панорамное видение – когда в предсмертном состоянии перед внутренним взором проносятся яркие моменты жизни. Панорамное видение моего путешествия. Сцена первая – вагон поезда линии Коуми. Улыбающиеся лица Эгами, Мотидзуки и Оды. Кофейня в ожидании автобуса. Лица в кофейне. Лица в автобусе. Лица в лагере. Синяя вершина вулкана, под которой он спрятал свои когти. Ветер в кронах деревьев. Лагерный костер. Таинственная лунная ночь. Дежурство по кухне. Странное происшествие. Первое извержение. И последовавшая за ним трагедия. Смерть. Убийство. Риё.
Где Риё? Последние минуты я хочу провести с ней. Если не держать за руку, то хотя бы смотреть на нее. Если все равно суждено умереть, если тело мое все равно останется в этом мире, так что мне с того? Пусть ломается, словно кукла. Да пусть хоть развалится на куски. Лишь бы дойти до нее.
– Риё!
Иди в тот лес, куда она убежала. Ты спутал направление, теперь отправляйся в нужную сторону. Руки не оторваны, ноги на месте. Даже если тебя разорвет пополам, ты можешь ползти. А сейчас ты практически невредим.
Однако меня хватило лишь на пару шагов. Упершись руками в землю, я не мог шевельнуться. Впиваясь ногтями в кожу ненавистной горы, я пытался хотя бы мысленно воссоздать лицо той, которую любил последней на этой земле.
Но, Риё, неужели ты убийца?
Глава 1
Канун: игра в убийство
1
– «Трагедия Игрек»[8], – моментально ответил Ода и забросил в рот жвачку.
– «Трагедия Игрек?» Эх, я ее хотел назвать. Значит, на «К», да? «Крылатый кинжал»[9], – сказал Мотидзуки.
– А рассказы разве можно?
– Можно, если это рассказ из знаменитого цикла! Правда, Эгами?
Эгами, наш предводитель, равнодушно обозревавший проплывающее за окном вагона плато, ровным голосом произнес:
– Не надо усложнять. Можно.
– Тогда «Крылатый кинжал». Твоя очередь, Элис.
– Значит, на «Л»? Сейчас я вас точно сделаю!
Я мысленно перебирал корешки на своей книжной полке, двигаясь от одного конца к другому, и задумчиво мычал вслух. Четверо прекрасных молодых людей, чья беседа в вагоне поезда скорее напоминала бред наяву, должно быть, производили весьма странное впечатление на окружающих пассажиров.
««Л»… «Л»… Да что же это я? «Люпен против Шолмса»![10]
Будучи эрудированным человеком, вы наверняка догадались, что мы играли в слова. Точнее, в названия детективов.
– Ну ты даешь! Как можно после «Трагедии Игрек» и «Крылатого кинжала» называть такие примитивные вещи! Мы что, уже и детские книги считаем?
Я хотел было возразить, что «Люпен против Шолмса» вовсе не детская книга, но Эгами коротко повторил:
– Не надо усложнять.
Мотидзуки продолжил:
– Разве полное название не «Арсен Люпен против Херлока Шолмса»?
Да уж, дотошный мне достался старший товарищ.
Меня зовут Арису Арисугава. Я первокурсник юрфака Эйто, частного университета в Киото. Своим необычным именем я обязан отцу, который считал, что имена должны легко запоминаться. Моего отца, кстати, звали Хадзимэ[11], и уж ему-то, наверное, несложно было запомнить, как пишется его имя.
Той весной мне чудом удалось с первой попытки поступить в заветный вуз, и я с трепетом переступил его порог.
Я шел записываться на факультативные занятия. День был сказочный, в императорском дворце тревожно опадала сакура. В небольшом кампусе было так многолюдно, что нельзя было пройти, не задев кого-то плечом. Атмосфера была оживленная. Свежеиспеченные первокурсники, которые наконец-то покинули низшую ступень эволюции (зачастую после долгих боев), и старожилы, приветственно зазывавшие их вступать в разнообразные кружки и секции. По обе стороны выстроились стойки регистрации. Повсюду виднелись вывески и реквизит. Был тут спорткар. И яхта. И даже планер. В углу разбивал черепицу каратист. Драмкружок разыгрывал таинственную пантомиму. А борцы в масках из секции профессионального рестлинга крутили сальто и исполняли разные трюки.
Куда я попал? На всемирную выставку? А может, в парк развлечений?
Я был немного обескуражен, в то время как другие первокурсники, наконец-то свободные от бремени вступительных экзаменов, наслаждались искренне и беззаботно.
– Ты ведь новенький, да? – Откуда-то сбоку выросла рука и схватила меня за предплечье. – Еще не выбрал секцию? Ты когда-нибудь фехтовал?
Вы шутите? Может, мне сразу в Силы самообороны[12] записаться? Я неуклюже отказался.
– Приветики! Любишь английский? Давай попьем чайку, и я расскажу тебе о нашем клубе! – зазывала меня на чай красивая пожилая дама.
Нет, я не настолько безрассуден, чтобы попасться на эту удочку.
– Держи. – Мне в руку легла брошюра.
Я прочитал название: «Типичные ошибки при выборе факультатива». Текст гласил: «Если ты хочешь получить как можно больше отличных баллов, главное – правильно выбрать курсы, на которые хочешь зарегистрироваться. Университет сильно отличается от старшей школы. Один профессор ставит отлично лишь нескольким лучшим студентам, даже если остальные прилежно посещают все лекции, ведут записи и вовремя сдают работы. Другой разрешает на экзамене пользоваться чужими конспектами и ставит отлично в качестве комплимента всем, кто записался к нему на курс. Многие курсы выставляют свои стенды и проводят сомнительные презентации только ради того, чтобы хоть как-то набрать участников. Вот она, истина. И вот оно – единственное правильное решение». Дальше шло название какого-то творческого объединения. Мощно!
– Мы решительно выступаем против вопиющего сращивания коммерческих и академических кругов в лице вузовской администрации! – Какой-то активист рядом со мной толкал агитационную речь.
Я уже почти дошел до стойки регистрации юрфака, когда меня снова остановили.
– Хочешь попробовать что-то новенькое? Почему бы не заняться боксом?
Интересно, он вообще видит, с кем разговаривает? Пробормотав, что со мной лучше не связываться, я отпрыгнул в сторону, явно демонстрируя готовность к побегу. И тут же в кого-то врезался. Моя вина. Человек невольно выронил книгу, которую нес в руке.
– Простите! – Я покаянно склонил голову. Взгляд упал на название книги. «Подношение пустоте» Хидэо Накаи[13]. – Похоже, вы прочли большую часть? – Я поднял с пола книгу и протянул ему.
В ответ он улыбнулся, обнажив белые зубы. Передо мной был парень с длинными, по плечи, вьющимися от природы волосами. Явно старше меня, не первокурсник. Если подстрижется, может сойти за преподавателя.
– Да раз семь уже ее читал. Перечитываю минимум раз в год.
– А я прочел дважды.
– Любишь Хидэо Накаи?
– Обожаю!
– Хочешь к нам? – Он развернул скрученный лист бумаги, который держал под мышкой. Это была судьба. На плакате было написано:
Клуб изучения детективов
Набор участников
После регистрации Дзиро Эгами повел меня из кампуса в комнату отдыха студенческого центра на противоположной стороне улицы Карасума.
– У нашего клуба нет своего помещения, поэтому мы обычно собираемся в комнате отдыха. Все члены клуба сегодня в сборе, так что пойдем, познакомишься, – с озорной улыбкой сказал Эгами.
Комната отдыха находилась на втором этаже студенческого общежития. Около двадцати столов и деревянных скамеек выстроились в два ряда. Студенты разъехались на весенние каникулы, и большинство столов были заняты скучающими членами кружков и секций и рекрутерами новых участников. Одни настраивали фолк-гитару, другие составляли информационные бюллетени или проводили редколлегию. Для удобства новоиспеченных участников на каждом столе стояла табличка с названием клуба.
– Нам туда.
В самом конце, у окна с выходом на террасу, я увидел кривую надпись «Клуб изучения детективов». Все участники действительно были в сборе. Все двое. Один из них старательно расписывал плакат толстым маркером.
– Ого, уже есть желающий присоединиться? – воскликнул, глядя на нас, тощий парень в очках в металлической оправе, а коренастый со стрижкой под Синтаро[14] (ну и старье!) обернулся. – Вот что бывает, когда руководитель клуба сам расклеивает плакаты!
Меня пригласили сесть на край жесткой скамьи. Тощий представился как Сюхэй Мотидзуки, коренастый – Кодзиро Ода.
– Ты уже зарегистрировался? Мы оба учимся на экономическом, так что можем помочь с регистрацией, – сказал Мотидзуки, откладывая маркер.
Интересно, почему все так жаждут посодействовать в вопросах регистрации?
– Нет, я на юрфаке. И уже зарегистрировался.
– Где живешь? Снимаешь?
– В Осаке. Планирую ездить туда-сюда.
– Кого любишь из детективных авторов? Что читаешь?
Допрос продлился некоторое время. Было ясно только одно – этот клуб неопасен. Хотя пока что я с трудом себе представлял, чем они тут занимаются. Судя по всему, весь последний год объединение из трех участников влачило жалкое существование. Даже клуб маджонга и тот, наверное, пользовался большей популярностью.
– А чем вы тут, собственно, занимаетесь? – попытался я задать очевидный вопрос, но Мотидзуки с Одой переглянулись и слегка растерялись.
– Ну… – Мотидзуки замешкался.
– Может быть, издаете вестник?
– Нет, – ответил за них Эгами.
Я собрался продолжить, но он спросил:
– Хочешь заняться этим, Арисугава?
Эй, я, вообще-то, пару минут назад узнал о существовании Клуба изучения детективов и ничего такого не планировал.
– Это наш бич. Мы сборище людей, которые не знают, чем они хотят и чем будут заниматься.
– Эгами, вообще-то, я как раз собирался издать первый выпуск в этом году, – с досадой сказал Мотидзуки и добавил: – Чтобы опубликовать в нем сразу весь твой роман.
Эгами, второй год подряд сидевший на четвертом курсе философской кафедры литфака, по-видимому, работал над монументальным произведением. Все о нем слышали, но никто не видел. Загадочная рукопись под названием «Убийство в замке Красной смерти»[15], которая уже перевалила за 1200 страниц и могла потягаться с Муситаро Огури или Эдгаром По, все еще не была закончена.
– Эгами, ты правда его пишешь? Ведь ни странички не показал, – промолвил Ода, но вместо ответа наш предводитель только усмехнулся.
– Напиши здесь свое полное имя, адрес и номер телефона. – Мотидзуки придвинул ко мне блокнот с отрывными листами, который он называл клубным.
– Арису Арисугава. Правда, что ли? – удивленно воскликнул Ода.
– А что такого? Есть же в твоем любимом «Восемьдесят седьмом полицейском участке»[16] детектив по имени Мейер Мейер, – взглянул на меня Мотидзуки. – Мне нравится. Заковыристое имя.
Итак, я написал свое имя, адрес и пошел домой. Когда начались занятия, ноги сами привели меня в студенческий центр. Чтобы разгадать загадку человека по имени Дзиро Эгами, который являлся для меня воплощением детективного жанра.
2
– На «Э»? «Эссе. Черный блокнот» Мацумото Сэйтё, – произнес Эгами.
– Крутизна! – захлопал в ладоши Мотидзуки. – Но эссе разве считается?
Поезд знаменитой высокогорной линии Коуми приближался к главной достопримечательности своего маршрута – высочайшей точке японской железной дороги. Девушки фотографировались на фоне памятной отметки, железнодорожные фанаты предпочитали снимать состав. Всю дорогу Эгами отстраненно смотрел в окно. Даже во время беседы не отрывал взгляда от окружающего пейзажа. И ни разу не заснул. Вот и сейчас, сидя у открытого окна, он не замечал, как ветер треплет его волосы, и, казалось, сосредоточил все свое внимание на горных полях и красных крышах пансионатов, которые мелькали то тут, то там.
