Мышка

Лиза потянула мажора за руку в сторону автомобиля. Тот лишь успел помахать на прощание:

- Ещё увидимся, девчонки!

И попробуй пойми, обещание это или угроза?

- До скорого! – вторила им Вера.

Стоило двери закрыться, все сидящие в салоне пристегнулись, и Лиза тихо произнесла:

- Только снова не облажайся, братец.

***

Сегодня я бежала вдвое усердней. Даже воду с собой не взяла – своеобразное наказание за не унимающиеся мысли. У тех, кто совершает преступления подобно Герману Кариновскому есть матери, сёстры, а у кого-то даже жёны и дети. Дети…

Даже за короткие минуты знакомства с Лизой было ясно, мажор её любит. Тогда почему он не мог допустить, что на месте Мышки могла быть его сестра? Что бы тогда почувствовал ублюдок? А если бы он оказался сам на месте жертвы подобного преступления?

Мне так хотелось, чтобы карма существовала, чтобы она находила людей и мстила им показывая, какой вред те причинили, ставя их на место своих жертв. Но время показывало, что кармы не существует. Может и есть, но только для тех, кто в неё верит. А это слишком ограниченный круг людей.

Я злилась и на себя. Нужно научиться держать эмоции под контролем. Если мажор никак не хочет исчезнуть из моей жизни, к следующему его появлению необходимо быть готовой. Герман Кариновский пожалеет о своём неумении понимать намёки. И о многом другом ещё тоже пожалеет.

Так начал рождаться план на случай появления ублюдка в моей жизни.

Глава 13

Новогодняя суета наводила город. Всюду пестрели гирлянды и ёлочные шары. Казалось, жители Мирска устроили негласное соревнование – кто больше ждёт праздника и готов к нему. Оказывается, и в нашем кафе в кладовке ждали своего часа украшения витрин и окон. Как-то в субботу Катя, Вера и я даже вытащили эти сокровища. В коробке, покрытой годовалым слоем пыли оказалась мишура из искусственных еловых веток, несколько простых, тёплых гирлянд, трафареты для окон и ёлочные шары. Поручение от начальства – создать новогоднюю атмосферу мы восприняли с энтузиазмом. На это занятие ушла добрая половина дня. Изредка я и девочки отвлекались, чтобы принять редких клиентов. Часть еловых веточек была обмотана гирляндой и разложена на широких подоконниках, светящиеся огоньки украсили и витрину с выпечкой, кассу венчала мишура. Мы, даже не сговариваясь, пришли на работу в красных колпаках. Эта идея так повеселила, что было принято решение до окончания новогодних праздников сделать их частью дресс-кода.

На часах пробило три. Внутреннее убранство не оставляло места для фантазии, мы с коллегами решили перейти к украшению фасада, но сначала устроить небольшой перерыв. Катя отлучилась на задний дворик, Вера взяла стремянку и отправилась на улицу. Я же решила воспользоваться передышкой и сделала три горячих шоколада.

- На столике стоит стаканчик, он для тебя, - высунулась я в заднюю дверь. Катя, не отвлекаясь от телефонного разговора и попутно куря сигарету, подняла палец вверх. Каждый перерыв последнее время она посвящала беседе со своим парнем. Кажется, они не ссорились и это успокаивало.

Взяв оставшиеся стаканчики, я направилась к выходу. Стоило подойти к двери, как та открылась и с громким треском врезалась в стену. Как от такой силы она совсем с петель не слетела!? Чудом мне удалось не пролить на себя горячий напиток и отскочить подальше.

- Есть здесь кто живой? – блондинка в пальто цвета фуксия подошла к прилавку. Одна мадам Лошадиные Зубы никогда не появлялась в нашем заведении, а это значит, если я посмотрю сейчас в окно… Да, там стоял до боли знакомый жёлтый камаро.

Дорогой Дедушка Мороз! Если ты существуешь, пересмотри моё соглашение с этим дьяволом. В следующий раз буду конкретизировать свои желания. Не видеть никогда в кафе или поблизости Германа Кариновского, его девушку, его друга, и всю семью колена до седьмого. Хотя, Лиза, вроде ничего, но для исключения я её слишком плохо знаю.

Глубокий вдох, будь спокойна. Обслужи эту лошадиную морду и мысленно пожелай им перевернуться.

- Добрый день! Вам как обычно? - сказала я, возвращаясь за прилавок.

- Малиновый РАФ и этот ваш бананово-карамельный десерт. Пожалуйста. – Девушка явно была раздражена и последнее слово произнесла после недолгой паузы, словно вдруг вспомнив о вежливости.

- Конечно, прикладывайте карту.

Моё же негодование слишком быстро проиграло любопытству. Пока готовился напиток, девушка осталась стоять, вцепившись ногтями в столешницу, нервозно вздыхая и постукивая ногой. Ого, да в раю явно проблемы!

- Спасибо за заказ, приходите к нам ещё.

Желательно, конечно, совсем не приходите.

Девушка подхватила десерт и кофе, также быстро умчалась прочь. Чтобы не думать о ней, я подключила телефон к колонке и в кафе разлетелись звуки новогодней музыки.

- И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль, - пропела, возвращаясь, Катя, - а Вера где?

- На улице, гирлянду вешает.

Мы подхватили стаканчики с ещё не успевшим остыть шоколадом и отправились на помощь подруге. Знакомая камаро ещё стояла на обочине.

- Это же Герман. Марина, хоть помаши ему.

Я передала подруге горячий шоколад, та приняла его, но всё внимание её было обращено на мажора. Чтобы не разочаровывать Веру, пришлось приветственно махнуть. Рука Кариновского, уже занесённая в ответном жесте, была резко опущена его спутницей. Они о чём-то ожесточённо спорили. Катя, не скрывая интереса, делала глотки из своего стакана, прислонившись к дверному косяку. Вера хотя бы создавала вид деятельности, теребя гирлянду из еловых веток. Я обернулась к ней, не давая превратить казённое имущество в облезлый хлам. Радовало только одно – ветер заставлял именно прислушиваться к ссоре в автомобиле. Не прикладывать усилий значило оставаться в неведении. Но скоро и стихии оказалось недостаточно.

- Значит так, да? – блондинка перешла на визг, - ты всё для себя решил, Герман!?

Подруги с лёгким «О» подпрыгнули и переглянулись. Вот теперь и я, не собираясь больше делать безразличный вид, обернулась. И увиденное стоило того. По лицу мажора и по части салона, включая даже лобовое стекло, растекался десерт. Блондинка вылезла из автомобиля и, прежде чем с силой захлопнуть дверь, прокричала:

- Будь ты проклят, Герман Кариновский!

Скандалистка шумно выдохнула, пока её оппонент пытался очистить лицо от карамели.

Катя прикрыла рот рукой, пытаясь не выдать смешок.

- А вы чего здесь уши греете, заняться больше не чем?

Мы дружно, как по команде, отвернулись. Я даже тихо себе под нос начала напевать, расправляя еловые ветки:

- И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль…

Что только больше рассмешило моих подруг. И вот мы уже втроём покатились со смеху. Мадам с лошадиными зубами выдохнула в возмущении, схватившись за грудь.

- Вот твари, - прошипела она, прежде чем каблуки застучали по оледеневшей дорожке.

- Туда ей и дорожка, - произнесла Катя, всё ещё заливаясь смехом. Тем временем Кариновский вышел из машины, пытаясь отряхнуться, наше веселье заразило и мажора.

- Девчонки, есть где умыться? – хохоча спросил парень.

Катя проводила Германа внутрь, показала туалет, даже снабдила ублюдка упаковкой влажных салфеток. Кем бы ни была эта девушка, что бы между ней и мажором ни произошло, жалости я не испытывала. Не после слов блондинки.

Вера вновь влезла на стремянку. Окно кафе понемногу обрастало ёлочными иголками. Этот процесс тормозили только перерывы Веры на вышедшего из уборной Кариновского, которому Катя помогала избавиться от оставшегося на безумно дорогой одежде десерта. Неужели этот парень всегда будет присутствовать в моей жизни? Городок, хоть и маленький, но два человека вполне могут в нём разойтись. Однако, он здесь. Вера, заглядывая в окно, мечтательно вздыхает, смех Кати слышен из приоткрытой двери. А виной их глупого поведения – человек, даже улыбки не заслуживающий.

- Не дуйся, Марин. Он же и правда милашка.

- Только не говори, что он тебе нравится. Пожалуйста, Вера, нет. – простонала я.

О, нет! Только не это. Прошу все силы Нового года и Рождества – не надо.

- А если и нравится? – заметив мою гримасу, подруга захихикала, - Эх, смотрел бы он так же на меня, как смотрит на тебя.

- И как он смотрит?

Со страхом и ужасом, надеюсь?

Вера мечтательно вздохнула.

- Ну, знаешь, когда ты не видела. В тот день, в университете. Я сразу всё поняла. Да-да. Эй, если это была его девушка, - коллега театрально прикрыла рот рукой и перешла на шёпот, - кажется, Герман теперь свободен.

Вот это действительно было обескураживающе. Других слов мне не подобрать. Вере почудилось, что между мной и этим… этим… этим типом может что-то быть?

- Такой нахал свободным надолго не останется. Ты же его глазами пожираешь, - попыталась обратить всё в шутку.

- Марина, да ты ревнуешь!

- О, да. Так сильно ревную! Скоро пар из ушей пойдёт.

- Ревнуешь? Воробышек, ты на подобное способна? – как чёрт из табакерки появился Кариновский. Парень умеет портить веселье. Мажор оперся о дверной косяк, сложил руки на груди, наклонил голову в улыбке и посмотрел в ожидании.

- Кого же ты ревнуешь, милая?

Милая? Это его так чизкейком приложило? Сахарная кома? Сладкая амнезия? Глюкозная кантузия?

- Да! Ещё как ревную! Ревную каждый кусочек прекраснейшего десерта, потраченный так бездарно.

Герман притворно потёр свою куртку, якобы избавляясь от крошек.

- Я приготовлю тебе банановый пай, чтобы мой Воробышек не дулся. Хотя, - парень почесал щетину, делая вид, будто раздумывает, - готовлю я отвратительно. Давай попробуем снова: я куплю тебе этот грёбаный десерт в каждом кафе нашего города. Согласна?

- Нет.

- Мариш, ну это же так романтично! – вздохнула мечтательно Вера.

- Нет, - уже настойчивее повторила я.

- Не будь такой злюкой, Воробышек. Предложение щедрое и действует ограниченное время. Только пока у меня остаётся уважение к твоим чувствам в отношении десерта. Я лишь хочу поощрить твоё проявление эмоций. Пусть для начала и в сторону маленького тортика.

- И ещё раз, нет. Ты слишком легко отделаешься. Городок маленький, заведения с едой здесь имеют каждый свою специфику, и, если правильно помню, банановый пай больше нигде не продаётся, а значит, тебе придётся посетить только одно кафе. Оно как раз у тебя за спиной. Хотя бы сделаешь нашему кафе выручку.

Герман всего секунду хмурил брови. Уже спустя мгновение он залился смехом. Даже не слышала, ответил ли парень. Обогнула эту несносную тушу и зашла внутрь.

Кариновский уходить явно не собирался. Мужская рука держала гирлянду, пока Вера крепила колючие ветки к фасаду, протирала пипидастром пыль, когда Катя прибирала на столиках, даже прикуривала старшей подруге сигарету на заднем дворике.

Солнце быстро клонилось к закату и вот уже вся улица стала наполняться приятным тёплым светом от ламп. Гирлянды зажглись, добавляя атмосферы волшебства и предстоящего праздника. В знак молчаливой солидарности из окон соседних заведений мигали приветственно разноцветные огоньки. Тогда и повалил снег. Сначала несмелый и робкий, но постепенно он набирал силу. Погода так разыгралась, что другую сторону улицы заволокло белой пеленой.

Девочки жили далеко, добираться в метель им будет трудно. Посетителей прогонит стихия, но по времени отработать свою смену были обязаны. А мне до своего уютного гнёздышка было рукой подать. Сели за стол переговоров. Я убедила девочек, что могу вполне остаться и одна, и, если они уйдут сейчас, буду меньше волноваться. Особенно, если получу сообщение о их благополучной доставке в место назначения. Герман всё это время пытался вклиниться в разговор, спрашивая, как же собираюсь добираться я и от чего такая самоотверженность, но его попытки были пресечены моей короткой фразой:

- И слышать ничего не хочу. Отправляйтесь домой, я со всем справлюсь. Не хочу потом думать из какого сугроба вас откапывать.

Вера и Катя посмеялись, но согласились с моим решением. Поцелуй в щёку и девчонки уже выбежали на встречу холодной стихии. Они знали - моё жилище видно из окна. По крайней мере, при хорошей погоде. За себя постоять умею. Но какой грабитель ищет жертву в метель? Тут бы себя не потерять. Но в этой жизни возможно всё.

Я прошлась по залу, приглушила свет, оставив гирлянды и освещение у кассы. Тут же плюхнулась в кресло и начала листать ленту в социальных сетях. Но что-то не давало покоя, словно было не так. Казалось, я забыла. Вот только что? Отняла глаза от телефона, поморгала, привыкая к мрачности обстановки и оглядела кафе. Всё было как обычно – столы, стулья… и Герман Кариновский, который так и остался сидеть за столом. Парень в задумчивости положил голову на руку, свободной же он катал шарик из салфетки по столу, смотря куда-то сквозь всё происходящее. Мажор почувствовал мой взгляд, но никак не отреагировал. Шарик так и продолжал витееватый путь по дереву.

- Почему ты не ушёл? – нарушила я тишину.

Рука замерла, а салфеточный комок замер чуть поодаль.

- Что-то с тобой не так, Воробышек.

Конечно, не так. Со мной случился ты. Почему бы тебе, дорогой мажор, просто не пропасть с радаров? Желательно в очень далёком и неизвестном направлении?

- Это с тобой что-то не так. Почему ты не ушёл?

- Ты бы осталась одна.

Я всегда одна, милый. Всегда. Одна.

- И что?

- Ничего.

И как вы прикажете это понимать?

- Ты не поедешь домой?

- Нет.

- И даже не предложил подвести никого из девочек.

- Нет.

- Тогда зачем ты остался?

- Ты позаботилась о подругах. Кто-то должен позаботиться о тебе.

Он хочет мне помочь? Этот тип? Настолько абсурдно, что становится даже забавно.

- Я не нуждаюсь в твоей заботе.

- А в чьей нуждаешься? – парень возобновил свои игры с салфеткой, - где ты живёшь? Как закроешь кафе, отвезу тебя домой.

- Это лишнее.

- Останешься ночевать в кафе?

- Почти.

- Почти?

- Да.

- В этом доме живёшь?

- Близко.

- Отлично. Провожу до дома, а ты угостишь меня кофе.

Включила кофемашину, комната наполнилась приятным ароматом. Пара минут и волшебный напиток готов. Обогнула стойку и поставила блюдце с чашкой перед парнем, прямо по траектории салфеточного шарика. Парень поднял на меня глаза.

- Домой не приглашу.

- Выставишь прямо у двери?

Я ничего не ответила. Не пойдёт же этот тип ко мне домой? Я не Мышка, за себя постою, как сумею. В кармане нащупала ключи. В моей связке содержалось два занимательных брелка – карманный ножичек, замаскированный под красный ключик и кастет в форме котика. Не помешало бы ещё быть физически посильнее. Взять на заметку: подкачать руки и, желательно, нет, даже обязательно, ноги. Лишним не будет. С подобными раздумьями я вернулась за стойку. Пусть остаётся сколько захочет. Скоро мажора утомит тишина и он исчезнет в белой пелене.

Герман остался.

То сидел в телефоне, то продолжал играть с салфеткой, то разглядывал вид из окна. Не вздыхал, никак совсем не выдавал своего присутствия. Какой же странный парень. Не люблю тех людей, которых не могу разгадать.

Проявляет заботу? Кариновский на такое не способен. Иначе три предыдущих года были ложью. Но то время стало самым ужасным в моей жизни. Знаю точно о чём говорю. Не появись этот тип в её жизни, всё было бы совсем иначе. Да, мы бы не встретились. Но этим можно пожертвовать ради счастливой жизни человека. Она не заслужила того, что случилось, а я не заслужила ночных кошмаров, где вижу самую светлую душу из всех встреченных. Ту, которую не смогла спасти.

Стрелки на часах как назло не хотели двигаться вперёд, даже время в телефоне было с ними солидарно. Мгновенье тянулось вечность. Но, всему приходит конец. И вот началась привычная рутина. Закрыть кассу, переключить камеры, проверить выходы, выключить лишнее освещение, включить сигнализацию.

- Подымайся, я закрываюсь.

Герман лениво перевёл взгляд от окна, тихо произнёс: «Хорошо» — и отправился к вешалке за курткой.

Пока вставляла ключ в дверь, заметила, как парень косится в сторону автомобиля. Отлично, сядь уже за руль и исчезни. Но, вместо заветных слов об уходе, я услышала:

- Подожди, сейчас вернусь.

Не стоит. Ты итак задержался.

Ждать не стала. Проверила, заперта ли дверь, положила ключ в боковой карман рюкзака и пошла в сторону дома. Морозный ветер щипал лицо, проникая под шапку и шарф, с первых минут морозя до костей. Мои хлипкие ботинки даже с тёплыми носками вопиюще непристойно грозили очень скоро заморозить мои ноги. Нужно было поторопиться, если не хочу провести завтрашний день с температурой. А снег залетал в самые неожиданные места, ещё мокрый, совсем не успевший привыкнуть к тому, что он должен быть в твёрдом состоянии.

- Ты принципиально не слушаешь? Просил же подождать.

Да, именно так. И для обычного человека это бы значило – уйди, тебе не рады. Но Герман Кариновский для подобного слишком уникален. Надо нащупать ключи от дома в левом кармане.

Должна признать, было приятно наблюдать за этим настырным ублюдком. Одет он был не по погоде, хоть уже и в шапке. Должно быть это её парень достал из машины. Ворот Герман придерживал руками, но снежинкам-прилипалам было всё равно, а ветер вообще воспринял это как личный вызов. Куртка мажора колыхалась на ветру, а кроссовки, не предназначенные для русской зимы, утопали в растущих сугробах. Но Кариновский упорно продолжал идти наперекор моим словам и самой стихии.

С одной стороны, если парень действительно проявлял заботу (хотя такое предположить трудно), такой поступок был даже милым и трогательным. Но я же не в сказке живу. Да и у мажора репутация подпорченная. Ключи. Проверила ключи. Лучше бы они не пригодились. Не кастет и ножичек. Не сейчас. Никогда. Как сделать так, чтобы он не узнал где я живу? На раздумья времени нет совсем. Один поворот, другой. Остановилась у первого подъезда.

- Пришли, - мотнула головой в сторону двери.

Германа будто выдернула из мыслей наша остановка. Он устремил взгляд на дом, потом снова на меня, кивнул.

- Так заходи.

- Так зайду. Твоя помощь больше не нужна. Иди домой.

Кажется, эту фразу от себя в его адрес я уже где-то слышала.

- Блин, Воробышек, я не настроен пререкаться. Веди в подъезд, уже зубы стучат.

Злость на этого нахала могла взять верх в любой момент. И что тогда? Физически я не слаба, даже при нагрузках, остаюсь в теле. Смогу ли одолеть в тёмном подъезде высокого, но щуплого, по сравнению со мной, парня? Если у него нет оружия, то да. У меня то оно, хоть и маленькое, но есть. Каждая девушка должна иметь при себе наборчик на такой экстренный случай. К сожалению, ни одна из нас не застрахована. Что ж, если что, сам напросился.

Я прошла к следующему подъезду, перейдя по скорости почти на бег. Быстро приложила магнит к домофону, вбежала внутрь. Еле успевал за мной, придержав в последний момент металлическую старую скрипучую дверь кроссовком, Кариновский. Мы отряхивались словно мокрые собаки после плавания. На полу подъезда образовалась лужа.

- Можно же не бежать?

Одно дело, когда Герман хотел проводить до подъезда, но зачем заходить внутрь? Дело – дрянь. Ёрзать в карманах в поисках ключей, даже только-только туда засунутых в присутствии этого типа становится привычкой. К чему ему оказываться в моей квартире? Уверена, для богачей есть экскурсии, где им показывают, как живут простые смертные. Но нет, даже мажоры любят халяву.

Парень вновь оглядел меня своим странным взглядом (уже не впервые за вечер), поднял голову, осматривая лестницу, и произнёс:

- Я пошёл, говори куда топать.

Куда топать? Домой, разумеется. Но вслух я сказала совсем другое:

- Наверх.

Он был со мной рядом, когда поднималась по лестнице, смотрел как открываю дверь, без лишних разговоров вошёл внутрь, снял обувь, аккуратно поставил её в углу, куртку, повесил ту на крючок, шапку закинул на верх. Вёл себя как дома. Потёр ладони друг о друга, подул на них, согреваясь и, наконец, заметил, что мажор тут не один.

- Так и будешь стоять?

Нет, лучше выйду.

Тогда почему я начала раздеваться? Кровь прилила к голове, стучала в висках. Не брать же с собой ключи из кармана? Вдох, выдох. Ты в своей квартире, знаешь расположение каждой расчёски, книги ну или ножа. Кариновский не знает ничего. Здесь он как Джон Сноу в Игре престолов.

- Кухня там, - указала я на коридор.

Парень доверчиво пошёл впереди. Ну и кто теперь из нас хищник? Тихо следую сзади на своей территории. Могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Например, отомстить. Подругу мне это не вернёт, хотя и вспомнилось одно обещание… Но почему Герман так спокоен? Это он напросился на мою территорию, здесь мажор по своему желанию и воле. Что же задумал этот хищник? И кто же из нас жертва?

- Где включить свет?

- У тебя за спиной.

Даже не дёрнулся, зараза. Нащупал выключатель и яркий свет озарил кухню. Проморгалась, привыкая к свету, а мажор уже уютно расположился за столом.

- Сладости к чаю имеются?

- Нет.

Ещё чего, свои заначки со вкусняшками ему выдавать? Обойдётся.

- Ты работаешь в кафе, а дома нет ни одной конфетки. Кто ты, Воробышек?

- Я бедная. Бедная и честная. Поэтому чай будет с сахаром. Это всё, что есть из сладкого.

Долила воду в чайник, нажала кнопку и услышала гудение старого аппарата. В шкафу нашлась одинокая кружка и пластиковый стакан – единственная посуда на этот вечер. Керамика достанется моему дорогому гостю, в неё я заботливо опустила чайный пакетик. Богачи вообще знают о их существовании? Себе же оставила пластиковый стаканчик. Наполнила его водой и выдавив туда кусочек лимона, расположилась напротив незваного гостя.

- А ты всегда воду перед чаем пьёшь?

- А я сегодня воду вместо чая пью.

- Брось, Воробышек. Даже компанию не составишь? Не хочешь согреться после улицы?

- Нет.

- Почему же?

- Не из чего.

Свою вторую кружку я разбила, новую покупать даже смысла не имело, вполне обходилась одной. Гостей не приглашала. Что они могут заявиться сами не предполагала и подавно. Брать посуду у соседа себе дороже – отравится мажор или просто умрёт от «чистоты» данной тары знать не хочу. Кажется, недавно я собиралась подпортить ему жизнь, но убивать пока не планировала. Как там сказал урод в дряхлой кепке?

«Смерть – это гуманно, она избавит от страданий и лжи».

Ну вот, начала цитировать маньяка. Меня радует, что его посадили на пожизненный срок, но пугает, что тип, подобный этому всё ещё на одной со мной планете, да ещё и находится среди не самых приятных людей в обществе. Брр, пугает до мурашек.

Но, вернёмся к нашим баранам. Вернее, одному из представителей парнокопытных. Его мой ответ, казалось, совсем ошарашил.

- А ты, смотрю, очень гостеприимная. Ни сладостей, ни кружек.

- Так гости обычно заранее предупреждают.

-М-да, неожиданности ты точно не любишь.

Повисло тяжёлое, неловкое, давящее молчание. Звук чайника в тишине достиг пика своей симфонии. Молча поднялась, залила кипятком кружку, от чайного пакетика расплылись в стороны по воде коричневые щупальца. Размешала варево и поставила перед гостем. Сама расположилась напротив и отхлебнула из своего стакана.

- Спасибо, - глянул на чай Кариновский. Осмотрел стол в поисках миски с сахаром. Нашёл, вынул оттуда ложку, дважды зачерпнул, помешал, поднёс к губам, отпил и причмокнул. Богач, а пьёт чай, прихлёбывая, и его это совершенно не смущает. Герман заметил мой взгляд и улыбнулся.

- Теперь твоя очередь, - протянул парень кружку.

- После тебя пить не буду, брезгую.

- А может ты меня отравить решила? – засмеялся мажор.

- А может это ты – маньяк и в кружку клафелин подмешал?

И вот мы уже оба смеёмся. Сначала неловко, а потом и во всё горло.

- Будем пить по очереди. Я был первым, твоя очередь. Только много не пей, оставь гостю.

- И что от чая останется? Обмен слюной?

- Обмен слюной? – притворно потёр подбородок Герман, - да это же полноценный поцелуй! Воробышек, я на первом свидании не целуюсь, - скорчил гримасу Кариновский. Спустя мгновенье мы разве что по полу от смеха не покатились. Места для такого манёвра не доставало.

- Какое ещё свидание? – Сквозь смех вымолвила я, - не обижайся, но ты не в моём вкусе.

Герман схватился за сердце.

- Ах так, значит! Да я самый завидный жених в этом унылом городишке, а ты меня даже конфеткой не угощаешь.

- Такой завидный, что тебя сегодня девушка бросила?

Ну вот, опять я сказала не то. Резко наступившая тишина действовала угнетающе. С одной стороны, это же Кариновский, забота о его чувствах – лишнее. Но с другой … Что с другой стороны?

- Она мне изменила, - уже без смеха сказал парень. Тихо, без эмоционально.