Счастье с опечатками

Ленка слушала молча. Это было подозрительно, обычно она перебивает на третьем предложении.

— Шестьсот тысяч? — переспросила она, когда я закончила.

— Шестьсот.

— За стилиста и психолога?

— И этикет, и фотосессию, а еще за доступ к базе миллионеров, которые почему-то не могут найти женщину сами.

Ленка присвистнула.

— Знаешь, Марго, этот мужик — гений.

— Гений?!

— Смотри. Он берет одиноких женщин, которые и так сомневаются в себе, и говорит: «Вы недостаточно хороши, но за деньги мы вас починим». И они платят добровольно за право соответствовать чужим стандартам.

Я уставилась в бокал.

— Когда ты так говоришь, это звучит депрессивно.

— Это звучит как бизнес-модель. Продавать женщинам их собственные комплексы в красивой упаковке. — Ленка отпила вино. — Но ты ему не заплатила, ты послала его в ресторане на Патриарших громко и при свидетелях. Ты — легенда.

— Я — идиотка, которая две недели флиртовала с сотрудником брачного агентства.

— Через Набокова! — Ленка подняла палец. — Это важно, тебя охмурили через русскую классику. Это почти комплимент.

— Утешила.

— Я серьезно, Марго. Сколько женщин могут сказать, что их развели через Достоевского?

В этом был какой-то извращенный смысл. Мы допили первую бутылку, Ленка открыла вторую.

— Знаешь, что обидно? — сказала я, разглядывая тени от свечей на потолке. — Переписка мне правда нравилась, давно со мной так никто не разговаривал: про книги, чувства, без «привет красотка» и фото торса.

— Потому что это была его работа. Он профессионально тебя очаровывал по методичке.

— Думаешь, у них есть методичка?

— «Как влюбить интеллектуалку за четырнадцать дней», — Ленка загибала пальцы. — День третий: упомяни Набокова. День пятый: поспорь о Раскольникове. День десятый: экзистенциализм и вопрос о смысле жизни. День четырнадцатый: пригласи в ресторан и разведи на полмиллиона.

Я фыркнула.

— Звучит как бестселлер.

— Звучит как твой роман.

Ленка смотрела на меня тем самым взглядом — я знала его двадцать лет. Взгляд означал: «У меня идея, и сопротивление бесполезно».

— Марго, — сказала она, — Аркадий Львович хочет страсть, Париж и хэппи-энд?

— Хочет.

— А ты напиши правду: про сайты знакомств, про мужиков с рыбами, про агентства, которые продают женщинам сказку о принце за шестьсот тысяч. Про то, как ты сидела в ресторане, ждала мужчину своей мечты, а он оказался менеджером по продажам счастья.

— Это не формат «Огней страсти».

— Плевать на формат, напиши то, что знаешь, то, что прожила. Сегодняшний вечер — готовая глава, тебе даже придумывать ничего не надо.

Я молчала, в голове уже крутились фразы. «Столик в углу, свечи, пустой стул напротив». «Показатель совместимости». «Лучшая версия себя за шестьсот тысяч».

— Лен, — сказала я медленно, — а ведь ты права.

— Я всегда права. Это моя суперсила и мое проклятие одновременно.

Она подняла бокал.

— За провальные свидания, которые становятся хорошими историями.

Мы чокнулись.

— И за мужиков с рыбами, — добавила я, — без них я бы не оценила масштаб катастрофы.

— За мужиков с рыбами! Пусть их рыбы будут вечно мелкими.

Мы засмеялись. Вино было теплым, Ленка была рядом, и мир казался не таким уж плохим местом.

Глава 8. Незнакомец с четвертого этажа

Хмурое зимнее утро началось с того, что кофемашина в офисе сломалась, а этому было плохим знаком, очень плохим знаком. Когда в «Алых парусах» ломается кофемашина, жди беды — примета, проверенная годами.

— Дроздова! — Аркадий Львович выглянул из кабинета. — Зайди.

Я зашла, готовясь к худшему.

— Как роман?

— Пишу.

— Сколько страниц?

— Двадцать три.

— За две недели — двадцать три страницы?! — он посмотрел на меня так, будто я призналась в государственной измене. — Дроздова, Вересова писала по пятнадцать страниц в день!

— Вересова верила в любовь, а я недавно узнала, что меня две недели охмурял сотрудник брачного агентства через Достоевского.

Аркадий Львович моргнул.

— Что?

— Долгая история, но я обязательно использую ее в романе.

— Мне не нужны истории про брачные агентства, мне нужен Париж, страсть и хэппи-энд.

— Будет хэппи-энд, наверное, когда пойму, как он выглядит.

Он вздохнул, как человек, давно смирившийся с тем, что вселенная против него.

— Дедлайн — первое марта. Не подведи!

Я вышла из кабинета и направилась к лестнице — лифт в нашем бизнес-центре работал по собственному расписанию, никак не связанному с потребностями людей.

На площадке между этажами я столкнулась с мужчиной, причем буквально. Он поднимался, я спускалась, мы оба смотрели в телефоны, и встретились с неизбежностью двух поездов на одном пути. Мой телефон полетел вниз по ступенькам, его папка с документами — следом.

— Простите! — мы сказали одновременно.

Он наклонился за моим телефоном, я — за его бумагами.

— Вы в порядке? — спросил он, протягивая мне телефон.

Я подняла глаза.

Высокий, темные волосы аккуратно уложены, глаза серые, внимательные. Хороший костюм, но без галстука — верхняя пуговица расстегнута. Не модельная внешность, не обложка журнала, просто... приятное лицо — лицо человека, с которым хочется поговорить.

— Вы в порядке? — я протянула ему бумаги. — Простите, я не смотрела куда иду.

— Я тоже. — Он улыбнулся. — Вечная проблема: телефон или реальность.

— Реальность обычно проигрывает.

— К сожалению.

Он посмотрел на бумаги в моих руках, потом на меня.

— Вы здесь работаете?

— Да, в издательства «Алые паруса» на третьем этаже.

— А, романы! — он кивнул. — Те, где на обложках мужчины с расстегнутыми рубашками смотрят в закат и страдают от любви?

— Именно, хотите автограф?

Он рассмеялся.

— Может, в следующий раз, когда не буду опаздывать на встречу.

— Вы к нам?

— Нет, этажом выше. Юридическая консультация.

Юрист, а это интересно, хотя, какая разница — я опаздываю, он опаздывает, мы оба смотрели в телефоны вместо того, чтобы смотреть по сторонам.

Наташа выглянула с лестничной площадки сверху:

— Дроздова, там автор истерит на линии!

— Уже иду!

Я бросила последний взгляд на незнакомца.

— Удачи на встрече.

— Удачи с автором, — он снова улыбнулся и пошел наверх.

Уже потом, разбираясь с писательницей, которая рыдала в трубку из-за того, что художник совершил чудовищную ошибку: на обложке вместо пылкой брюнетки красовалась хрупкая блондинка, что никак не соответствовало сюжету ее романа, я подумала: а ведь я даже не спросила, как его зовут.

Впрочем, какая разница, так и буду его звать «юрист с четвертого этажа». Увижу еще раз — хорошо, не увижу — не трагедия. У меня и так достаточно мужчин в жизни, вернее, достаточно провальных свиданий.

Глава 9. Мужской психолог

Ленка не умела сдаваться. Это качество когда-нибудь приведет ее либо к Нобелевской премии, либо в психиатрическую клинику, и пока неясно, какая перспектива ближе.

— Марго, — позвонила она в среду вечером, — не вешай трубку.

— Лена, если ты скажешь, что нашла мне мужчину

— Я нашла тебе мужчину.

— Лена.

— Подожди. Этот — другой, никаких сайтов знакомств и брачных агентств, настоящий живой человек. Это Вадим, друг Светки с работы, ему тридцать девять, и он, между прочим, психолог.

— О как, — медленно сказала я.

— Да, причем мужской, работает только с мужчинами, с женщинами категорически не связывается, утверждает, что мужскую психологию понимает лучше. Представляешь, какая редкость — мужчина, который разбирается в мужчинах! Это же идеальный собеседник, он тебе все объяснит изнутри.

— Или я ему.

— Вот! Такой энтузиазм мне нравится.

Энтузиазма не было, было что-то среднее между усталостью и любопытством, и любопытство, к сожалению, победило. К тому же роман продвигался медленно — двадцать восемь страниц за три недели, Аркадий Львович смотрел на меня с нарастающей тревогой, и мне отчаянно нужен был хоть какой-то материал, пусть даже в виде очередного катастрофического свидания.

— Ладно, — сказала я. — Но если он окажется свахой, криптовалютчиком или сетевым маркетологом, я скормлю тебя подъездному коту.

— Он психолог, Марго, я проверила, у него даже есть страничка в соцсетях с цитатами Юнга.

— Боже.

— Приходи в кафе «Среда» на Покровке в субботу в два часа дня. Он тебя узнает, я скинула ему фото.

— То фото с шарфом и выражением лица «что происходит»?

— Другого у тебя нет.

— Справедливо.

Кафе «Среда» оказалось местом, где подают смузи из чего-то зеленого и непонятного, а на стенах висят мотивационные надписи вроде «Будь собой — все остальные роли заняты». А я ненавижу мотивационные надписи, потому что они звучат так, будто их придумал человек, у которого никогда в жизни не сползали колготки по дороге к метро.

Вадим сидел у окна. Я узнала его сразу: аккуратная борода, умные глаза, темно-синяя водолазка. Почему все психологи носят водолазки? Это профессиональное требование? В дипломе написано «Обязательно: высокий воротник, задумчивый взгляд, книга Фрейда на видном месте?»

Книга Фрейда, кстати, лежала на столе, видимо, для атмосферы.

— Маргарита? — он встал и протянул руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, как учат на бизнес-тренингах.

— Да. Вадим?

— Очень приятно, присаживайся.

Он сказал «присаживайся», а не «садись». Я сразу почувствовала, что мы находимся в пространстве человека, который тщательно выбирает слова. Это могло быть хорошим знаком или плохим, Олег тоже поначалу тщательно выбирал слова, а потом выбрал Карину.

Мы заказали кофе. Я — американо, он — что-то с миндальным молоком и без кофеина. Кофе без кофеина — это как свидание без химии: вроде все на месте, но зачем?

Первые десять минут прошли нормально, он рассказывал о своей работе, и это было даже интересно. Вадим вел тренинги для мужчин — «Мужская сила: как найти себя» или что-то в этом духе. Помогал разведенным мужчинам «проработать травму», женатым — «вернуть огонь в отношения», а холостым — «осознать свою мужскую идентичность».

— А с женщинами не работаешь? — спросила я.

— Категорически нет, — он покачал головой с видом человека, который произносит это не в первый раз. — Женская психология — это отдельная вселенная, я в нее не лезу. Я понимаю мужчин, знаю, как они думают, чего они боятся, что ими движет. Женщина — загадка, и я честно признаюсь: у меня нет к ней ключа.

Звучало почти скромно, ну почти.

— И что же движет мужчинами? — спросила я, отпивая кофе.

— Потребность в уважении, — ответил он без паузы, как будто кто-то нажал невидимую кнопку. — Мужчина хочет, чтобы его ценили, чтобы женщина рядом видела в нем опору, защитника, лидера.

— А если он не лидер?

— Каждый мужчина — лидер, просто не каждый это осознает.

Я почувствовала, как в горле зачесалась ирония. Она чесалась все сильнее с каждой его фразой, как аллергия на пыльцу, только вместо пыльцы — самоуверенность.

— И чего, по-твоему, мужчины хотят от женщин? — спросила я.

Вадим откинулся на стуле и сложил руки — не домиком, слава богу, но почти, и продолжил назидательным тоном.

— Мужчина ищет не идеал с обложки, а своего человека — скромную, мудрую, хозяйственную женщину, которая никогда не будет с ним конкурировать, а всегда будет рядом, создавать тепло и уют, будет, так сказать тылом.

— Тылом, значит, — повторила я.

— Да, мужчина — воин, женщина — его крепость. Это архетип, заложенный в нас эволюцией.

Я смотрела на него и думала: этот человек только что описал мне не женщину, а духовку с функцией объятий: теплая, хозяйственная, скромная — стоит себе на кухне, создает уют и не конкурирует.

— Вадим, — сказала я, — а вот скажи мне как специалист по мужской психологии. Мужчины ищут скромную, хозяйственную женщину, которая не носит вызывающую одежду и готовит борщ, а на порносайтах такого раздела нет. Почему?

Вадим открыл рот, закрыл, моргнул. Борода его дрогнула, как у кота, которому наступили на хвост.

— Это... — начал он.

— Что? Другое? Не связано? Отдельная потребность?

— Маргарита, ты подменяешь понятия.

— Я не подменяю, а спрашиваю. Ты говоришь, что мужчина эволюционно хочет скромную женщину-тыл. Но тот же мужчина вечером открывает совершенно другой контент, и там скромности — ноль. Так чего он хочет на самом деле? Скромную или все-таки не скромную? Или скромную для витрины, а не скромную — для себя?

— Это разные уровни потребностей.

— Какой удобный ответ.

— Маргарита, — он прищурился, — я вижу, что ты используешь агрессию как защитную реакцию. Это свойственно женщинам, которые

— Которые что?

— Которые получили травматичный опыт в отношениях и теперь проецируют негатив на всех мужчин.

— Или которые задают неудобные вопросы и не получают на них ответов.

Мы замолчали, кофе остывал, между нами лежала книга Фрейда и пропасть непонимания.

— Я отойду в уборную, — сказал Вадим, вставая.

— Конечно, — кивнула я.

И он ушел, и как потом выяснилось совсем.

Я сидела и смотрела на его чашку с безкофеиновым кофе, на книгу Фрейда, на мотивационную надпись на стене. Так прошло минут десять минут, потом пятнадцать, я посмотрела на часы, потом на дверь уборной, потом снова на часы.

Затем встала, подошла к стойке и спросила у бариста — молодого парня с пирсингом в ухе и театральной меланхолией в глазах:

— Простите, мой... знакомый вышел в туалет двадцать минут назад. Он еще там?

Парень посмотрел на меня с выражением, которое говорило: «Я видел все и ничему не удивляюсь».

— Мужчина в водолазке? Он ушел, минут пятнадцать назад.

Я постояла у стойки секунд пять, глядя в пространство, а потом рассмеялась. Бариста посмотрел на меня с сочувствием.

Мне ничего не оставалось, только схватить сумку, роковую красную дубленку и выбежать на улицу. На Покровке было холодно и красиво: низкое зимнее солнце освещало фасады старинных домов, завернутых в иней. Я вдохнула морозный воздух и отправилась в свое примкадье зализывать очередные раны после неудачного свидания.

Вечером мой телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.

«Здравствуйте, Маргарита! Это Юля, администратор кафе "Среда". Прошу прощения за беспокойство, ваш спутник, к сожалению, ушел, не оплатив счет. Я связалась с ним по телефону, он сказал, что оплачивать будете вы. Общая сумма — 2 340 рублей, если неудобно вернуться, могу скинуть реквизиты для перевода. Извините еще раз, у нас если счет не оплачен, деньги вычитают из зарплаты официанта :(»

Психолог, эксперт по мужской силе и идентичности, воин, сбежал от женщины, которая задала ему неудобный вопрос, и повесил на нее счет. Так выглядит эволюция в действии.

Я набрала ответ:

«Юля, здравствуйте! Спасибо, что написали, скиньте реквизиты, пожалуйста».

Через минуту пришел номер карты. Я перевела 870 рублей — ровно мою часть: американо и десерт, который я успела заказать, пока Вадим рассуждал о мужских потребностях. Потом сделала скриншот перевода и отправила Юле:

«Юля, вот оплата моей части, остальное — к Вадиму. Он мужчина-воин, так что должен справиться, если не ответит — скиньте ему цитату Фрейда для мотивации из книги, которая осталась лежать на столе. Вадим забыл ее, когда позорно бежал».

Ответ пришел через полминуты:

«Маргарита, вы мой герой 😂 Я ему напишу, а книгу обязательно для него сохраним. Удачи вам!»

«Спасибо, Юля. Берегите себя и не слушайте мужских психологов, которые не платят за кофе».

Я позвонила Ленке и рассказала эту грустную историю. Присущей ей оптимизм куда-то испарился.

— Я больше не ищу тебе мужчин, все, я капитулирую, белый флаг. Сдаюсь!

— Наконец-то.

— Но ты же понимаешь, что это... Марго, это невозможно

— Может, это я ненормальная.

— Ты нормальная. Ты единственная нормальная во всей этой истории.

— Знаешь, Лен, я не обижена. Серьезно, мне даже весело, потому что выдумай я это для романа, Аркадий Львович сказал бы «неправдоподобно» и вычеркнул бы.