Путеводитель по Китаю: «Парящие над бездной».

Официантка, проходившая мимо, заметила моё состояние и принесла стакан соевого молока — без просьбы, просто поставила и улыбнулась. «Хорошо?» — спросила она. «Очень», — прохрипел я и отхлебнул молока.

Позже я узнал, что хунаньцы считают: острая еда помогает переносить влажный климат. Перец разгоняет кровь, выгоняет сырость из тела и поднимает настроение. Не знаю насчёт сырости, но настроение после ужина у меня действительно было отличным. Хотя язык пришёл в норму только через час.

Ночь под аккомпанемент цикад

После ужина я вышел на балкон. Темнота в Чжанцзяцзе — это особая темнота. Здесь нет городского зарева, нет неоновых вывесок (в этой части Улинъюаня их почти нет). Только горы, звёзды и цикады.

Цикады в Хунани — это оркестр. Они заводят свою песню с заходом солнца и не замолкают до утра. Их стрекот — не монотонный, он пульсирует, нарастает и затихает волнами, словно у музыкантов есть дирижёр и партитура. К ним присоединяются лягушки из горных ручьёв и какой-то ночной птицы, чей крик похож на скрип несмазанной двери.

Я стоял на балконе, смотрел на звёзды и вдруг поймал себя на мысли: я счастлив. Просто так, без причины. Не потому что завтра увижу стеклянный мост. Не потому что потратил деньги и теперь обязан быть счастливым. А потому что вот он, этот момент, — тихий, тёплый, наполненный звуками чужой, но такой притягательной жизни.

Где-то там, в темноте, спали кварцитовые столбы. Тысячи лет они стоят здесь, равнодушные к туристам, к деньгам, к «Аватару». Они видели империи, которые рождались и рушились. Они пережили войны и революции. И когда меня не станет, они всё так же будут торчать из тумана, как каменные часовые вечности.

От этой мысли не становилось грустно. Наоборот — становилось спокойно.

Последняя сигарета дракона

Перед сном я заметил странное явление. Над одним из пиков, самым дальним, поднималась тонкая струйка дыма. Она была едва видна в темноте, но всё же различима. Я сначала подумал — пожар? Но дым был слишком ровным, слишком тонким.

Утром я спросил у Чэня, что это было. Он рассмеялся.

«Это не дым. Это туман поднимается от реки. Когда ночь тёплая, а вода холодная, пар идёт. Местные называют это "дыханием дракона". Говорят, Тяньлун всё ещё дышит. По ночам, когда никто не видит, он просыпается и выдыхает облака».

Я не знаю, правда ли это. Но той ночью, засыпая под стрекот цикад и глядя на струйку тумана над пиком, я готов был поверить во что угодно.

Завтра — стеклянный мост. Завтра — первый шаг над бездной. А сегодня — только горы, звёзды и дыхание дракона.

Глава 4: Врата в небо: Гора Тяньмэнь и лестница в 999 ступеней

Если Чжанцзяцзе — это сердце Хунани, то гора Тяньмэнь — его коронная чакра. Место, где небо встречается с землёй не в метафорическом, а в самом буквальном смысле. Потому что там, на высоте полутора километров, в скале зияет дыра. Огромная, идеально арочная, словно пробитая кулаком какого-то космического великана. Это Тяньмэнь — Небесные Врата. И я собирался пройти сквозь них.

Утро началось с фырканья. Я стоял перед зеркалом в ванной и уговаривал себя: «Ты же хотел приключений. Ты же читал про это. Ты же видел фотографии. Вперёд». Отражение смотрело на меня скептически, но спорить не стало.

Дорога, которая уже аттракцион

К горе Тяньмэнь ведёт канатная дорога. Не просто канатная дорога, а самая длинная высокогорная канатная дорога в мире — семь с половиной километров над пиками, ущельями и городскими кварталами Чжанцзяцзе. Она начинается прямо в городе, у железнодорожного вокзала, и это создаёт сюрреалистический эффект: вы только что стояли на асфальте, среди машин и светофоров, и вдруг — раз! — вы уже плывёте по воздуху, а под вами проплывают крыши, огороды, потом деревья, потом скалы.

Кабинка была рассчитана на восемь человек, но мне повезло — я ехал один. Ветер покачивал кабинку, и она слегка поскрипывала. Я сидел, вцепившись в поручень, и пытался дышать ровно. Подо мной проплывали пики — сначала маленькие, словно игрушечные, потом всё выше и выше. Город исчез, остались только горы и небо.

На середине пути канатная дорога делает крутой поворот, и тут открывается вид на Тяньмэнь. Эта арка видна издалека — крошечная на фоне гигантской скалы, но чем ближе подъезжаешь, тем грандиознее она становится. Диаметр — сто тридцать метров, высота — почти шестьдесят. В неё мог бы пролететь небольшой самолёт. И, кстати, пролетали — несколько лет назад китайский пилот-каскадёр пролетел сквозь арку на спортивном самолёте, и это транслировали по национальному телевидению.

Я смотрел на арку и думал: «Господи, я же туда полезу».

999 ступеней: число, которое имеет значение

У подножия лестницы, ведущей к арке, стоит каменная стела. На ней иероглифами высечено: «999 ступеней». В китайской нумерологии девятка — число императора, число небесной полноты и удачи. Три девятки — это утроенная удача, благословение на восхождение.

Но когда я стоял внизу и смотрел вверх, я думал не об удаче. Я думал о том, что эти ступени — почти вертикальные. Они уходят в небо, как лестница Иакова, и теряются в тумане, который клубится вокруг арки.

— Вы идёте? — спросил гид, проходивший мимо с группой китайских туристов.

— Иду, — сказал я.

— Не спешите. Это не гонка. Это паломничество.

Хороший совет. Я запомнил его.

Первые сто ступеней дались легко. Вторые сто — уже тяжелее. На третьей сотне я начал считать. Не ступени — вдохи. Вдох — шаг, выдох — шаг. Где-то на четырёхсотой ступени я перестал смотреть вверх (потому что цель казалась бесконечно далёкой) и сосредоточился на том, что прямо передо мной. Каменная ступень. Ещё одна. И ещё.