Плацента

Однако, после трёх обещанных рюмок фигуры ретировались в ночи.

— Испугались, суки? — усмехнулся Витя, включив на кухне свет. — Со мной шутки плохи. Я к психиатру не хожу.

Витя прыснул от смеха.

— А он у меня есть.

V

Пришла весна.

Витя замкнулся в себе и тихо пьянствовал. Большую часть дня он спал. Бодрствовал ночами, занимаясь графическим дизайном лиминальных пространств. На телефонные звонки не отвечал и на улицу не выходил. Он сильно похудел. Его глаза постоянно слезились. В такие моменты Маше отчаянно хотелось обнять мужа, крепко-крепко прижать к себе, пожалеть его и оградить от всего внешнего мира и зла. Была бы её воля — она бы спрятала его внутри себя...

— Опять аэропорт?

Маша украдкой заглянула в монитор ноутбука.

— Опять.

Витя закончил свой очередной графический экспромт.

— Есть ещё такое, — сказал он, открыв другой рисунок.

— Фонари?

— Помнишь, были такие раньше?

— Помню, — кивнула Маша. — Как лепестки цветка.

— Нравится?

Маша внимательно посмотрела на рисунок.

— Не знаю... Тоскливо как-то. И одинаково.

— Так и есть.

Витя закрыл папку с рисунками, вернувшись на «рабочий стол».

— А ты знаешь, почему пластинка Пинк Флойд про «Тёмную сторону» так хорошо продалась? — спросила Маша, глядя на заставку с Луной на мониторе.

— Хорошо продалась? — усмехнулся Витя. — На втором месте по продажам всего мирового винила.

— А кто на первом?

— Не помню.

— Так вот, — продолжала Маша: — есть мнение, что заслуга в том не только в графическом оформлении обложки.

— Сторм Торгерсон, — подсказал Витя. — Или кто-то ещё?

— Рекорду поспособствовали сами продавцы пластинок.

— Каким образом?

— Они раскладывали обложки в ряд, чтобы зациклить рисунок с призмой, чем привлекали всеобщее внимание покупателей.

Витя задумчиво прищурился на монитор ноутбука.

— Хм, — отозвался он, налив себя коньяка. — Очень даже может быть. Занимательный факт.

Витя выпил, покосившись на пачку сигарет.

— А ты знаешь, чем пахнет Луна? — спросил он в свою очередь.

— Чем же?

— Канализацией.

— Как это? — удивилась Маша.

— Сероводород, — пояснил Витя.

— Ты там был что ли?

Витя загадочно ухмыльнулся.

— Поди знай...

Как-то вечером Маша щёлкала пульт телевизора, переключая каналы и случайно попав на репортаж о крушении самолётов. Она сразу спохватилась и хотела переключить дальше, но Витя её придержал:

— Оставь.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Маша.

— Пусть попиздят, — ответил Витя. — Хоть одним глазком взгляну на то, что там было. Со стороны, так сказать.

Стали смотреть репортаж, хронику событий, видеоматериалы, расшифровку чёрных ящиков с переговорами пилотов...

— Какие же они чёрные? — усмехнулся Витя. — Оранжевые, как мандарин.

— Интересно, почему?

— Чтобы на местности найти быстрее.

— Почему «чёрные»? — уточнила свой вопрос Маша.

— Цвет траура.

Витя взял стопку и наполнил её коньяком. Выпив и закусив яблоком, он продолжил просмотр телепередачи вместе с женой. В какой-то момент на экране появилась фотография самого Вити, о котором также не преминули рассказать, как о единственно выжившем.

— Откуда у них твоя фотография? — удивилась Маша.

— Из соцсетей, — нераздумывая ответил Витя.

— Блин, точно.

Витя налил себе ещё.

— Налей мне тоже, — попросила Маша.

— Сколько угодно.

Витя принёс из кухни вторую стопку.

— Твоё здоровье, — сказала Маша.

— Твоё.

Они стукнулись, выпив коньяка.

— Крепкий, зараза, — скривилась Маша, пившая алкоголь крайне редко.

— Как и я, — ответил Витя, дав ей яблоко.

— Кусь, Марусь, — усмехнулась Маша.

На экране показывали графику столкновения самолётов. Витя смотрел на экран исподлобья, испытывая самые противоречивые чувства. Перед финальными титрами он не выдержал и дал волю своим эмоциям.

— О, боже, — вдруг всхлипнул Витя: — как там было страшно!

Он закрыл лицо ладонями и весь затрясся.

— Витя, что с тобой?! — испугалась Маша не на шутку.

Она подсела к супругу, обняв его. Витя рыдал, громко завывая.

— Успокойся, милый, — шептала Маша, прижимая его голову к своей груди. — Я рядом. Я с тобой.

— Я думал, что умру... Я думал, мне конец!

— Ты ошибался... Ты живой.

— Я обоссался, когда падал, — признался Витя, пряча за ладонями слёзы.

— Любой бы обоссался в такой ситуации, — сходу ответила Маша.

— Ты думаешь?

— Уверена.

Маша подумала, добавив:

— Я бы точно обоссалась.

Витя улыбнулся сквозь слёзы.

— Мне очень повезло, — сказал он. — Теперь я в неоплатном долгу.

— Перед кем?

— Я не знаю.

— У тебя паранойя.

— Что-то очень нехорошее вышло на меня.

— Не говори ерунды, — ответила Маша.

— Оно прячется в ночи среди деревьев, — уверял её Витя. — Оно прячется в кустах и отбрасывает тени.

— Ты меня разыгрываешь.

— Ничуть.

— Что это?

— Могу лишь предположить.

— Я слушаю.

— Зло, — ответил Витя. — Воплощённое зло.

— В чём или в ком воплощённое?

— Я близок к разгадке. Я скоро пойму.

Маша поцеловала мужа в лоб.

— У тебя жар, — сказала она.

— Я в норме, — возразил Витя. — Во всяком случае, пока.

— Вот что, — сказала Маша со вздохом: — выкинь эту дурь из головы. У тебя психологическая травма. Ты побывал в настоящем аду. Такое не забудется никогда. Но сейчас тебе ничто не угрожает.

— Мне страшно, Маш, — признался Витя, закрыв глаза.

— Ты справишься. Мы справимся.