Плацента

— Любезный! — вдруг раздалось за спиной. — Сигаретки не найдётся?

Витя сделал вид, что не слышит, и ускорил свой шаг.

— Эй, брат! — позвал всё тот же голос. — К тебе обращаются.

Витя даже не обернулся, продолжая ускоряться.

— Брат, братишка!

Витя не выдержал и побежал.

— Стоять! — кричали за спиной. — Дай сигарету!

Со всех ног бежал, как только умел в свои сорок с небольшим.

Бежали и те двое, громко топая подошвами ботинок по асфальту. Витя не сбавлял темп, хрипло выдыхая горячий, с привкусом железа газ. В одной руке он надёжно сжимал пакет с купленной бутылкой, другой отчаянно шарил в карманах куртки в поисках ключей.

— Куда ты, голуба?! — потешались преследователи. — От нас не уйдёшь!

Витя вынул, наконец, ключи и стремительно вбежал по ступеням к домофону, сходу его припечатав брелоком и открыв тяжёлую железную дверь. Преодолев лестничные пролёты со скоростью ветра, Витя достиг заветной цели на третьем этаже, укрывшись за дверью собственной квартиры. Он приник ухом к двери — не слышно ли на лестнице посторонних догоняющих шагов? Ничего. Никаких шагов. Тишина. Лишь тяжёлое дыхание Вити. Не включая на кухне свет, он поспешил к окну, выглянув на улицу. У скамьи под деревом темнела угловатая фигура с растопыренными руками и непропорциональной головой.

— Опять ты, — прошептал Витя. — А кто это рядом с тобой?

Мелкая фигура топталась рядом под деревом, поражая короткими ногами и отсутствием шеи, как если бы голова (кстати, довольно грузная) крепилась сразу на спину и плечи.

И оба, без всяких сомнений, таращились в его окно.

— Кто вы такие, мать вашу? — вопрошал Витя, закурив и отстранившись от окна. — Чего трётесь тут?

Дрожащей рукой он открыл бутылку и налил коньяк в рюмку. Попыхивая сигаретой, Витя выпил и вновь подступил к окну.

— Стоят, суки, — процедил он. — Зря стоите... Ещё пара таких рюмок и вы увидите мой хуй в окне. Большой и толстый.

Однако, после трёх обещанных рюмок фигуры ретировались в ночи.

— Испугались, суки? — усмехнулся Витя, включив на кухне свет. — Со мной шутки плохи. Я к психиатру не хожу.

Витя прыснул от смеха.

— А он у меня есть.

V

Пришла весна.

Витя замкнулся в себе и тихо пьянствовал. Большую часть дня он спал. Бодрствовал ночами, занимаясь графическим дизайном лиминальных пространств. На телефонные звонки не отвечал и на улицу не выходил. Он сильно похудел. Его глаза постоянно слезились. В такие моменты Маше отчаянно хотелось обнять мужа, крепко-крепко прижать к себе, пожалеть его и оградить от всего внешнего мира и зла. Была бы её воля — она бы спрятала его внутри себя...

— Опять аэропорт?

Маша украдкой заглянула в монитор ноутбука.

— Опять.

Витя закончил свой очередной графический экспромт.

— Есть ещё такое, — сказал он, открыв другой рисунок.

— Фонари?

— Помнишь, были такие раньше?

— Помню, — кивнула Маша. — Как лепестки цветка.

— Нравится?

Маша внимательно посмотрела на рисунок.

— Не знаю... Тоскливо как-то. И одинаково.

— Так и есть.

Витя закрыл папку с рисунками, вернувшись на «рабочий стол».

— А ты знаешь, почему пластинка Пинк Флойд про «Тёмную сторону» так хорошо продалась? — спросила Маша, глядя на заставку с Луной на мониторе.

— Хорошо продалась? — усмехнулся Витя. — На втором месте по продажам всего мирового винила.

— А кто на первом?

— Не помню.

— Так вот, — продолжала Маша: — есть мнение, что заслуга в том не только в графическом оформлении обложки.

— Сторм Торгерсон, — подсказал Витя. — Или кто-то ещё?

— Рекорду поспособствовали сами продавцы пластинок.

— Каким образом?

— Они раскладывали обложки в ряд, чтобы зациклить рисунок с призмой, чем привлекали всеобщее внимание покупателей.

Витя задумчиво прищурился на монитор ноутбука.

— Хм, — отозвался он, налив себя коньяка. — Очень даже может быть. Занимательный факт.

Витя выпил, покосившись на пачку сигарет.

— А ты знаешь, чем пахнет Луна? — спросил он в свою очередь.

— Чем же?

— Канализацией.

— Как это? — удивилась Маша.

— Сероводород, — пояснил Витя.

— Ты там был что ли?

Витя загадочно ухмыльнулся.

— Поди знай...

Как-то вечером Маша щёлкала пульт телевизора, переключая каналы и случайно попав на репортаж о крушении самолётов. Она сразу спохватилась и хотела переключить дальше, но Витя её придержал:

— Оставь.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Маша.

— Пусть попиздят, — ответил Витя. — Хоть одним глазком взгляну на то, что там было. Со стороны, так сказать.

Стали смотреть репортаж, хронику событий, видеоматериалы, расшифровку чёрных ящиков с переговорами пилотов...

— Какие же они чёрные? — усмехнулся Витя. — Оранжевые, как мандарин.

— Интересно, почему?

— Чтобы на местности найти быстрее.

— Почему «чёрные»? — уточнила свой вопрос Маша.

— Цвет траура.

Витя взял стопку и наполнил её коньяком. Выпив и закусив яблоком, он продолжил просмотр телепередачи вместе с женой. В какой-то момент на экране появилась фотография самого Вити, о котором также не преминули рассказать, как о единственно выжившем.

— Откуда у них твоя фотография? — удивилась Маша.