Ликвидатор

- Любил вспоминать про все это?

- Вообще не любил! Он смотрел передачи, но смотрел их молча. Он же еще когда была Афганская война, он гонял в Афганистан, снабжал туда бензин, оружие. Все, что должно было ехать из Союза в Афганистан, все собиралось в Узбекистане. Он рассказывал, что водил такие караваны и назывались они «Караваны Смерти». Когда были перевалы через горы, душманы подбивали первую машину и последнюю в колонне. А если это караван и везет он бензин и солярку, дальше сплошной пожар, расстреливай людей не хочу. Вот гонял он такие «Караваны Смерти» из Узбекистана, когда война была. Обратно они тоже что - то забирали и обратно гнали. Он не был афганцем, но одно время он был знаком с каким-то генералом, хотел к нему записаться на прием, но потом не поехал, так как льготы он получил уже после Чернобыля. Опять-таки собирали опытных водителей, так как надо было ездить днем и ночью по серпантинам, а это сложно, сколько опыта водительского нужно и сноровки. Непростые это дороги были.

Лихие 90-е

- Дальше наступили 90-е. У твоего отца был друг, который выкупил завод в центре Москвы, он был начальник там и у него образовалось свое автопредприятие. Володя пересел на фуру и стал мотаться по стране. Он возил сахар в южные края, а оттуда вез обратно уже овощи и фрукты. Когда ты родилась, и врачи сказали, что с тобой все хорошо, только после этого отец признался, что очень боялся. Он очень боялся все девять месяцев и мне не говорил, но очень боялся за твое здоровье, что может Чернобыль сказался. Очень боялся… Стали разбираться во всем в этом, видимо от того, что он работал столько лет на урановых рудниках и возил эту обогащенную ураном руду… Видится с твоим отцом мы чаще не стали, сначала была на работе, потом уже ушла в декрет. В Кременки мы ездили как на дачу. У наукограда снабжение было получше, и мы туда на рынки катались за продуктами и отдыхали на речке.

Протвино, как и Серпухов, является наукоградом и естественно, что люди там жили не только для того, чтобы быть поближе к природе, а еще и строили коллайдер. Например, город Щелково в Крыму, который тоже связан немало с нашей семьей, был построен для обслуживания Крымской Атомной Электростанции.

Тут я немного отвлекусь от рассказа мамы и скажу, что видела недостроенную АЭС в Крыму много раз своими глазами и была внутри нее. Ее история весьма интересная даже тем, что и со мной, и с моим отцом эта станция пересеклась в жизни не один раз. Даже смешно, как атомная энергия ходит рядом с нами по пятам…

В Крым мы ездили отдыхать каждый год с семьей на протяжении двадцати двух лет и это не шутка и не выдумка. Когда я кому – то рассказываю про Крым, который мне стал таким родным, мне особо никто из друзей не верил, говорили, что я все выдумываю, невозможно ездить так часто и так на много отдыхать! Как можно по полтора месяца уезжать на отдых, как твоих родителей вообще отпускают. А вот так. Сначала родители маленькую возили, так как морской климат был полезен для меня и моего отца, а потом я уже взрослая ездила туда с нашими друзьями. В Крыму достаточно много было заброшенных интересных сооружений и когда я уже увлеклась изучением заброшек, АЭС меня и привлекла. Само собой мысль залезть туда притягивала, как магнит.

Эта станция занесена в книгу рекордов Гиннеса как самый дорогой в мире атомный реактор. Недострой просто колоссальный по своим размерам. Когда я ее посещала, от нее уже осталась одна бетонная коробка и несколько железных деталей, а сейчас ее и вовсе демонтировали. Но несмотря на свою пустоту нависающие плиты над головой в несколько тонн и торчащие железные ловушки нервы пощекотали знатно. В центре постройки, где должен был находится сам реактор, остались огромные железные катушки – насосы, на них стоит клеймо 1986 года… Опять этот год… А все почему?

Почти достроенная АЭС была заброшена после аварии на Чернобыльской станции, первый энергоблок Крымской был готов на 85%. В реакторное здание первого энергоблока был поставлен и установлен уникальный полярный кран К-10000. После закрытия проекта на складах оставались материалы ориентировочно ещё на 250 млн рублей, ядерное топливо было завезено, но не использовалось, радиационной опасности не представляло. Еще эта АЭС славится тем, что в ее чреве проходили не безызвестные дискотеки КаZантип». Реклама звучала из каждого утюга: «Атомная вечеринка в реакторе» … Тогда мне это казалось веселым, мне было 9 лет, когда отгремела последняя вечеринка в машинном зале, станция светилась изнутри всеми цветами радуги. Как это было красиво! Яркое свечение прямо внутри заброшенного реактора, доброе, веселое, полное смеха и эйфории людей, совершенная противоположность Чернобыльскому. Говорят, что в ту роковую ночь четвертый энергоблок тоже светился голубоватым светом, но это уже были совсем другие краски... Сама смерть писала свою ужасную картину.

Заброшенную станцию в Щелкино я увидела задолго до того, как поехала в Чернобыль, что я могу сказать о ней? Вроде коробка и коробка, но, когда ты видишь масштабы этого сооружения, понимаешь, что целый город остался на произвол судьбы только вот из-за одного этого несостоявшегося монстра архитектуры, тебе становится не по себе и есть над чем задуматься. Ведь многие люди приехали в эти края, чтобы работать на этой станции, сколько тысяч человек осталось тут без работы. Что они делали, как сложилась их судьба?

- Расскажи, как папа познакомился со своим другом Андреем Аржанцевым, он ведь должен был на Крымской АЭС работать?

Андрей Викторович Аржанцев – директор пансионата «Крымское Приазовье» в Щелкино, как раз там, где была Крымская АЭС. Аржанцев должен был работать на этой станции, но судьба распорядилась иначе. Пансионат существует и до сих пор и принимает гостей. Мой отец и Андрей были большими друзьями, и мы дружили семьями. Именно в этот пансионат мы приезжали из года в год и именно в строительстве этого пансионата мой отец принимал участие, но об этом позже.

- Город образовался в пустом месте и уже потом построили эту станцию. После взрыва в Чернобыле испугались, что станция стоит рядом с Азовским морем, строительство забросили, а город остался. Так люди бы работали на этой станции, как отец работал на рудниках, дышал этим воздухом. Тогда люди особо не задумывались… Познакомились они с Андреем уже в Крыму. Они друг друга считали земляками, папа любил играть в бильярд и в пансионат приходил играть Андрей. Тогда он еще был замом директора. Этот пансионат был построен специально для Чернобыльцев с детьми. И Володя строил этот пансионат уже после 87 года и они были Чернобыльцами первого заезда, эти мужики. Потом он туда долго не ездил, а потом уже наш «Союз-Чернобыль» Балашихинский предложил нам бесплатные путевки на 21 день на отдых, и Володя сказал, что очень хорошо знает это место.

- То есть он его еще и строил?! Сам участвовал в строительстве?

- Да, он его строил и был первым в заезде, а потом, когда ты родилась, я тогда ничего об этом пансионате не знала, и вдруг нам предложили эти путевки. На поезде поехали, Володя сказал, что хочет туда поехать, нас отсюда из Балашиха довезли до вокзала на автобусе со второй такой же семьей из трех человек. Вот до станции «Семь колодезей» доехали, там нас так же забрал автобус и привез уже в «Крымское Приазовье». Володя очень любил играть в бильярд и хорошо играл и там познакомился с Андреем. Стали разговаривать и по ходу дела выяснилось, что Андрей Викторович работал в средней Азии и они решили, что они земляки. Ну и станция тем более, что у одного, что у второго атомная. У каждого своя… И у каждого не благополучная. Они все были из среднего машиностроения, а все пошло под закрытие, и Андрей стал работать уже в пансионате. Ты была совсем маленькая, когда мы туда поехали, три годика тебе было.

- Расскажи, как в 90-е жили, а то мы отклонились от темы.

- Когда мне сейчас говорят, что мы живем плохо, я отвечаю, что я выжила в девяностые с грудным ребенком на руках. Так что сейчас все отлично. Мы просто должны тогда были выжить. Я тебя оставляла в субботу дома с мамой, отец уже умер мой, ехала в ГУМ, там работали подруги, давали мне талоны. Там было обслуживание по талонам, я накупала, все что я могла, что – то оставляли дома, а в воскресенье мы ехали на рынок, чтобы это все продавать. Ну, надо было как-то жить. Подруги работали на базе военторга, мы к ним ездили, что- то из продуктов себе оставляли, а что-то продавали. Сигареты брали коробками, не блоками, а коробками. Я брала какие-то духи безумные, мне они не нужны были, но я брала все что можно было на эти талоны. Уезжала рано утром у шесть утра и приезжала в 11-12 часов ночи на последней электричке. Продавали, чтобы выжить, продавали по очень высоким ценам, так как не было тогда ничего. Как-то крутились. Я умела вязать, особо много не вязала, но, когда случился кризис, я тебя обвязывала с головы до ног. У тебя и теплые были пинетки, и холодные легкие, шапочки, шарфики, варежки, кофточки. Ты говорила, что варежки носить не хочешь, что хочешь перчатки и я тебе вязала перчатки из своих старых. Я свои распускала и связала тебе, у меня руки были все поколотые, у меня спицы были, как иголки. Но ты была самая нарядная в детском саду. Мы жили очень тяжело, но не голодали. Было очень много друзей, и они мне помогали и продуктами, и вещами. Я вязала еще не только тебе, а еще двум племянникам и племянницам, а куда деваться? Жизнь такая была. Мотались, как моталки. Отец был дальнобойщиком, всякое возил, привозил фрукты и овощи, которые тут не выросли бы никогда. Привозил все свежее и все соседи спрашивали у меня, когда Володя приедет? Цены не очень завышала, у нас в очереди у квартиры стояли, чтобы купить хорошие продукты. Связи тогда никакой не было мобильной и всем домом ждали. Там, где трансформаторная будка у дома, там всегда его фура стояла, и соседи как увидят, бегут спрашивать, Свет, разгрузился? А я отвечаю нет, даже не звоните. Будет завтра заниматься, что привез не знаю, он приехал, помылся и лег спать. Знамо дело, по трое суток за рулем. Вот мы на следующий день тебя в садик отведем и начинали весь день разгружать его фуру, и все соседи смотрят, что мы выносим. Все с сетками приходили, а мы безменом взвешивали, этот безмен до сих пор где-то дома лежит у нас.

- Как нашел уже свою последнюю работу с Дмитрием и Николаем на правительственном производстве взрывчатки?

- Познакомились они совершенно случайно. Когда закрылась контора, где он работал дальнобойщиком, он пошел бомбилой работать. Старался ездить ночью, ночью машин меньше, а заработок больше. Его все время гоняли таксисты на точке, на остановке в Балашихе на Горсовете, а сосед со второго этажа тоже был бомбилой, но был в этом обществе таксистов. Он сказал мужикам, что бы не гоняли, говорил, что Володя и Афган прошел, и Чернобыль, и у него семья, не гоняйте и ему разрешали стоять поодаль. Девяностые были, большая конкуренция во всем была и машины поджигали и убивали и чего только не было. Жестокие времена были. Один раз к нему сел мужик, попросил отвезти куда-то. На следующий день этот же мужик в это же время к нему сел в машину. И вот так вот он неделю к нему садился, а потом спросил, почему он тут каждый день, на работу каждый день ко времени к определенному едешь? Отец сказал, что он бомбила. И мужик попросил его поработать с ним один день, повозить его по нескольким местам, а он ему заплатит. Потом он стал его просить туда подъехать, сюда и так далее. А потом спросил, а может ли Володя его на работу возить и с работы привозить. И так они месяц работали, это лето было. И мужик ему предложил постоянное сотрудничество и работать так с ним всегда. Отец согласился, но сказал, что на месяц сейчас уезжает в отпуск с нами, будешь ли, говорит меня столько ждать, вдруг ты найдешь кого-то еще. Ну мужик ему сказал, что ровно через месяц такого-то числа я буду ждать тебя на этом самом месте. И мы уехали. Отец твой переживал, будет его ждать этот мужик или нет, но я сказала, ну, значит как-то выкрутимся, может еще какой-то клиент подвернется. А потом он вечером приходит после работы уже как мы приехали и говорит, ты знаешь, а мужик-то ждал (смеемся). Это и был Дима, отец пошел уже к нему в фирму работать, у него был уже и кабинет свой и делами он занимался с ними, с ним и с Николаем, на правительство фирма работает.