Шифр для близкого

самом свете своих сил. Темно-фиолетовые макияж сливался с цветом мантии. Она

держала в руках книгу, задумчиво перелистывая страницу за страницей. И никто рядом не

удостоен внимания.

— Извините за беспокойство, мадам, не могли бы мне подсказать, как можно добраться до

города Моргрейв?

Величественная женщина вновь повернулась к Графу, горделиво запрокинув голову.

— Подсказать? Зачем же, вы до сих пор находитесь в нем. Однако хочу предупредить, мистер Монтгомери, вы долго спали и многое пропустили.

— Как же? Неужели я заснул прямо здесь, на холодном гранитном камне в склепе?

Возможно, вы что-то перепутали, ибо во мне еще имеется здравый рассудок.

Она подняла свои глаза и посмотрела взглядом полном скорби и сожаления. И в ответ

получила хмурое лицо не сдающегося человека.

— Здесь спали другие мертвецы, но их склеп разграбили мерзкие вандалы. Вы же хотите

вернуться домой, к семье, ведь правда?

Граф едва кивнул в знак согласия. Послышался вздох. Ее грудь опустилась в декольте, сама фигура отвернулась. Книга уже была закрыта.

— Жизнь скоротечна, мистер Монтгомери. Многие из нас хотели бы того же, что и вы, но, увы, это только мечты. На новом пути будет сложно, говорю сразу. Моя же задача

выполнена. Об остальном спросите у девочек. Они — ваши далекие и близкие

родственницы. Я дала им распоряжения по уходу за вашим телом. Оно стало очень

хрупким, поэтому искренне прошу вас беречь его.

— Вы изъясняетесь столь же подозрительно, как и те юные особы. Более того, мне

известен каждый родственник со стороны мачехи.

Пальцы отбивали медленный такт по пухловатым губам в раздумьи.

«Остроумны и лживы. Вот какими почти все они были. И эта отличительная черта, которую они так старались спрятать. У тех двоих также превалирует. Неужели, мадам

действительно в сговоре с ними?»

— Мистер Монтгомери, если будут какие-то вопросы — не бойтесь спросить девочек. Я

уверена, Вам они еще помогут раскрыть глаза на многое.

Парень хмыкнул на такое высказывание. Слова в голове все сильнее и сильнее

подтверждали привычные ему догадки.

— Почему Вы так уверены в этом? Признаться честно, не помню, чтобы в моем роде были

Аделаида и Эвелина Монтгомери.

Женщина только мягко улыбнулась. Без всякой дерзости или отвращения.

— Мистер Монтгомери! Мистер Монтгомери, подойдите сюда, пожалуйста! К нам!

— Кажется, Вас зовут, — мисс Кроули развернулась к желанному выходу в реальность, —

Если понадоблюсь, они знают, где меня найти.

Несколько ступенек наверх и фигура в мантии исчезла в лучах света.

Вж-ж… Ж-ж-ж! Тук-тук. Ж-ж-ж! Тук-тук. Вж-ж-ж… Треньк!

— Ой, мне кто-то звонит! Я думала, что поставила его в беззвучный режим.

— Не ты одна, поверь.

Обе начали что-то искать. Проверяли все: карманы джинс и платья, потом ахнули и

подбежали к одному из углов склепа. Каждый из них взял из тряпичных сумок по

музыкальной коробочке. Лицо каждой из них приобрело бледноватый оттенок.

— Кто тебе звонит, Эви? — вдруг прошептала брюнетка.

— Мама. Тебе? — бегло ответила белокурая девочка.

Страх в глазах перешел от одной к другой и наоборот. Одна поджала губы, вторая начала

их покусывать.

— Папа. Блин, они узнали! Что нам делать? Мы ведь даже не думали, что у нас

действительно получится вернуть человека к жизни! Нам точно попадет.

— Тогда, нам нужно спешить в музей. Мы же воскресили его ради этого…

— Точно. Пошлите скорее за письмом! Андр…мистер Монтгомери, пойдемте скорее. Нам

нельзя оставаться здесь долго, а то будут дичайшие проблемы.

Приказы заставили его скрестить руки на груди и встать в позу обиженного ребенка.

— Почему я куда-то идти с вами?

— Да потому что только Вы сможете прочитать эти символы! Ну же, скорее, пока еще не

поздно!

☥☆⟠⌖⟠ 3.

— Я уже устала! Кто придумал этот бег, ну серьёзно? Не для этого мы прогуливаем физ-ру…у меня ноги отваливаются.

Брюнетка была впереди всех. Тяжело дышала, щеки раскраснелись от нагрузки. Тем не

менее, глаза горели, тело двигалось уверенно. На финише имелось явно что-то стоящее.

— Ади, ты слишком торопишься. Родители вряд ли будут искать нас в музее. Он

открывается не раньше десяти часов. По ночам отец ставит на сигнализацию. Пешком

далеко, — Эвелина шла спокойным шагом рядом с Графом, — Мы бы могли дождаться

туристического автобуса.

— Нет и еще раз нет! Ты же знаешь, папа слишком дотошный в выборе сотрудников.

Знаешь, какое будущее я тебе предскажу? Садимся в автобус, водитель передает о нас

информацию сама знаешь кому и уже у дверей в музей нас встречает домашний арест и

месяц без телефона, ноутбука, плеера…у кого-то вообще есть сейчас плееры?

Девушка демонстративно взяла подол кардигана и мотнула им в сторону, как бы отвергая

предложение. Эвелина ничего не сказала в ответ. Парень только поморщился от высокой

интонации, с легким пренебрежением глянув на длинные кожаные сапоги. И это не

ускользнуло от внимательных глаз.

— Мистер Монтгомери, почему вы на нас так странно смотрите, словно мы — звери, сбежавшие из зоопарка?

Руки автоматически сжались в кулак. Внимание стало чем-то неожиданным. Пришлось

взять себя в руки, отводя взгляд в сторону.

— Прошу прощения за свою дерзость. Все не получается привыкнуть.

— Привыкнуть? К чему? Телу? Нам? Хотя, это логично.

— Возможно. Ваши манеры достаточно отличается от поведения других особ из высшего

общества.

Кажется, слова заставили девушек на какое-то время задуматься. Это был хороший знак и

временная тишина для всех.

Асфальтированная дорога длинной змеей извивалась все дальше, оставляя за собой

странную желтую линию посередине. Казалось, ведет до конца света. С обеих сторон от

дороги виднелись пушистые ели, толстые клены и обманчивая рябина. Это были три

основные столпа местной природы. Помогало выживать различной фауне. Если у кого-нибудь появилось бы желание спрятаться за ними, то им непременно пришлось б

прыгнуть в осеннее море из разноцветных листьев.

Мужчина продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Хотя деревья и казались выше и

крепче, чем в последний раз, когда он их видел. Цветастый наряд земли на секунду

поблек, став белым. Ржание лошадей эхом смешалось с колокольчиковой упряжкой.

— Ваши слова…они звучат, как завуалированное оскорбление. — открыто призналась

Аделаида. Пусть и впереди, а ореховый цвет все следил за ним, чуть смещаясь в такт

шагам.

— Вероятно. Тем не менее, у меня нет желания унижать Вас. Мне самому не прельщает, когда другие используют унизительные слова, при этом оправдываясь. Оскорбление есть

оскорбление.

— Ну хорошо. Допустим, это действительно так. Тогда, в чем разница между девушками, на которых вы смотрели всю свою жизнь и нами?

Интерес брюнетки перешел от музея к нему. Она так и продолжала идти спиной вперед, с

приподнятым подбородком. Граф лишь усмехнулся, махнув рукой.

— Что ж, извольте-с. Во-первых, Ваши голоса: например, Вы, мисс Аделаида, часто

говорите на повышенных тонах, что не подобает воспитанной леди. Однако, и у Вас, и

мисс Эвелины имеется странный акцент, который мне трудно понять или объяснить.

Кроме того, непонятные слова сбивают с толку.

— Ничего нового. Наш папа тоже так говорит. На заметку, эти незнакомые слова — часть

современного мира. Люди рождаются, появляются новые поколения. Им просто

необходимо что-то свое. В их головах возникает то, что, в конце концов, объединяет.

Понимаете, о чем я?

— Признаться честно не совсем.

Голова темноволосой откинулась назад. Качнулась в одну, затем в другую. Умоляющим

взглядом посмотрела на свою сестру. Несколько фраз точно были переданы

телепатически, с помощью родственной связи.

— У каждого поколения есть своя изюминка, которую сложно понять другим, — начала

Эвелина, ее мягкий голос прорезался сквозь поток воздуха, — Она может проявляться в

новых изобретениях, событиях или же словах. Мы с вами из разных поколений, мистер

Монтгомери, поэтому не всегда понимаем друг друга.

— Точно. О, хотите, я открою вам секрет, сколько нам лет? В ваше время такое было

неприлично спрашивать у девушки, но мы поможем вам в этом.

Спокойный и тихий тембр против резкого и эмоционального. Как хороший полицейский и

плохой. Мужчина просто устало покачал головой, отгоняя образы прошлого.

— Почему бы ему просто не догадаться?

— Ади, пожалуйста, перестань. Он только что вернулся из небытия, мы должны ему

помочь привыкнуть к новой обстановке, а не запутывать его еще сильнее. Мистер

Монтгомери — не клубок с нитками.

В этот момент раздалось странное кряхтение, постепенно перешедшее в крик чайки у

моря. Андрей сразу же начал озираться по сторонам. Фигура резко, как в фильмах, остановилась на Эвелине. Ее улыбка стала намного шире, но так смеяться с закрытым

ртом она не могла. Значит, это была Аделаида. Ее глаза изменились, они стали похожи на

лисьи: уголки стремились вверх, загорелись маленькие огоньки, словно внутри кто-то

зажег спички. Руки лежали на лице. Слух помогал избежать ее маленькой уловки.

Девушка и правда казалась ведьмой, сбежавшей из старой сказки, что рассказывали у

камина зимними вечерами пожилые няньки. Парень вспомнил одну из историй. Темную-темную, вечно повторяющуюся. И инстинктивно попятился.

— Мистер Монтгомери, осторожно!

Крик мгновенно был заглушен чужим ревом. Аделаида за доли секунды отвлеклась на

новый звук, не успев кинуться вперед самой.