Чужие дети

— О как! И швец, и жнец, и на дуде игрец?

— Ну да, народу не хватает, вот и приходится.

— Ну, расскажите мне, что тут у вас случилось? Плохи ваши дела у несовершеннолетних? Детдом вы курируете? — Макс внимательно наблюдал за Дашей, он видел, как она сильно волнуется.

— Курирую, конечно. Ну что. Началось все в ноябре прошлого года, пропал детдомовец Петя Казак. Так и не нашли, решили, что сбежал. Потом месяц назад убили Александру Безроднову, ее нашли в фотоателье — десять ножевых в спину. Убийцу пока тоже… не нашли. И вот неделю назад этот случай — суицид, двое, Вялых и Новикова, разбились, прыгнули с колокольни, а там сорок метров.

— Суицид?— переспросил Макс.

— Похоже, — растерянным тоном добавила Даша.

— Вот такие хреновые у ваших несовершеннолетних, значит, делааа, — подытожил рассказ Макс.

Даша зарделась, а майор приступил к тарелке с пюре с сочной мясной котлетой. Пока он доедал вкусный обед, они еще поболтали о погоде, о местных достопримечательностях, и, допивая чай, он сказал:

— Спасибо за обед! Вкуснее в жизни не ел! За пирожки со смородиной пять с плюсом! А теперь, когда уберешь тут все, скажи Дубу, чтобы дела мне принесли, до совещания хочу начать знакомиться.

Даша кивнула, и, вскочив с места, стала быстро ставить посуду на разнос с инвентарным номером.

Глава 5

Завьяловский детский дом с незапамятных времен занимал старинный особняк местного богатея — купца Ремезова. Дворец, имеющий статус культурного наследия, величаво красовался в центре села в парковой зоне, окруженный вековой памятью и современным забором из сетки-рабицы, который Евгения Николаевна, директорствовавшая там уже как четверть века, в прошлом году выбила у местной администрации. Руководить детским домом сложно, а детским домом в селе - сложно вдвойне! Детей больше ста человек из всей области. Все дети такие разные и такие похожие своими сложными судьбами. Педагогический коллектив все время обновляется - не каждый тут выдерживает. С финансированием совсем печально - приходится каждую копейку выбивать с боем! Каждый шаг в ремонте здания нужно согласовывать во всевозможных инстанциях — «культурное наследие», мать его! А о проверках говорить тошно! Только ленивый не проверяет детский дом! И как тут не крутиться? Как спонсоров не доить? Как конвертики в карманы не совать?

У Евгении Николаевны была давняя мечта — с того самого момента, когда двадцать с лишним лет назад она впервые пристегнула на свою грудь бейдж «Директор ГОУ «Завьяловский детский дом» — она хотела славы! Она мечтала доказать всем, кто в нее не верил, что она сможет! Мечтала вывести детдом в лидеры, стать лучшей! Поэтому руководила жестко. Ей нужны были грамоты и медали, кубки и дипломы! Их она развешивала на стендах в коридорах, а самые значимые — в своем кабинете! Ими она трясла в кабинетах, выбивая очередные дотации. Дети и педагоги, добивающиеся высших результатов, пользовались у нее особой любовью. Остальных она игнорировала, не замечала, мол, не приносишь пользу — не путайся под ногами. А контингент в детдоме, как известно, проблемный. Способных на достижения по пальцам пересчитать. Вот и раскололся детдом на две части — «элита», так сказать, любимчики, и вся остальная «серая масса», которые выживают, как могут, перенимая навыки и повадки у старшаков, и которые давно уже нашли способ выбираться через сетку-рабицу на свободу и заниматься чем душе угодно. Понятно, что «серая масса», мягко говоря, недолюбливала успешных, не столько завидовала, сколько злилась за их везение и особое внимание взрослых.

Если случались неприятности, и кто-то из детдомовцев попадал в передрягу и оказывался в полиции, вопрос быстро закрывал Венечка. Еще бы! Какой муж не поможет жене?! Даром, что ли, она с молодости тянет этот безвольный, пугливый балласт! Да кем бы он был, если б не ее связи! Так бы и ходил в участковых. А с ней рядом до начальника поселкового отдела полиции дослужился! Вот и теперь он допустил, что на разборки прислали следователя из столицы. Тряпка!

В дверь кабинета постучали.

— Евгения Николаевна, я Сережу Шилова привела, — в кабинет робко зашла худенькая учительница лет сорока в старомодном брючном костюме, держа за руку очкарика, сильно сутулившегося то ли от своего высокого роста, то ли из-за стеснительности. Учительница протянула директору новенький диплом:

— Вот, с района привезли! Представляете, Евгения Николаевна, первое место в своем возрасте по шахматам! Теперь к области начнем готовиться.

— Серееееженька, вундеркинд ты наш! — вставая со своего кресла и направляясь к мальчику с интонацией тамады, запричитала Евгения Николаевна — Ну, горжусь! — она обняла его, потом потрепала за волосы, подошла к шкафу и достала с полки большую коробку конфет.

— Вот, возьми от Евгении Николаевны! Шоколад для ума полезен! И ребят угости! А вам, Людмила Николаевна, премию выпишу! Молодцы! Все, идите!

Посетители пулей выскочили из кабинета.

Евгения Николаевна вставила в подготовленную рамочку новый диплом, поставила его на полку, затем прошла в свою комнату отдыха, дверь в которую было не видно посетителям из-за массивного шкафа с выстроенными в ряд, как курсанты на параде, папками с документами. В комнате она подошла к большому зеркалу, внимательно оглядела себя со всех сторон, сняла с рукава жакета длинную черную нитку, инстинктивно накрутила ее на палец, произнося буквы алфавита. Нитка закончилась на В.

— В! Веня! Кто ж еще, — ухмыльнулась она, сладко потянулась всем телом, хорошенько встряхнулась, и прямо в костюме и туфлях легла на мягкий диван, свесив ноги и подсунув маленькую думку под шею, стараясь не испортить свою красивую прическу. Над диваном в массивной багетной раме висел большой портрет. На нем кистью Сан Саныча, тогдашнего учителя рисования, маслом была изображена она — молодая директриса детского дома с большим букетом сирени. Женя тогда только вступила в должность, и Сан Саныч, испытывающий к ней самые нежные отеческие чувства, уговорил-таки несколько дней попозировать ему.

На Евгению Николаевну нахлынули воспоминания.

Своих родителей Женька не знала. Сколько себя помнила, она жила в детском доме. По наследству от родителей ей досталась симпатичная внешность и сметливый, быстрый ум. Эти качества помогали ей выживать. Уже в самом раннем детстве она поняла свои преимущества и умело пользовалась ими. Мальчишки все были от нее без ума, поэтому и конфету последнюю отдадут, и защитят, и любую просьбу выполнят. А уж когда ей стукнуло тринадцать, от них отбоя не было. Учеба давалась Женьке легко, и в подростковом возрасте она чувствовала себя настоящей королевой детского дома и всеобщей любимицей. Особенно ее любил директор, Николай Иванович, отставной офицер. Он всегда говорил: «Я на пенсию уйду только тогда, когда Женя пединститут закончит и сюда на мое место встанет!» После девятого класса, когда Жене исполнилось пятнадцать, она приняла решение поступать в педагогическое училище, тем более подружка Лариска тоже туда собиралась, и государство им оплачивало и учебу, и общагу. А уж Николай Иванович обо всем позаботился. Провожали девчонок всем детдомом. Малыши плакали, воспитатели и учителя говорили напутственные речи, и в подарок каждой вручили по красивому рюкзаку с письменными принадлежностями.