Золотая курица

— Чтобы получился хороший газон, его нужно стричь триста лет, — подумав, ответил я.

Говорить больше было не о чем. Триста лет у нас не было. У нас было «здесь и сейчас», сжатое в пружину десятилетиями ожидания.

— А что ты думаешь о русских девушках? — перевёл я разговор.

— Они бомба!!! — его глаза загорелись восторгом. — Нигде я не видел так много красивых женщин сразу! Это вторая причина, почему я в России.

Американец не выпил больше ни рюмки:

— Одного я не понимаю: почему все ваши девушки хотят замуж непременно за иностранцев? Это ненормально! Я думаю, они совсем не знают себе цену!

— Дональд! Мы только что вышли из тюрьмы. Дай нам сначала отъехать от ворот, — ответил я словами из старого анекдота.

Но американец ничего не понял. Он смотрел на меня с вежливым недоумением человека из другого мира, пытаясь найти логику в моей метафоре. Для него это была просто странная русская шутка.

Он не знал, что наша «тюрьма» — это не стены с колючей проволокой, а менталитет, из которого мы пытались вырваться на бешеной скорости «шестисотых» мерседесов. Мы ещё не отъехали от ворот. Мы только вдавили педаль газа в пол, и визг шин заглушал все доводы рассудка.

2

Не хочу сказать, что я много выпил тем вечером, но от зажигательной сальсы, текилы и стриптиза «Остапа понесло». Я живой человек из плоти и крови, а не «железный Ильич» из службы безопасности, чтобы всегда держать всё под контролем.

У меня другая профессиональная деформация: я азартен, да ещё в отягчающей форме — ненавижу проигрывать!

На входе в ресторан стоял афроамериканец, настоящий атлет. Его единственной заботой было открывать и закрывать двери перед гостями. Он ни слова не говорил по-русски, но компенсировал это обворожительной голливудской улыбкой — такой, будто рекламировал зубную пасту «Колгейт». И меня осенило: нам в компанию, во что бы то ни стало, нужен свой собственный швейцар! Именно такой — с американской улыбкой на входе!

Поймите правильно, мы все тогда сходили с ума от шальных денег и соревновались друг с другом в амбициях. Почему мы так делали? Просто потому, что впервые могли себе это позволить! Моя любовница говорила мне:

— Что вы за пол такой? Всё время надо — не надо, меряетесь членами, у кого больше!

Конкретно в этот вечер она была абсолютно права. Не откладывая задуманное в долгий ящик, я тут же переговорил с Дональдом. Американец ответил:

— Хочешь дать ему заработать? Окей! Его зовут Майкл. Он свободный художник.

Вот она, разница между нами и пиндосами! Деньги у них всегда на первом месте, а поговорить?!

На следующее утро я уже представлял Майкла своему боссу Василию Х, основавшему нашу инвестиционную компанию, которая проводила все допустимые операции с ценными бумагами. Конечно же, большинство этих бумаг являлись пустышками. Люди, поверив телевизору, вкладывали свои ваучеры в пустоту. Правительство обещало за каждый вложенный ваучер два автомобиля «Волга»! Кто бы устоял?!

Босса звали Василий Х., поэтому и компания называлась «Индекс Х». Впрочем, в коллективе её почти сразу переименовали в «Иди к Васе!». Вася рулил.

Человек он был незаурядный. Из комсомольского активиста он переобулся в капиталистическую акулу налету. Но дело знал, хватку имел бульдожью, а главное — мог замотивировать кадры «ковать деньги, не отходя от кассы», то есть не упускать время и возможности, пока обстоятельства благоприятствовали. Словом, Василий был нашим флагом, который мы всей командой победно несли.

Внешне балагур и весельчак, он имел волевой характер, и с ним все считались.

Василий сразу оценил масштаб моего замысла.

— Ты же знаешь, — сказал он мне серьёзно, — я не люблю только афроамериканцев и расизм! — и засмеялся. Его шутки всегда были на грани фола.

Сам он постоянно курил сигары или трубку. Вот и сейчас, выпуская клубы ароматного дыма, он сказал то ли мне, то ли ни черта не понимающему Майклу:

— А хрен с ним! Давай попробуем! — и снова засмеялся: — Пусть конкуренты застрелятся!

— Хрьен? — переспросил притихший Майкл.

— Хрен, хрен! — растолковал ему Василий. И вопрос был окончательно закрыт в пользу угнетённого народа Африки.

Назавтра в компании был корпоратив. Когда на фирму поступали заработанные три-четыре мешка налички — а по-другому никто и не работал, СВИФТа ещё не было в помине — тогда фирма устраивала праздник, чтобы поднять мотивацию и самооценку в коллективе.

Выпивали и танцевали все сотрудники до раннего утра. Как правило, накануне заказывались популярные звёзды эстрады — Губин или Ветлицкая. Мы чудили не по-детски: разбрасывали из окна офиса пятидесятитысячные купюры; обливали друг друга шампанским из горла; посреди ночи вызывали девочек из «Найт Флайт» или мчались на такси в казино «Черри».

Под утро прибыл наряд полиции с автоматами. Его вызвали жильцы из дома напротив. Мы очень сильно шумели. Объясняться отправили в зюзю пьяного Майкла.

Он твердил полицейским всего два слова:

— А мне карашо!

— Мы видим! — полицейские хотели арестовать Майкла, но мы выкупили его за двести американских долларов.

В общем, праздник получился!

Назавтра мой босс Василий спросил меня:

— Как ты думаешь, что это было вчера?

— А на что это похоже? Оторвались по полной!

— Верно! Тинейджерам нужен праздник, слишком много стресса! — тинейджерами он называл всех моложе себя. — Слабые быстро перегорают!

— Как же корпоративный дух? Чувство долга?

— Чувство долга — атавизм из СССР. Там ты с рождения был всем должен. Сегодня дух держится на деньгах. Как только я перестану их показывать, все разбегутся на следующий день. Не мы такие, время такое!