Полная версия
Лето, когда мы перестали быть детьми
Глава
Пролог
- Врет все твой брат! Не бывает таких ягод! - Игорь с усмешкой махнул рукой в сторону друга.
- Если и не бывает, то зачем ему меня обманывать? - обиделся Слава.
- Потому что ты доверчивый придурок! Ночью, наверное, до сих пор стараешься уснуть побыстрее, чтобы серенький волчок за бочок не цапнул, да? - Игорь больно ущипнул мальчика за худощавый бок. Слава пискнул, попытался шлепнуть обидчика по руке, но промахнулся.
- А как эти ягоды называются? - задала вопрос Инна.
- Не знаю. Говорит, на голубику похожи, вот только цвет желтоватый, как у морошки.
В этих краях морошка не росла, и ребята видели ее, разве что, только в школьных учебниках.
- А брат твой пробовал их? - девочка настойчиво пыталась докопаться до истины, хотя, как и Игорь, относилась к этой истории крайне скептически.
- Нет, он их так и не нашел, хотя все лето - и не одно - с друзьями в лес ходил. Потом им надоело на поиски ходить. Брат вырос, в город, вот, переехал. Что ему тут делать? Я после школы тоже уеду. Если повезет, то может даже в Москву. - мечтательно сказал Слава. Уехать отсюда в большой город мечтали многие.
- Интересное кино! Названия чудо-ягод этих - не знаешь, брат твой - их не ел, а нас ты убеждаешь, что они существуют! - Игорь понемногу начал выходить из себя и ничем хорошим, особенно для Славика, обычно это не заканчивалось.
Ребята сидели на лавочке между деревьев.
Хотя какая это лавочка? Кто-то из местных жителей, еще лет пять назад, неаккуратно вбил несколько досок меж стволов - один край выше, другой ниже - так никто и не довел до ума это местное строение общественного назначения. Здесь останавливается редкий автобус, идущий в город, и лавочка служила ориентиром остановки.
Никаких других дел, кроме помощи родителям по домашнему хозяйству, у местных подростков не было, поэтому общение на остановке считалось важным местным досугом. Ребята, может, и были бы рады как-то разнообразить свою жизнь, но никакой другой альтернативы в деревне не существовало. Если бы здешний добродетель доски меж деревьями не вбил бы, то даже такое скудное развлечение отсутствовало бы.
- Хорошо, давай так: если ты найдешь эти чудо-ягоды, - Игорь вновь, ради издевки, добавил приставку «чудо». - Съешь их при мне и взаправду ничего бояться не будешь - ладно, твоя взяла. А если нет - пробежишь по деревне голым.
- Совсем голым? - Слава смутился.
- Совсем! Прикрывать руками ничего нельзя!
Инна сморщилась, отчего Славе стало вдвойне неприятно. Надо было предложить Игорю что-то такое, чтобы тот отказался от спора.
- Как-то нечестно получается! Если я не найду ягоды - бегу голый по деревне. А если найду? То ты ничего не делаешь? Так выходит?
- Ну нашел и нашел. Молодец значит. - Игорь наиграно похлопал в ладоши и отвесил низкий поклон.
- Так не пойдет! - Слава запротестовал. - Давай, если я найду ягоды, то ты…- мальчик задумался на некоторое время и резко выговорил: - сожжешь дедовский сарай!
- Еще чего!
- Так ты же утверждаешь, что их не существует, а теперь заднюю даешь?
- Ничего не даю! Хорошо, предположим, ты их найдешь. Ну не прям их, конечно, а просто похожие ягоды. Как докажешь, что ничего не боишься?
- Могу на верхушку дерева залезть, что у колонки с водой. - предложил Слава.
- Нашел чем хвалиться, пентюх! Я и без этих ягод туда залезть могу, - Игорь сделал едва заметную паузу и добавил: - просто не хочу.
- Пусть он Саню Рыжего побьет! - неожиданно предложила Инна.
- Зачем?! - такой подставы от девочки Слава никак не ожидал.
- Да! - от восторга Игорь даже подпрыгнул на месте. - Если набьешь Рыжему морду, значит, твои ягодки действительно работают. А если нет - вся деревня над твоим голым задом смеяться будет.
Улыбаясь, Игорь протянул руку другу:
- Так что? Спорим?
- Спорим.
Друзья рукопожатием подтвердили спор.
Обратного пути у Славы не было.
Глава
Глава 1
Антон и сам должен был понять, что у родителей начался серьезный семейный разлад.
В один момент все поменялось не в лучшую сторону: то мама стала приходить с работы намного позже, то мертвецки пьяное тело отца, еще не понятно, как дошедшее до дома, тяжело заваливалось на порог. Еще родители часто закрывались на кухне или в спальне, о чем-то долго спорили, шумели посудой и мебелью. Антон пытался расслышать слова, что доносились из-за закрытой двери, но они не ничего не объясняли: ни причину столь частых ссор, ни их сути - лишь поток взаимных и грубых оскорблений.
Вины мальчика в этом не было, но в такие вечера он ложился спать с тяжелым грузом на душе. Заснуть долго не получалось, и Антон, бывало, до самого утра перекручивался с бока на бок, пока изжеванная простынь не складывалась под ним в гармошку. В голове же - непрекращающийся рой тревожных мыслей: почему мама стала подозрительной? что скрывает отец? если они разойдутся, то с кем он останется?
Семейный кризис эхом отражался и на самом Антоне - итоги третьей четверти никуда не годились. Ближе к майским праздникам классная руководительница даже вызвала родителей в школу, чтобы те объяснили причину столь резкого падения успеваемости, как-никак следующий год - девятый класс - итоговый, и если все пустить на самотек, то в десятом классе Антону делать будет нечего.
А он и сам не знал, чего хочет. С одной стороны, старшие товарищи, что учились в колледже или в ПТУ, ни на что не жаловались, хвастались легкой учебой и приобретенной, наконец-таки, свободой; с другой стороны, если он хочет, как можно быстрее уехать из родного города, то ему необходимо поступать в ВУЗ, а значит, и учиться надо не так, как он учился последние полгода.
Мать в школу сходила, но школьные успехи Антона на семейном совете никто обсуждать не стал. Ну и хорошо. Кому приятно слушать нотации?
Подобное равнодушие со стороны родителей привело к тому, что четвертая четверть закончилась для Антона еще хуже предыдущей. Но кого это волнует, если годовые оценки уже проставлены, а впереди ожидается целых три месяца летних каникул?
Определенных планов на лето у Антона не было. Раньше его отправляли в летний лагерь, но сейчас он уже достаточно взрослый, чтобы ходить под присмотром, участвовать в идиотских конкурсах и ложиться спать в одно и то же время. Хватит! Он ездил туда три года подряд. Надоело. Теперь он будет предоставлен только сам себе.
Первая домой с работы пришла мама.
- Все? - спросила она, убирая плащ, который висел у нее на сгибе руки. - Годовые оценки проставили?
- Да. - ответил сын, заранее подготовившись отчитаться за итоговые результаты.
- Понятно, - протянула мать. - Антон, нам нужно серьезно поговорить.
Антон глубоко вздохнул. Сейчас начнется долгий и неприятный разговор о том какой он способный, но ленивый, и о том, что он уже большой, но совершенно не думает о своем будущем. Что ж, этот диалог, так или иначе, должен был состояться. Уж лучше в ближайшие пятнадцать минут покивать головой и сделать виноватое лицо, чем долгих девять месяцев горбатиться над оценками, которые, возможно, никогда и не пригодятся. Зачем ему нужна эта химия, если…
- Сынок, мы разводимся с папой.
- Что? - Антон оторопел. - Как? Почему?
- Так вышло. - женщина, так и не сделав шага дальше коврика у входной двери, еле сдерживала слезы от горького чувства вины перед сыном и не была в состоянии ответить на все его вопросы, поэтому попросту пропустила их. - Нам с папой нужно решить много неприятных вопросов, поэтому это лето тебе лучше провести у деда.
- Все лето?! В деревне?! - было непонятно чему больше раздосадован мальчик: разводу родителей или тому, что проведет все лето в Богом забытой деревне, а не в родном городе рядом с близкими друзьями.
- Ну, может, и не все. Пока не знаю. - мать попыталась его успокоить. - Я обязательно приеду за тобой, как только мы решим все вопросы.
- Папа уходит от нас?
Мама молчала.
- Мы уходим от папы?!
- Антон, сначала нам нужно все решить. Начни сегодня собирать вещи. Грязные - обязательно закинь в стиральную машинку, я постираю - снимешь их завтра с сушилки. После работы я за тобой заеду и отвезу к деду. И Антон, - слезы снова начали застилать и без того грустные женские глаза. - Пожалуйста, не обижайся ни на меня, ни на папу. Ты потом все поймешь.
Ни в тот вечер, ни на следующий день отец так и не приехал. Хотя мог бы, ведь сын на все лето уезжает из дома, и никто не знает, как все сложится потом. Некрасиво вышло. На отца затаилась обида.
Слишком серьезно к сбору вещей Антон относиться не стал. Не было настроения. Да и к чему столь долгие сборы? Это же деревня: никаких тебе торговых центров, кинотеатров, компьютерных клубов. Он планировал взять с собой лишь самые простые вещи, а их можно будет побросать в сумку прямо перед отъездом.
К деду - Юрию Павловичу - который был по материнской линии, он ездил нечасто. Даже реже, чем это следовало бы делать.
Мать каждый раз звала сына с собой, но мальчик с каждым годом все чаще отказывался. Ему там было скучно.
Единственный деревенский друг переехал с родителями в город еще лет пять назад, а проводить целые дни с дедом - совершенно невеселое занятие. К тому же дед был глуховат и легче было вовсе с ним не разговаривать, нежели по несколько раз кричать одно и то же.
Еще мальчик выторговал у матери право на ноутбук. Может, повезёт - подружится с кем‑нибудь из местных. И тогда, глядишь, удастся скачивать фильмы через соседский Wi‑Fi. Но пока это лишь смутные надежды: что будет дальше, оставалось только гадать.
Вещи мальчика поместились в рюкзак, который еще несколько дней назад был школьным, и в одну небольшую спортивную сумку.
Вечером мама приехала с работы даже немного раньше обычного, и они поехали в деревню. Родной дом, отражаясь в зеркале заднего вида, отдалялся, пока не исчез.
Путь предстоял неблизкий.
Машина остановилась возле некогда знакомого деревянного забора, когда было уже совсем темно. В воздухе витал аромат цветов, травы и мокрой земли. Именно так и пахла деревня. Антон помнил это благоухание с детства, и даже когда похожий запах вдруг появлялся в городе, особенно перед дождем, он всегда ассоциировался у него с деревней.
На фоне ночного темно-синего неба, усыпанного звездами, проявлялись очертания старого дедовского дома. На покатую крышу бросала свет луна. Из одного окна, за которым была кухня, сквозь занавески, просачивался оранжевый отблеск - дед не спал и ждал гостей.
Послышалось лязганье цепи - старый пес вылез из конуры и начал лаять.
Занавески на окне зашевелились, за стеклом появилась фигура деда. Он помахал рукой и поспешил к выходу.
Через некоторое время он, слегка прихрамывая, показался на веранде и тут же закричал:
- Кешка! Замолчи! Замолчи, кому говорю! Свои приехали, не видишь, что ли?
Пес, опустив голову, виновато залез обратно в будку.
- Катеринка приехала! - дед вышел в открытую калитку и кинулся обнимать дочь. - Тоша-то как вырос! Совсем уже студент. Миша не приехал что ли? Или в машине сидит?
- Нет, дома остался! - громко сказала мама, проговаривая каждое слово, чтобы Юрий Павлович точно всё расслышал и не заставил её повторять. Затем она бросила в сторону сына предостерегающий взгляд — мол, смотри, не проговорись! Антон тут же понял, что дед совсем не в курсе их семейных проблем. Ну и ладно - значит, будет меньше вопросов и ненужных разговоров. Да и какие к нему могут быть вопросы? Он же и сам-то ничего толком не знает.
- Ну пройдемте в дом, а то я так кричу, что сейчас всех соседей разбужу. - дед засмеялся и махнул рукой в сторону дома.
Антон проснулся от шарканья ног, протяжного скрипа половиц и звонкого грохота железного чайника о плиту.
Мама спокойно спала на соседней кровати, отвернувшись лицом к стене, где висел старый ковер шестидесятых годов, а на нем в рамке - фотография бабушки, которая давно умерла - Антон ее почти не помнил.
Мальчик попытался снова уснуть, но звуки, будто нарочно, вырывали его из полудремы.
Он потянулся за телефоном.
Без десяти восемь. Еще можно спать и спать. По крайней мере так было бы в городе, но, видимо, к новой, пусть и временной, деревенской жизни придется привыкать.
Антон оделся и тихо, чтобы не разбудить мать, вышел на кухню.
- Доброе утро. - поздоровался он с дедом, который стоял к нему спиной и что-то увлеченно перекладывал в шкафу, шурша целлофановыми пакетами.
Тот ничего не услышал.
- Доброе утро, дед! - повторил Антон чуть громче, но все же не во весь голос. А как быть? Не будет же он кричать на весь дом - мать еще спит.
Юрий Павлович снова никак не отреагировал.
Наконец мужчина достал пакет, медленно повернулся и вздрогнул, словно забыл, что он в доме не один.
- Доброе утро! Чего подкрадываешься? Напугать хочешь?
- Я несколько раз поздоровался.
- Так я ж не слышу!
«Мои проблемы, что ли?» - подумал мальчик и сел за стол.
- Чего сидишь? - вновь загорланил дед. - Бери яйца - сварил вот. Они, считай, только из-под несушки. Чай будешь?
- А где колбаса? Мама же вчера привезла с города. - При одной мысли о неприятном запахе варёного белка его передёрнуло - перспектива совсем не радовала.
- В морозилку положил.
- В морозилку? Зачем?
- Нормальной еды нет что ли?
- Но я привык завтракать бутербродами.
- Привык он… - пробухтел дед, но тут же сменил гнев на милость. - сейчас достану, значит, но ждать придется пока разморозится. Будешь ждать-то?
- А что делать? Буду ждать.
Дед налил внуку чай, а сам пошел в коридор, где стоял холодильник с колбасой.
Утро началось не очень хорошо, а ведь он тут не на один день и даже не на неделю. Мальчик надеялся, что у родителей совсем скоро получится решить все их взрослые дела и ему не придется торчать здесь все лето, вставать с первыми петухами и ждать, когда разморозится колбаса, заботливо положенная в морозилку, вот только непонятно - зачем.
Перед отъездом обратно в город мать оставила Антону наличные деньги и строго-настрого запретила их тратить на «всякий мусор», будь то чипсы или лимонады.
- А что мне на них покупать тогда? - мальчик негодовал, поэтому решил выместить возмущение через шутку. - Ладно, если ты против снеков, то потрачу их на пиво и сигареты.
Стоял бы он рядом с мамой на расстоянии вытянутой руки, то уже, в рамках воспитания, получил бы увесистый подзатыльник.
- Да уж… Яблоко от яблони… - полушепотом протянула мать, видимо, намекая на отца. Антон сделал вид, что этого замечания не услышал.
- А зачем мне бумажные деньги? Может, лучше переведешь на карту?
- На карту тоже немного переведу, но пусть у тебя с собой наличные будут. Все же я не до конца уверена принимают ли здесь оплату по карте.
- Да здравствует каменный век! - Антон улыбнулся, но вскоре улыбка спала с его лица. - Мам, а кто все-таки виноват? Ну, у вас с папой…
- Каждый виноват по-своему. Это трудно объяснить. - мать тяжело выдохнула. - Но и я, и он, тебя очень любим. Не сомневайся в этом, пожалуйста.
- А почему он вчера не приехал?
- Думаю, что чувствует свою вину перед тобой. Стыдно было смотреть тебе в глаза.
- Свою вину? - переспросил мальчик. - То есть в произошедшем все-таки виноват он? Ты его сейчас выгораживаешь?
- Нет! - отрезала мама, четко давая понять, что продолжать разговор на эту тему - не имеет никакого смысла. - Мне пора ехать, проводишь? И да, не рассказывай ничего деду.
Антон кивнул, тем самым пообещав хранить их тайну, и пошел относить сумки с дедовскими гостинцами к машине.
- Аккуратно неси! - рявкнул дед. - Яйца не переколошмать! Раз сам не ешь, то о родителях подумай.
Антон как раз только о родителях и думал. Может быть в городе он был бы нужнее? Может маме нужна была бы его помощь? Или даже он смог бы их как-то помирить? Но как? Сначала мелькнула мысль сбежатьиз деревни, и пусть родители, объединенные общим горем, его ищут? Кажется, он видел подобный сюжет в каких-то фильмах, что они раньше смотрели всей семьей по телевизору… Нет, дурацкая затея.
Мать еще раз прошлась по дому, бегло оглядывая комнаты и проверяя, не забыла ли она чего? Тревога была напрасной. Это Антон приехал с сумкой и рюкзаком, набитыми вещами, а у нее - лишь небольшой пакет с домашними вещами, да женская сумка с ключами и документами. Ничего лишнего.
Наконец, они посидели на дорожку и втроем вышли во двор. Июньское солнце слепило глаза. Даже пес Кешка и тот, до предела натянув цепь, вышел провожать гостя.
По дороге к машине, мать, то и дело, оборачивалась - каждые два-три шага, словно пыталась запечатлеть в памяти лицо сына. Выйдя за калитку, она обернулась в последний раз. В ее взгляде переплетались нежность и тревога. Антон подмигнул ей в ответ, давая понять, что все будет хорошо.
- Если что-то понадобится - звони мне в любое время. - сказала мама на прощание.
- Да что ему тут понадобится? Все есть. Неженку растишь, что ли? - дед возмутился. - Каникулы я ему обещаю незабываемые. Будет звонить и просить остаться тут и на осень! Да? - он засмеялся, хлопнув внука по плечу.
Машина отъехала. Пыль, поднятая колесами, стала медленно оседала на траву.
Кешка залаял.
Глава
Глава 2
- А я тебе не разрешаю! - пожилая женщина даже ногой топнула для убедительности.
- Да, ба! - Инна сделала голос более жалобным.
- Никакого леса! Хотите гулять - гуляйте на улице. Места мало, что ли? Или вы там что-то делать задумали, а? - бабка прищурилась, но поняв, что перегибает палку с такими намеками, тут же разгладила лицо
Инне от этого тоже стало не по себе.
Продолжать спор не имело смысла - если бабушка сказала «нет», то хоть об землю расшибись, а своего мнения она не поменяет.
Надежда Михайловна с внучки глаз не спускала: гулять - только после обязательного чтения школьной летней программы, и только если в доме идеальный порядок. А как только солнце коснется верхушки лесных деревьев - тут уж домой и без возражений - таков порядок. Рано ей еще по темноте гулять. Да и какой в этом смысл?
Бабушке никак не нравилось, что лучшими друзьями внучки были мальчишки - Слава и Игорь. Всякий раз, прежде чем железная калитка издаст знакомый хлопок, а за развесистыми кустами сирени скроется девчачья фигура, Инна была обязана подробно пересказать главы из «Тараса Бульбы», прочитанные за день. Не просто подробно - в мельчайших деталях.
- Что мычишь? Ты читала? Или «смотрю в книгу - вижу фигу»? Что служанка Андрию рассказала?
Впрочем, даже если Инна читала главу внимательно, с карандашом в руке, заранее предугадывая, какие вопросы будет задавать бабушка и отвечала на них - после чтения ее ожидали колорадские жуки, греющиеся на листьях картофеля, куры, испытывающие жажду в «такую-то погоду» и, наконец, сорняки, которые, «ну и что, что маленькие», но требуют немедленного выдергивания вместе с корнями.
Вот только бабушка еще совсем недавно опрыскивала картошку, воду курам принесла еще утром, а маленькие сорняки не представляли никакой угрозы для будущего урожая, но борьба с ними отнимала уйму времени.
Бабушку понять можно: следить за девочкой-подростком намного удобнее, если она дома и под присмотром.
А тут какой-то Славик. Какой-то Игорь. Лес, опять-таки, пусть и не какой-то, а довольно знакомый, но все же, если зайти подальше - хоть в рупор кричи - никто не услышит.
Зачем же Надежде Михайловне такие переживания в столь взрослом, можно даже сказать, пожилом возрасте? Правильно - ни к чему! Тем более «Тарас Бульба» еще не прочитан, а даже если будет и прочитан, то впереди еще ждут пушкинские «Повести Белкина».
Однажды эта женщина уже дала слабину - не уследила за дочкой. Сначала ей казалось, что все складывается хорошо: девочка росла прилежной, трудолюбивой, в школе хорошо училась - не из-под палки, как многие другие - сама по себе старалась успевать по всем предметам. Потом выросла и, как тут обычно и бывает, уехала учиться в городской колледж…
Там-то и пошло все наперекосяк: первые отношения, повлекшие за собой ссоры, потом расставание и последующая депрессия, про которую Надежда Михайловна даже слышать ничего не хотела и всячески отрицала подобное явление, говоря, что все это от безделья. И надо было, наверное, забрать дочку домой, но что девочка без образования будет делать в деревне? В коровнике вилами махать? Навоз сапогами топтать? Решила, что все само собой наладится.
А не наладилось.
Сначала дочь перестала ходить на пары, потом отвечать на звонки, а еще через некоторое время заявила, что будет брать академический отпуск - тяжело ей, беременной, на учебу ходить.
Эта новость стала для Надежды Михайловны настоящим шоком!
- Какая ты, к черту, мать? Сикельдявка малолетняя! - ругалась женщина на дочь.
А что делать? Делать нечего.
Так Инна и появилась на свет.
Но с матерью она прожила совсем недолго. Девочка уже пора было идти в школу, но неожиданно мать собрала вещи и уехала в Москву:
- Буду деньги зарабатывать и первое время вам присылать, потом, Бог даст, наладится все - и Инну я заберу с собой.
Молодая мать сдержала свое обещание ровно на половину: она действительно присылала деньги, но только «первое время».
Последний раз Инна виделась с матерью три года назад, когда та вернулась в деревню на Новый год. Приехала, поругалась с бабушкой прямо за праздничным столом и уже второго января уехала обратно, испортив всем настроение. Перед экстренным отъездом мама пообещала дочке, что позже приедет снова и тогда точно заберет ее с собой.
«Позже» так и не настало.
Надежда Михайловна очень боялась, что Инна однажды повторит судьбу своей матери, поэтому и следила за ней в оба глаза. Девочка же, несмотря на свой юный возраст, это понимала, поэтому никакой обиды на бабушку не держала. Ну нет, так нет. Да и что может быть интересного в блуждании по лесу? Комаров кормить?
«Я не пойду. Ба не отпускает» - написала Инна сообщение Игорю.
«Забей, все равно этот додик ничего не найдет. Вечером выходи гулять - посмотришь, как этот придурок будет голым по улице бежать» - ответил мальчик.
Инна представила эту картину и засмеялась. Хотя ей, конечно же, было жалко Славку - наивный он - постоянно верит во всякую чушь.
Следующий день начался для Инны так же, как и обычно: чтение и помощь бабушке в огороде, пока беспощадное летнее солнце не войдет в зенит и не разгонит всех обратно по домам.
После обеда, в самый разгар жары, бабушка обычно садилась в кресло смотреть телевизор, да так и засыпала, свесив седую голову на грудь. В такие моменты Инна уходила в свою комнату и спокойно играла в телефоне, потому, как можно было догадаться, подобное времяпрепровождение не одобрялось и считалось бесполезным: мало ли что в этом интернете увидеть можно?
В мессенджере было несколько сообщений от Игоря, написанных еще в десять утра:
«Славик не иначе как в экспедицию собрался: и спички взял, и бутерброды, и даже топор. Представляешь? Ахахаха»
«Он бы еще с палаткой пошел. Ахахаха»
«Видимо специально с собой столько вещей взял, чтобы в лесу остаться и не светить жопой, когда спор проиграет»
«Ладно, мы пошли. Вечером готовь камеру.»
Инна написала ответ:
«Сам снимай. Я на этот позор даже смотреть не буду. Напишите, как вернетесь».
Девочка была уверена, что голый Славкин зад никто из деревенских жителей не увидит. И дело не в том, что друг найдет ягоды, о которых рассказывал вчера на автобусной остановке, а в том, что он, наверняка, придумает какую-нибудь отговорку, чтобы этого не делать. Игорь, конечно, будет давить на него, обзывать девчонкой или еще как-нибудь похуже.
В крайнем случае, Славик согласится пробежать вдоль деревни со стороны мельницы или реки, когда уже стемнеет и не будет никаких случайных свидетелей, - маршрут-то и время пробежки вчера не обсуждались.
Да, точно, это единственно возможный исход событий! Инна надеялась, что Слава додумается сделать именно так, а Игорь все же согласится.
Хоть бы Славик догадался…
За целый день от ребят не было ни одного сообщения.
Инна периодически заходила в мессенджер в надежде увидеть веселые, но в то же время очень токсичные и язвительные комментарии Игоря об их походе, но там ничего не было. Более того, даже ее сообщение, написанное в обед, не было прочитано.