Развёртка

— Я не могу вернуть, — сказал Оператор наконец. — Никто не может.

Мальчик кивнул так, как будто давно знал этот ответ и просто хотел услышать его ещё раз.

Потом повернулся и пошёл — медленно, без спешки — в ту же сторону, куда убежали задние. К порталу.

Оператор смотрел ему в спину, пока он не скрылся за поворотом.

Потом он закрыл глаза — на секунду, не больше — и сказал себе, очень тихо, теми же словами, что и в первом зале:

Я не убью никого из них.

В этот раз слова легли иначе. С зазором — там, где болело бедро, и там, где болел бок, и там, где предплечье начинало неметь под пластырем. Зазор держался ровно, не расширяясь и не закрываясь.

Он открыл глаза.

В кольце индикаторов на запястье оставалась одна янтарная точка. Она не двигалась к порталу. Она двигалась к Башне.

***

Зал у подножия Башни был самым тихим местом Генератора. Это удивляло всех, кто попадал сюда впервые: Башня уходила вверх на семьдесят метров, и где-то наверху, на средних горизонтах, её звук был такой, что от него ломило зубы, — а внизу, у самого её основания, стояла тишина. Не отсутствие звука. Тишина как вещество. Воздух здесь был плотнее, чем в коридорах, и человек, входящий в зал, начинал слышать собственное сердце так отчётливо, как будто оно билось не в груди, а в стене напротив.

Оператор вошёл в зал медленно. Бедро не давало быстро. Он остановился у входа и постоял, давая глазам привыкнуть к освещению — здесь свет был не тот, что в тоннелях; здесь он шёл изнутри Башни, рассеянный, тёплый, чуть желтоватый.