Земля мертвецов

Завизжал вор тонким голосом, повернулся к парню, глянул с невыразимой обидой в голубых очах. Игнашка скривился: было у того воришки лицо старое, сморщенное, как яблоко запеченное. Чем-то этот воришка был похож на дите кладбищенское. Борода сивая до колен путалась, а то, что Игнат за шапку принял, оказалось соломой, которая вместо волос у вора росла на голове. Тьфу ты! Какой старый. Лежать бы тебе на печи в такую погоду, а не по чужим амбарам шастать! Взмахнул Игнашка снова сломанной доской для устрашения и закричал:

– Чего ты, старик, тут шастаешь?! Не стыдно тебе у старухи немощной воровать?

Заверещал, запрыгал на месте вор, завертелся юлой. Даже странно сделалось Игнашке: чего это юродивый вытворяет?

– Ты давай... - растерялся парень. - Иди отсюда!

Воришка, не переставая визжать, бочком - бочком по стеночке сарая, и к забору. Одним махом перемахнул его. И только визг его еще долго был слышен. Доволен Игнашка: то-то же, спас добро старухи.

Обошел он скот в коровнике. Знать - не знает, сколько голов у Евдокии, но вроде стоят коровы да телята живые и невредимые. Дальше глядит - его Краша в дальнем углу спокойно дремлет.

Хорошо, - думает Игнашка, - успел вора обезвредить, а то бы он увел Крашу.

Закрыл Игнашка калитку продрогшими руками, немного послушал бурю: свистит ветер, косохлестит дождь со снегом. Холодина! Игнат, пока с воришкой расправлялся, холода не чувствовал, а сейчас прям жжет холодным огнем щеки, облизывает шею осенний ветер! Трепещет огонек в лампе.

Подпер парень быстренько калитку доской сломанной и в избу засобирался. Но тут увидел, что сестры одноглазые приковыляли.

– Что такое? – взволнованно спросила Евдокия. Рассказал ей все Игнашка весело, как юродивого вора с сивой бородой доской поколотил, как тот вертелся юлой, а потом ускакал в поле.

– Теперь не будет, бабушка Евдокия, у тебя тут шастать по ночам. Так ему бока намял, что теперь и не вспомнит, где двор твой! – хвастается Игнашка.

А старуха вместо того, чтобы похвалить его, сверкнула глазом и руками всплеснула:

– Батюшки! Ты что наделал?

– Что? – насторожился Игнат. Что–то совсем не радостной выглядела Евдокия.

– Ты сам юродивый! Катька! Он же мне полевика обидел батюшку! Ай–яй!

Запричитала Евдокия, головой замотала. Стушевался Игнашка.

– Кто такой полевик? – шепотом у Катерины спросил.

Та выразительно цокнула языком и головой покачала:

– Ну учудил ты. Иди-ка в избу, Аника-воин, покуда Евдокия тебя сама палкой не прибила.

Побежал Игнашка в избу немало озадаченный. Полевик какой-то, чего же этот полевик среди ночи по амбарам да загонам шастает? Да еще в такую погоду. Поди их разбери этих ведьм, с кем они якшаются! Хотел доброе дело сделать, а остался виноватым.

Рассердился Игнашка, решил, что прямо сейчас уедет. Если хочет бабка Катерина, пусть с ним едет, а – нет, так без нее обойдется. Зашел в избу, натянул полушубок. Проверил – на месте ли Щит. Рукоятка ножа холодно коснулась руки. На месте.

– Эй, Шарик! – Сгреб мохнатого колобка, сунул под полушубок. –Ничего. Вдвоем с тобой про батьку узнаем.

Щенок доверчиво лизнул ему щеку. Только выйти собрался Игнашка, как в избу сестры одноглазые вошли.

– Ты куда это собрался на ночь глядя? – удивилась Катерина.

– Ты, бабка, решай, со мной едешь или здесь останешься. – строго сказал Игнат.

– Экий ты прыткий! – воскликнула бабка Евдокия, – Ты откуда такой? Прям как скакун из Петрова табуна!

– Такой и есть! – пробурчала Катерина. – Натворит делов и бежит, аж пятки сверкают!

– Не бегу я, – смутился Игнат. – Хотел дело доброе сделать, вора прогнал, а оказалось...

– Не вор это! - перебила его Евдокия. - Полевик – батюшка. Он в амбаре живет и двор охраняет. Теперь обиделся батюшко, спрятался в поле, не найдешь, – с грустью в голосе сказала она, и от того, что не злая она была, а грустная, от того, что стала по избе быстренько ходить, что–то стронулось в Игнашке. Сел он прямо в полушубке на стул, глядит растерянно.

Ворча, бабка Евдокия собрала со стола яйца, сметану, блины. Достала из шкафа бутыль с прозрачной жидкостью, выгребла из закромов своих крепкие ткани. Собрала все в узелок.

Шарик принялся носится по кухне и путаться под ногами. Визжит, видит, что суета, что люди собираются куда-то, и ему отдохнувшему и сытому захотелось лапки размять.

Бабка Евдокия обвязала голову платком, надела длинное до пят пальто, взяла узелок и вышла на улицу.

Как захлопнулась за ней дверь, бабка Катерина на Игнашку уставилась. Оглядела его с ног до головы и сказала:

– Ну, чаго расселся в уличном? Скидывай тулуп да спать ложись. Долго Евдокия нечисть будет уговаривать, полевик гордый и больно обидчивый. Ихи-хи! - невесело хихикнула старуха. - Ну ты учудил, милок. Пошто нос не в свое дело суешь?

Игнашка промолчал. Да ну тебя, ведьма старая! Нехотя разделся, улегся на лавку. Бабка Катерина ворчала, ворчала, да тоже легла.

– Бабка Катерина, расскажи про полевика, - попросил Игнат.

– А, - послышался голос ведьмы. - Он-то, полевик, в поле обитает, во ржи. Хозяин, значит. Нечисть. От него зависит, будет ли урожай али нет. От настроения его, и как будешь себя в поле вести. Поле-то тоже уважать надо, как и лес. Тогда тебе много пользы будет. Полевик смотрит на людей, кто, как дела ведет. Нерадивого и злого крестьянина за версту чует, наказать может. Урожай сжечь или затопить. Большого труда стоит полевика к себе во двор переманить, чтоб он за хозяйством глядел... - Голос бабки Катерины становился тише. Засыпает старая.

– Евдокия-то мастер на такие дела, с кем хошь договорится. Ты, конечно, натворил делов, но ничего, Евдокия уладит. Молодец она. Охо-хо.

Было слышно как Катерина протяжно зевнула. Замолчала, и через несколько секунд захрапела.

Долго Игнашка прислушивался к звукам, все ждал, когда бабка Евдокия явится, да не дождался. Сон сморил.

Проснулся от приглушенных голосов. Открыл глаза, глядит, за столом сестры одноглазые сидят чаевничают. В доме светло, день на дворе. Увидели, что Игнашка проснулся, сказали вставать и чай пить.

– Ну что, вернули полевика? - первым делом спросил Игнашка.

– Вернула. Он хоть и сильно обиделся, да мы с ним уж лет тридцать дружим. Куда же он пойдет. - Бабка Евдокия налила из самовара кипяток, из чайничка заварку плеснула в кружку.

– Ну вот, а крику-то было! - буркнул Игнашка, подпоясался и двинул на улицу по нужде.

А на дворе-то, глядит, тишина и благодать. Буря улеглась, застенчивое солнышко из-за тучек выглядывает. Хорошо будет ехать по такой погоде.

Не долго Игнашка и бабка Катерина собирались в путь. Евдокия им в дорогу хлеба и калачей положила и велела в городе навестить Лизавету и гостинцы ей передать. На прощание обнялись старухи. Неловко так, но по-родственному.

– Ну, взбирайся, бабка Катерина! - Игнашка уже устал ждать, когда сестры нацелуются. Сидит на повозке, вожжи держит, напустил на себя важность.

– Езжайте с богом! - сказала бабка Евдокия.

Кряхтя, залезла Катерина на повозку, устроилась поудобнее, глянула на сестру, и что-то зажгло у нее в глазу, как будто соринка попала. Поскорей отвернулась, чтоб Евдокия не заметила.

Глава 3. Мрачные казематы

Дорога после дождя и снега размокла. Черной, жирной змеёй, уставшая, отяжелевшая от дождей, она медленно ползла вперед. Выполняла свое предназначение. Недобро косилась на лошадку с подводой, на мальчика и старуху на этой подводе и хотелось ей сбросить их в овраг. Ездят тут, беспокоят! И чего вам дома не сидится? Нарочно подставляла под колеса бугорки, швыряла в лица ошметки грязи, надеясь, что остановит мальчик лошадку и повернет назад. Но зря надеялась, Игнашка с полпути не сворачивает. Игнашка только вперед смотрит горящими глазами!

Злилась дорога, черной грязью вся вымазанная, но ничего поделать не могла. Ехал Игнашка, лошадь подбадривал и совсем не боялся дороги этой.

Вскоре в город заехали и к Лизавете завернули. Бабка Евдокия подробно объяснила, где живет внучка.

После того как Лизавете гостинцы передали, Игнашка и бабка Катерина отправились в центр города. Бабка так велела.

У Игнашки глаза как пара монет, рот раззяван, как у несмышлёныша. Парень впервые в своей жизни город увидел. Окатило его шумом, как горячей водой. Повозок и карет целая прорва, тут уж рот не разевай. Краша хоть не несётся сломя голову, а все равно надо в оба глядеть. Столько нарядных людей Игнашка никогда не видел. Были тут и дамы в кружевных платьях, в Игнашкиной деревне в таких не ходят. Пахло от дам цветами, душистым мылом. Крестьян тоже немало, особенно на базаре: горластые, глазастые, кто мясо продает, кто выпечку, кто овощи, а кто табак. Весело на базаре. В особенный восторг Игнашка пришел на базаре. Руки в карманы полушубка засунул, ходит с деловитым видом, глазами туда-сюда стреляет. Чего только нет на деревянных прилавках! Чем только не торгуют! Как голосисто и зычно зазывают к себе. Увидел Игнашка шинель старенькую, но довольно справную. Глаза загорелись, давай он эту шинелишку щупать. Заметила торговка интерес к своему товару, подбежала, улыбается.