Личный врач 24/7

Он развернулся и вышел так же быстро, как и появился в моей комнате. А я рухнула на кровать, обхватив себя руками. Внутри всё кипело от обиды и страха. Я снова почувствовала себя бесправной пленницей.

Но теперь я поняла, что моя собственная глупость тоже уменьшала размер моей тюрьмы, загоняла меня в угол. Мне хотелось выть. А потом в дверь тихо постучали.

— София Борисовна, можно?

Максим скользнул в комнату совершенно беззвучно.

— Я сейчас помогу всё заказать и оплатить, — сказал он без предисловий. — С безопасного аккаунта. Через три дня вертикализатор будет здесь.

— Хорошо.

Он скользнул по мне взглядом и качнул головой, видя, что ничего хорошего нет.

— Но сначала я хочу, чтобы вы поняли, что Юрий Юрьевич не монстр. Просто он винит себя в покушении, в котором пострадал Денис. Думает, что недоглядел. Не защитил. И теперь боится повторения. Любую ошибку он воспринимает, как катастрофу.

— Да неужели? Соболезную, — сказала я тихо, едва заметно дёрнув плечом. — Только это не извиняет его. У всех есть свои раны. У меня был муж, который меня оскорблял и заставлял унижаться. Я жила в постоянном страхе сказать не то, сделать не так. Но я же не кидаюсь на мужчин с кулаками, — я посмотрела на дверь, за которой скрылся Юрий. — И не срываюсь на тех, кто слабее и кто зависит от меня.

Максим помолчал. Потом кивнул.

— Вам не должно было так доставаться, — сказал он тихо. — Но у Юрия Юрьевича исключительная ситуация.

— У всех своя исключительность. Это он вас прислал?

Брови Максима взметнулись вверх.

— Что вы! Он меня ещё накажет за самоуправство.

— Зачем вы его выгораживаете?

— Потому что я хочу, чтобы вы остались. Чтобы вы поняли, с кем имеете дело, и не боялись. Это не со зла, а из-за страха потерять то, что дорого.

Я посмотрела на Максима не как на охранника, а как человека.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что пришли. За то, что сказали. Но в следующий раз пусть говорит сам. И извиняется пусть тоже сам.

Максим поджал губы, но спорить не стал.

Прорыв

Денис больше не огрызался. Не отворачивался к стене. Его униформой стали футболка с надписью про доспехи и короткие трикотажные шорты. Это значительно облегчило наши занятия.

Мы проводили комплекс реабилитации каждый день. Массаж, пассивная механическая нагрузка ног, активные упражнения для рук и туловища, электростимуляция, водная гимнастика.

Это не добавляло надежды. Но и плюсы были. Денис начал ко мне привыкать. На последнем массаже он сказал:

— А вы знаете, что у вас руки как у мамы?

Я замерла на секунду.

— Почему?

— Мама тоже была тёплая и не боялась меня трогать. Остальные боялись, а потом уходили.

— Я не уйду. Я не такая пугливая.

Он посмотрел на меня с тоской во взгляде и не ответил. Но он не знал, что я ещё и упорная. Поэтому, когда пришёл вертикализатор, едва могла усидеть на месте и не опробовать его прямо сейчас.

Дождавшись, когда его соберут, я позвала Максима. Одна боялась не справиться. Нас всех охватило волнение. Я установила опору в горизонтальное положение, распустила фиксаторы.

Хотела чтобы Максим помог Денису занять место в аппарате, но парень запротестовал:

— Я сам справлюсь. Оруженосец может быть свободен.

Максим посмотрел на меня, и я едва заметно кивнула. Когда мы остались вдвоём с Денисом, тот теперь смотрел на вертикализатор, как на огнедышащего дракона.

— Я буду в нём стоять? – спросил парень.

— Да. Аппарат будет поддерживать тебя, распределяя нагрузку.

— Стоять, — повторил он. — Я полгода не стоял.

— Я знаю. Поэтому будем учиться заново.

Он посмотрел на меня. В глазах — паника, смешанная с надеждой.

— А папа будет смотреть?

— Папа уже смотрит, — тихо ответила я, поджав губы и кивнув на камеру в углу. — Он всегда смотрит.

Денис хмуро кивнул. Он пересел на подъёмник. Дрожащими руками я закрепила крепления. Зафиксировала голени, поясничный и грудной пояс, ремни под мышками. Проверила, чтобы крепления не давили, но держали надёжно.

— Начинаем, - сказала я и нажала кнопку.

Вертикализатор начал медленно подниматься. Денис зажмурился, вцепился в поручни. Я чувствовала, как дрожат его руки.

Пять градусов. Десять. Пятнадцать.

Двадцать.

Денис открыл глаза.

Он стоял.

Как и раньше ноги его не держали. Денис висел на креплениях, как костюм на вешалке. Ноги Дениса были слабыми, но аппарат поднял его на высоту человеческого роста. Выпрямил спину и суставы ног.

— Я стою, — прошептал он. — Я стою!

— Ты стоишь, — улыбнулась я. — Молодец.

Он посмотрел на меня. Глаза блестели.

— Не надо меня хвалить, — сказал он, но голос дрожал.

— Не буду. Но сейчас нам с тобой будет чем гордиться.

Не дожидаясь его расспросов, я нажала кнопку с заранее выставленным углом. Вертикализатор дрогнул и наклонился верхней частью выше пояса вперёд на 15 градусов.

Денис вскрикнул, резко выставил вперёд руки. А потом, совершенно не контролируя свои действия, шагнул. Я замерла, боясь дышать. Сначала вперёд сдвинулась правая нога, а потом левая.

Ступни не касались пола, и это нельзя было назвать полноценным шагом. Но сами движения ногами были невероятным прогрессом! А, главное, Денис увидел, что сам на это способен. У меня перехватило дыхание.

Вертикализатор замер в этом положении. Парень медленно опустил руки, а потом, не веря своим глазам, дотронулся пальцами рук до бёдер. Медленно, словно во сне, ещё раз сдвинул вперёд правую, а потом и левую ногу.

— Я горжусь тобой! – сказала я.

Денис отвернулся, но я заметила, как он быстро припечатался щекой в плечо, и на нём осталось мокрое пятно. Парень ещё несколько раз пробовал двигать ногами. Пока получалось так, словно он был куклой на верёвочках.

Но это был невероятный прогресс!

Внутренне дрожа, я опустила вертикализатор. Денис тяжело дышал, но не жаловался. Его тёмно-русые, как у отца волосы, намокли от пота и прилипли ко лбу и шее. Он смотрел на потолок не отрываясь.

— Я смог, – сдавленно сказал он.

— Да. Ты умница. Я тобой горжусь.

Он молча кивнул. С выражением лица совершенно потерянного человека, спустился в кресло, когда я расстегнула крепления. Я попросила Максима проводить Дениса. А когда осталась одна, рухнула на стул и, сложив руки на кушетке, расплакалась.

Слёзы хлынули потоком. Я не пыталась их сдерживать. Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Я рыдала от облегчения, гордости и того, что Денис наконец-то поверил в себя.

А ещё оттого, что мне не с кем было разделить эту радость. Обычно мы обсуждали успехи с коллегами. Сейчас бы я неслась к Акимову или Борминой. Но переживала этот эмоциональный всплеск в одиночестве.

Постепенно взяла себя в руки и вздрогнула от хриплого голоса Целлера за спиной. Я украдкой вытерла лицо ладонями и поднялась на ноги. Обернулась.

— Я видел.

Юрий стоял в дверях. В футболке, джинсах, без обуви. Растрёпанный и домашний. Почти что уязвимый. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Вы плакали, – сказал он.

— Нет.

— У вас красные глаза.

— Аллергия на ваши камеры.

Он усмехнулся. Сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Остановился почти вплотную. Юрий смотрел на меня долго. У него было шальной, растерянный взгляд.

— Вы странная, София Борисовна. Вы сильнее, чем выглядите. И слабее, чем хотите показать.

Я сделала шаг назад. Но Целлер не дал увеличить расстояние между нами. Он вцепился в меня взглядом. Преследовал, словно хищник. Моё сердце тревожно заныло в груди, а потом сорвалось в галоп.

— Это неуместно.

Я постаралась осадить Целлера. Но его это только раззадорило. Он качнулся ближе, и я отступила дальше.

— Знаю, – ответил он.

— Вы меня обидели в прошлый раз.

Я сказала это скорее для себя. Чтобы напомнить, почему должна держать дистанцию.

Он помолчал. Тишина длилась так долго, что я уже не рассчитывала на ответ.

— Помню, – сказал он тихо. – И прошу прощения.

Я не ожидала. Миллиардер, который контролирует каждый мой шаг, извиняется? Это сбивало с толку. Лишало опоры и понимания.

Юрий говорил с таким волнующим взглядом, что я облизала внезапно пересохшие губы. Мне нечего было сказать, а Целлер не умолкал. Он прижал меня к стене. Руки поставил по обе стороны от моих плеч. Я оказалась в ловушке.

Я хотела отвести взгляд, но не смогла.

Его глубокие серые глаза сверкали хищным блеском. Смотрели так, будто он пытался прочитать меня насквозь. Он тяжело, прерывисто дышал. Я чувствовала тепло его тела. Слышала, как бешено колотится моё сердце.

— Спасибо вам за Дениса София. Я восхищаюсь вами, – он говорил медленно, как будто пробовал слова на вкус.

Я постаралась ускользнуть. Но он не сдвинулся, чтобы освободить мне проход. Молчал. Его глаза скользили по моему лицу. Я застыла, словно олень в свете фар. Не могла отвести от него взгляд.

— Как профессионалом? – хрипло уточнила я.

— И не только, – едва слышно ответил он.

Воздух наэлектризовался. Я чувствовала его кожей, словно прикосновение. Юрий придвинулся ближе. Наклонился к моему лицу.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Его дыхание коснулось моей щеки.

— Зачем вы… – начала я.

Но он не дал договорить. Наклонился ещё ближе. И я забыла, что хотела спросить.