Лишь одна звезда

– Кузен… кузина… кайр… – вместо приветствия он отвесил три быстрых кивка. – Поглядите на это! Один – из Алеридана, от нашего посла. Второй – от самого императора.

– Что случилось?!

– Говоришь, кузен: Предметы в Запределье? Какое там Запределье! Злодей больше не прячется! Прочти.

Эрвин прочел. За ним – Иона и Джемис. Дыхание сестры сбилось, кайр изрыгнул проклятье, кузен мерил шагами комнату, будто леопард в клетке. Эрвин сжал пальцами виски и думал.

Итак, Адриан нанес первый удар. Одним махом перечеркнул Эрвинову хитрость и оказался на голову выше. Провокация провалилась. Что дальше?..

Герцог поднялся:

– Идем, сестра.

* * *

Спальня лорда Десмонда Ориджина была разрублена надвое светом и тенью. Направленные фонари выхватывали из сумрака гостевое кресло и столик со снадобьями, и угловатый подвес с раскрытой книгой, похожий на паучью лапу. Кровать тонула в глубокой тени, лежащий человек выглядел темной, едва различимой скульптурой. Великий лорд Десмонд не желал, чтобы его видели, и Эрвин не видел… но и без того знал, как обстоит дело. Болезнь развивалась. Кожа отца стала грубой и серой, как булыжник мостовой. Подвижность сохранили только пальцы, язык и глаза. Чтобы лорд мог жевать, лекари втирали ему в скулы смягчающее снадобье, а чтобы не задохнулся, тем же зельем обрабатывали грудь. Снадобье содержало щелок. Оно не убивало болезнь, а постепенно растворяло кожу. Рано или поздно случится одно из двух: или кожа отвердеет настолько, что остановит дыхание, или зелье проест ее насквозь, и человек умрет от потери крови.

– Н-ну?.. – рыкнул отец.

– Десмонду неприятно, что ты смотришь, – пояснила герцогиня София. Она была здесь в качестве переводчика: лучше всех в замке мать умела различать скрипящий шепот, издаваемый отцом.

– Милорд, я пришел за советом, – сказал Эрвин. – Сегодня мы получили два письма. Вот первое.

Он развернул лист и вставил в крепление перед глазами отца. Лорду будет приятно прочесть самому. Чтение – единственное дело, с которым он справляется самостоятельно.

В письме говорилось об Эвергарде. Адриановы убийцы, вооруженные Перстами Вильгельма, за один час сокрушили цитадель герцога Альмера, безжалостно уничтожили гарнизон и исчезли без следа. На рассвете в замок подоспели воины архиепископа Галларда и обнаружили пепелище, заваленное трупами. В одном из них удалось узнать Айдена Альмера. На голову мертвого герцога убийцы надели шутовской колпак. Леди Аланис Альмера и лорд Альфред Альмера были заживо сожжены оружием врага. В живых осталась горстка воинов гарнизона, пара десятков слуг и юный лорд Альберт. Архиепископ объявил себя опекуном племянника и регентом-правителем Альмеры.

– Боги, какой ужас!.. Зверство!.. – мать прижала к груди ладони. – Бедняжка Аланис!..

Отец скрипнул:

– Другое?..

Эрвин укрепил перед ним второй лист. То было послание от императора, адресованное всем Великим Домам Полари.

«Интриги и козни, творимые феодальными семействами, переполнили чашу терпения. Дома, что смеют называть себя Великими, ставят свои интересы выше блага народа и будущности государства. Они не признают ни верховенства закона, ни власти Короны, ни долга верности. Сила – единственный аргумент, доступный пониманию лордов. Да будет же явлена сила!

Я, Адриан Ингрид Элизабет, сказал свое слово. Оно прозвучало в Эвергарде, и будет повторено для всякого, кто, подобно Айдену Альмера, пойдет путем обмана и интриг.

Дабы положить конец хаосу феодального своеволия, я объявляю себя единственным и абсолютным правителем Империи Полари. Я упраздняю Палату Представителей и требую отныне полного подчинения всех лордов Полари моей воле.»

Отец и мать молчали несколько минут. Ход Адриана был столь же прост, сколь и силен. Один взмах меча – ответ на все вопросы.

Адриан всегда грезил абсолютной властью. Преодолеть сопротивление Домов, подчинить их воле Фаунтерры, сковать разномастный Поларис одною сетью дорог, одним законом, одним правящим словом. Казалось, путь к этой мечте займет долгие годы. Казалось, предстоят трудные дебаты в Палате, непопулярные реформы, шаткие союзы, дорого купленная поддержка народа, противодействие лордов и Церкви, постоянная угроза заговоров… Но Адриан не стал играть, а просто грохнул кулаком по полю.

Отец выхаркнул несколько слов. Мать перевела:

– Лорды не рискнут протестовать. Адриан станет абсолютным монархом.

– Да, милорд. Он в шаге от своей мечты. Вместо долгих лет дебатов – один сожженный замок. Всего и понадобилось – нарушить закон Праотцов.

Эрвин глубоко вздохнул.

– Кроме того, Адриан предугадал мои планы. Я хотел спровоцировать атаку на Первую Зиму – император выбрал более легкую цель. Я надеялся объединить против него Великие Дома – больше такой надежды нет. Все, кто труслив и хочет выжить любой ценой, теперь подожмут хвосты и прибегут к Адриану на поклон.

– Трусов большинство, – скрипнул Десмонд.

– Да, милорд. Адриан требует подчиниться силе, и его сила – больше нашей. Каждый день кто-то будет становиться на его сторону, и чем больше у него окажется союзников, тем меньше будут колебаться остальные. Полагаю, нам осталось около трех месяцев. К зиме все лорды Полари присягнут на верность всемогущему правителю. Мы останемся одни против целого мира.

Даже в тени было заметно, как побелело лицо герцогини. Отец выдохнул одну букву:

– И?..

– Милорд, в течение осени мы должны сокрушить имперские войска и свергнуть Адриана. Хочу посоветоваться о том, как это сделать.

– Никак, – после паузы сказал лорд Десмонд.

– Нет, милорд. Я не приму такого ответа, – отрезал Эрвин. – Я буду говорить. Вы – слушайте и отвечайте. Мысль первая: самым быстрым маршем идем на Фаунтерру. Пробиваем насквозь Южный Путь, сметаем силы герцога Лабелина. Вторгаемся в Земли Короны прежде, чем Адриан сосредоточит силы. Его армия поделена на два крыла: восемь полков у Алексиса Смайла, семь – у Дейви. Против каждого крыла в отдельности мы имеем шансы на победу.

– Нет, – сказал отец.

– Вы правы, – сказал Эрвин. – Я сам предупредил Адриана. Он встретит нас соединенными силами, а не разрозненными. К тому же, благодаря рельсам, он может перебросить войско в Лабелин всего за неделю. Там он нас и встретит: пятнадцать искровых полков плюс пять тысяч рыцарей Лабелина, плюс пехота Южного Пути – тысяч сорок. Сокрушительный перевес – даже без Перстов Вильгельма.

– Да, – шепнул отец.

– Вторая идея. Вторгаемся в Южный Путь и идем на восток, к побережью. Захватываем порт Уиндли и весь флот, который там будет. Перебрасываем войско морем в тыл Адриану. Когда имперская пехота выступит на Север, настигаем на марше и бьем в спину.

– Нет.

– Конечно, нет, милорд. В Уиндли не базируется военный флот, лишь торговые суда. Нас перехватят у Веселых островов и потопят. Или Лабелин догадается попросту сжечь корабли прежде, чем мы их захватим.

Сестра следила за разговором, затаив дыхание, словно за рыцарским поединком. Шепнула едва слышно:

– Третья идея?..

– Есть и третья. Идем через Нортвуд и Шейланд. Договариваемся с Нортвудами… если не выйдет – сметаем их. Вступаем в Шейланд через Предлесье. Речным флотом перебрасываем войско к Дымной Дали и через нее – на юг, в Альмеру. Присоединяем вассалов герцога Айдена с их войсками – они должны быть очень злы на Адриана. Совокупными силами идем на Фаунтерру с запада. В то же время один или два наших батальона подступают к Лабелину и планомерно жгут города, чтобы выманить Адриана на север. Едва он покинет столицу, как получит неожиданный удар во фланг из Альмеры.

В этот раз отец задумался на какое-то время.

– Нет, – сказал он после паузы.

– Не хватит времени?

– Да.

– Две недели чтобы пройти Нортвуд, две недели вверх по Торрею на веслах, шесть дней через Дымную Даль, и две недели в Альмере… Да, милорд. За это время Адриан возьмет Первую Зиму.

– Четыре, – сказала сестра. – Мы можем найти союзников. Надежда и Литленд, Южный Путь и Шиммери встанут, конечно, на сторону императора… Но нортвудцы и западники любят свободу, не отдадут ее без боя – даже Адриану. А рыцари Альмеры захотят отомстить за Аланис.

Отец проскрежетал:

– Нет.

– Согласен, милорд, – с горечью бросил Эрвин. – Никто не встанет на заведомо проигрышную сторону. Чтобы за нами пошли, мы должны доказать свою силу: выиграть хоть один бой против войск Адриана. А он не даст нам этого сделать. Он превосходит и числом, и скоростью, и мощью оружия.

– Да.

– И ждать в Первой Зиме, конечно, тоже нет смысла? Когда за нами придут, их будет столько, что не выстоят никакие стены.

– Да, – подтвердил лорд Десмонд.

– Что ж… благодарю за совет, милорд. Теперь я знаю, какими путями не стоит идти.

Он направился к выходу, Иона двинулась следом. Отец шепнул что-то, и мать перевела:

– Не сдавайся, Эрвин.

Сын обернулся со злой усмешкой на губах:

– И не думал.

* * *

– Хочешь спросить, что мы будем делать?

– Хочу, – сказала сестра. – Но боюсь обнаружить, что ты не знаешь ответа.

– Никогда не давай им почувствовать, будто ты чего-то не знаешь, или сомневаешься, или боишься. Не дай им понять, что ты – такой же человек…

– Чьи это слова?

– Отца. Не бери в голову. Просто воспоминание… – Эрвин подмигнул. – Что будем делать? Ну, для начала напишем письмо.

– Адриану?

– И ему тоже. Всем. Император обратился к лордам – мы последуем примеру. Мы предложим Адриану добровольно отречься от престола в пользу законного наследника, а всем, кто не желает склонять головы перед тираном, – встать на нашу сторону. Мы предложим собрать Палату здесь, в Первой Зиме, и общим голосованием лордов низложить Адриана.

Он помедлил, размышляя.

– Но это должно быть особое письмо… Не ультиматум, не угроза, привычная Северу… Адриан апеллирует к страху, и у него это прекрасно получается. Значит, мы будем взывать к иным чувствам. К гордости, чести, справедливости, жажде свободы, благородству. Первая Зима привыкла говорить языком железа и огня… в этот раз будет иначе. Хочу, чтобы в нашем обращении звучал свет, надежда и вера. Пусть в нем читается избавление от страха, который посеял Адриан. Пусть это будет письмо с душой. Лучше всех его напишешь ты.

– Я?..

– Конечно, сестра. Во мне слишком много политики, интриг, властолюбия – всей этой феодальной дряни… Мое письмо будет смердеть дешевым пафосом или манипуляцией, или тем и другим вместе. А я хочу, чтобы оно было искренним.

– Ты чернишь себя, братец. Я не слышу ни пафоса, ни дряни… – Сестра решительно кивнула. – Но, конечно, я напишу!

– Хочешь спросить, поможет ли это? – предположил Эрвин.

– Да.

– Нет. Самое лучшее обращение даст нам при удаче один Великий Дом из двенадцати. А при совсем невероятном везении – два. Палата ни за что не соберется, мы просто получим союзника. Чтобы добиться большего, нужна громкая победа.

– И… и что мы станем делать?

Он покачал головой:

– Мы с отцом перебрали все разумные стратегии – как видишь, они ведут к гибели. Значит, есть лишь один путь: действовать неразумно. Абсурдно, глупо. Как ни один опытный полководец, вроде нашего отца или Серебряного Лиса, ни за что не поступил бы!

Иона вдруг рассмеялась:

– Извини, милый братец, я уверена: вот это у тебя прекрасно получится!

– Укушу, – пригрозил Эрвин и попытался засмеяться в ответ.

В зимний сад, где секретничали брат и сестра, вбежала большая серая овчарка. С разгону прыгнула на Эрвина и обняла: поставив передние лапы ему на плечи, принялась горячо дышать в лицо. Длинный розовый язык норовил лизнуть герцога в нос, тот с переменным успехом уклонялся.

– Стрелец!.. Хороший!.. – растаяла Иона и принялась теребить густую шерсть на собачьей холке.

Эрвин ухватил пса за брыли и отодвинул на мало-мальски пристойное расстояние.

– Ну, друг мой, расскажи, не забыл ли ты уроки походной жизни? Не разучился ли выть? Поверь: если есть желание повыть, то сейчас – самое время!

Стрелец непонимающе склонил голову набок.

– Говори проще, – посоветовала Иона.

– Ррррав! – сказал Эрвин.

– Ав-вуууу! – с готовностью отозвался Стрелец.

– Милорд, вы нужны, – бесцеремонно заявил кайр Джемис, возникший следом за собакой. – Люди взволнованы известиями из столицы. Войско хочет видеть лорда.

– Объявите сбор офицеров. Я поговорю с ними.

– Кроме того, вас ищет кайр Роберт по поводу денег, кастелян – на счет поединков в гарнизоне, полковник Хортон имеет вопросы о снабжении временного лагеря, граф Лиллидей – о походе в долину Слепых Дев.

– Кто-то еще?

– Человек тридцать, милорд. Вам перечислить или список написать?..

* * *

Сегодня – только плохие новости. Если полночь осталась позади, но ты еще и не думал спать, – это еще сегодня или уже завтра? Как считается?

Эрвина оставили в покое глубокой ночью. Странная штука: весь день к нему шли с вопросами, и всегда – с неважными. Как наказывать участников дуэлей? В какой части долины разместить батальон горной стражи? Граф Шейланд дает всего пять тысяч эфесов, а не десять. Граф Лиллидей готовит свои войска для похода к Слепым Девам, но просит еще кавалерии. Полковнику Хортону не хватает транспорта для поставок фуража… И каждый проситель выглядел напряженно собранным, в словах каждого звучала скрытая тревога, каждый боялся задать главный вопрос: что будем делать, милорд? Знаете ли? Просто скажите, что знаете, как победить. Хоть намекните, что знаете!

Эрвин отвечал им. О неважном. Но твердо и спокойно, с привычной своей искристой иронией.

Что делать с дуэлянтами? Раздайте всему войску деревянные мечи. За три победы деревом – пять эфесов, почет и хвалебная ода. За одну победу железом – уютный каменный мешок и никаких шансов участвовать в походе.

Где разместить горную стражу? Тьма, в горах, конечно же! А именно, в тех, что между долиной Слепых Дев и Южным Путем. Если Уайт и Флеминг решат переметнуться, по дороге потеряют половину войска.

Граф недодал пять тысяч? Скотина… Ах, нельзя так о свояке? Ммм… половинчатые действия графа не отвечают грозному духу военного времени – лучше? Что ж, передайте ему в этой формулировке.

Лиллидею нужна кавалерия? Зачем? Штурмовать долину Дев и положить добрый батальон? Нет уж. Лиллидею нужны две роты – запереть долину, и полсотни катапульт – долбить с гор по лагерю изменников, пока те не осознают ошибочность своих политических взглядов.

Хортону не хватает транспорта? Телег, что ли?.. У городских купцов их полно. Потребуют денег? Платите. Нет, не монетой – размечтались! Векселями Дома Ориджин, чем же еще! Нет, не грабеж, а редкий шанс заработать! Когда герцог Эрвин-Победитель возьмет Фаунтерру, его векселя станут дороже золота!

Когда я возьму Фаунтерру… когда мы выступим … сейчас-то хаос, но в походе станет проще… кайры дерутся, поскольку дуреют со скуки, но после первой настоящей битвы… Эрвин говорил так, будто решению подлежат лишь текущие, сиюминутные вопросы, а в перспективе – все ясно. Войско выступит из Первой Зимы, и дальше все пойдет своим чередом, в полном согласии с задумкой герцога. Ни с кем, кроме отца и сестры, Эрвин не обсуждал свои планы… и все верили, что план имеется. Люди уходили от него твердыми шагами, полные уверенности. Собственно, за этим и являлись. Не за телегами и кавалерией – за верой в успех. Лорд Ориджин знает, как победить. На то и Ориджин!

И лорд говорил очередному посетителю:

– Все ясно, вопросов больше нет? Тогда ступайте. Через три дня выдвигаемся. Мирная жизнь – сущий кошмар! Скорей бы уже война!

Человек принимал за чистую монету и уходил с довольной миной на лице…

Последней пришла мать – далеко за полночь. На ней запас уверенности исчерпался. Герцогиня стала рассказывать о новом театре, о концертах, которые устроит ко дню Сошествия, о благотворительности. Сейчас это не волновало никого, и леди София Джессика страдала. Ей необходимо было, чтобы ее выслушали. Эрвин честно слушал. Но вдруг на полуслове мать сорвалась:

– Бедняжка Аланис… я пытаюсь не думать, и не выходит. Ведь это так ужасно! Ни стены, ни войска больше не дают защиты. В любой миг смерть может свалиться прямо с неба…

– Миледи, – процедил Эрвин, – не нужно! Вы жалеете Аланис? Я тоже, пусть и не любил ее. Хотите услышать, что с Ионой не случится такого же? Не случится, клянусь. Как я этого добьюсь? Не знаю. Как быть с тысячами искровиков Адриана? Не знаю! Что противопоставить Перстам Вильгельма? Тьма сожри, не знаю! Как только придумаю способ разбить сильнейшую армию всех времен, сразу скажу вам! А пока, прошу, давайте о театре.

На какой-то миг показалось, что герцогиня заплачет. Леди Дома Ориджин льет слезы в присутствии мужчины – это было бы чем-то вроде снега в июле. Но чуда не случилось. Леди София Джессика глубоко вздохнула, моргнула несколько раз и сказала:

– Ах, да, прости, я сбилась… О чем я говорила?

– Вы хотите поставить балладу о Терезе…

– Нет, о Семи Кораблях! Как можно быть таким невнимательным? Чем только забита твоя голова?.. Придется мне повторить с самого начала! Я поняла, что хочу увидеть в нашем театре полноценную трагедию. Комедия – это не искусство, а забавка для черни. Ведь ты согласен со мною?

Эрвин улыбнулся:

– Я люблю вас, мама.

– А я не стану любить ребенка, равнодушного к искусству! Так вот, для успеха трагедии нужно…

Когда она ушла, Эрвин тщетно попытался уснуть. Покрутился в постели, чувствуя то жар, то холод. Закрыл глаза, открыл, закрыл. Полежал носом в подушку. Встал, зажег свечу, налил орджа. Уселся на подоконник, принялся пить, глядя в окно.

Двор полон ночи: несколько пятен света ложатся на входы, а громады построек растворяются в темени. Их не различаешь глазом, но чувствуешь. Тесная темнота: протяни руку – упрешься в камень. Ощущение склепа… оно же – ощущение покоя. Нет разницы, если разобраться. Смерть и есть покой.

Звучат шаги во дворе – одинокие, потому очень гулкие. Фыркает конь, со стуком засова отворяется дверь. Поскрипывает ветряк искровой машины. Любой звук в стенах замка – даже упавшая капля воды – отчетлив и звонок, исполнен значимости. А за стеной лает собака – далекая, будто за горами. Как ни надрывается, все равно едва слышна. Тяв… тяв…

– Первая южная, – раздается голос караульного, и другие тут же откликаются:

– Вторая южная… Надвратная… Склады… Арсенал… Первая восточная…

Перекличка часовых – каждые полчаса. Любая ночь Первой Зимы размечена этими звуками. Северная колыбельная. Из детских лет Эрвин не мог вспомнить случая, чтобы мать пела у его кроватки, зато хорошо помнил, как учился угадывать время по голосам часовых: около полуночи они звонки, ближе к рассвету – тягучи, будто эль… Первые месяцы в столице Эрвин не мог спать без этих звуков, тишина казалась слишком тревожной.

– Вторая восточная… Казармы… Озерная…

Небо безоблачно. Светит Звезда, одинокая, как вечность. «Есть лишь одна Звезда», – так говорила Аланис Альмера, имея в виду себя саму. Звезда сгорела заживо. Тонкий янмэйский каламбур… И шутовской колпак на голове убитого герцога – еще одна милая шуточка. У императора теперь два шута: живой и мертвый. Мертвый забавнее.

Любопытно, Адриан уже заготовил третий колпак с бубенцами? Как он будет смотреться на голове Неженки?.. Говорят, Адриан – величайший император династии Янмэй. Сложно ли ему справиться с худшим из Ориджинов?

Внезапно кто-то забарабанил в дверь. Звук был просто оглушителен.

– Вы там свихнулись?! – крикнул Эрвин.

– Ты все равно не спишь, – ответил кузен Деймон-Красавчик.

– С чего ты взял?

– Под дверью светится. Впусти меня, кузен!

Эрвин нехотя отодвинул засов:

– Какого черта тебе не спится?

– Командую ночным караулом.

– А я, представь, нет… Чего тебе?

– Прибыли гости.

– Я счастлив! Прямо на душе потеплело.

– Это такие гости, что я подумал, ты захочешь их увидеть поскорее.

– Деймон, открою тебе тайну: ночами люди спят. Ну, кроме тех, кто в ночном карауле.

– И кроме тех, кто пьянствует в одиночку, – блондин указал глазами на чашу в ладони Эрвина.

– Ты – невежа. Герцог Ориджин в принципе не может пьянствовать. Иногда он предается глубоким раздумьям о стратегии… с чашей орджа в руке.

– Твое остроумие придется очень кстати, – сообщил Деймон, – в беседе с послами императора.

– С кем?!

– Послами императора. Его не такого уж величества Адриана.

– Серьезно?! Почему ты не сказал сразу?!

– Ждал, пока иссякнет поток твоего сарказма.

Эрвин уже одевался.

– Кто они?

– Итан Гледис Норма, имперский секретарь. И Марк.

– Что за Марк?.. Какого рода?

– Никакого. Просто Марк.

Секретаря Итана герцог не помнил. Возможно, видел когда-то при дворе – лицо смутно знакомо… Но вот Марк – потрясающе! Тот самый Ворон Короны – лукавый, хитрый, грозный начальник протекции! Адриан пожертвовал такую фигуру?!

Эрвин принял гостей в своем кабинете. Послы выглядели уставшими с дороги, помятыми и пыльными. Однако глаза у обоих горели. На лице Марка – живейшее любопытство, в зрачках Итана – тревога.

Герцог усадил гостей за стол, излучая светское гостеприимство.

– Приветствую вас в Первой Зиме! Вы очень устали? Желаете сразу отойти ко сну или сперва перекусить?

– Мне бы бараньих ребрышек, милорд, – заявил Марк, – и кружку горячего вина. Премного благодарствую!

– М…милорд, – только и выдавил Итан. Очевидно, он ожидал иного приема.

– Надеялись увидеть зверства северян? – угадал Эрвин. – Это у нас в планах на завтра. Сперва поешьте, выспитесь, а утром прикажу кого-нибудь повесить ради вашего удовольствия.

Секретаря передернуло, Марк ухмыльнулся:

– Когда будете у нас в Фаунтерре, непременно окажу вам ответную любезность, милорд!

Эрвин позвал слуг и велел принести еды для Ворона, а себе и секретарю – вина.

– Деймон, останься с нами, выпей.

Кузен охотно сел за стол.

– Ведь вы незнакомы? Позвольте вас представить друг другу: Деймон Эмилия Герда рода Агаты, мой милейший кузен. А это – Ворон Короны, самый влиятельный и жуткий простолюдин во всей Империи.

– Я польщен, милорд, – улыбнулся Марк.

– Нет, это я польщен, что именно вас прислал Адриан. Приму как знак исключительного внимания.

Ворон Короны отвесил учтивость кузену:

– Жаль, что я не видел вас при дворе, лорд Деймон Эмилия.

– Непременно окажусь там в ближайшем будущем, – подмигнул Деймон. – Может быть, даже раньше вас.

– Приезжайте непременно. Владыка ждет с раскрытыми объятиями всю семью Ориджинов и окажет вам самый теплый прием!

Эрвин ответил не менее двусмысленной любезностью, Деймон ввернул свое слово, Ворон Короны не остался в долгу. Итан следил за перепалкой, побледнев от напряжения. Его единственного почему-то не радовала беседа.

Принесли вино и еду, Ворон накинулся на лакомство, Эрвин наполнил кубки.

– За здоровье вашей прелестной сестры, – предложил Ворон.

– Благодарю вас, это так любезно.

– …и великого лорда Десмонда. Надеюсь, он полон сил?..

Эрвин помедлил с ответом.

– Знаете, господа, вот сейчас меня начал занимать вопрос: чему обязан вашим визитом?

Ворон проговорил, обгладывая ребрышко:

– Побеседовать с умным человеком, милорд, выпить вкусного вина, полюбоваться роскошными видами – отчего бы и нет? А горный воздух, по слухам, продляет жизнь…

Светловолосый Деймон не то чихнул, не то фыркнул. Эрвин перевел внимательный взгляд на Итана, и тот сказал:

– М…мы явились, чтобы уд…достоверить законность передачи власти в герцогстве.

– Ах, вот как… Вы, случайно, не зарезали своего отца, лорд Эрвин? Нет, что вы, господа, и в мыслях не было, это же так невежливо! Тогда не возражает ли ваша светлость, чтобы мы осмотрели тело лорда Десмонда? Конечно, господа, сейчас мигом откопаем и принесем!.. Нечто в таком роде, да?

– Это об…обычная про…цедура, с…совершенно законная, – выдавил Итан.

– Простите его, милорд, – перебил Ворон. – Молодой человек утомился в дороге и плохо соображает. Ему бы поспать. Не откажите в гостеприимстве!

– Я п…прекрасно… – запротестовал Итан, но Марк одним взглядом заставил его умолкнуть.

Это уже любопытно. Зачем Ворон избавляется от подручного?..

– Да, конечно, – согласился Эрвин. – Кузен, будь добр, выдели Итану спальню.

– Уютную спальню?.. – с ехидной улыбкой осведомился Деймон.

– Обычную спальню, где есть кровать и окна.

– Ага… – кузен выглядел разочарованным.

Он поманил секретаря за собой. Эрвин сказал им вслед:

– Великий лорд Десмонд заболел каменной хворью. Завтра вы сможете убедиться в этом, Итан Гледис Норма.

Двое исчезли, и в кабинет тут же вошел кайр из ночного караула, замер у двери, положив руку на эфес. Деймон не собирался оставлять герцога наедине с послом – весьма разумно.