Маска для лица с летальным исходом

— Расслабьтесь, — сказала Вера негромко. — Сейчас будет легкое покалывание, это нормально. Водоросли собирают вручную у берегов Бретани, смешивают с эмульсией из чёрной икры и наносят шёлковым шпателем. Одна процедура стоит примерно как месяц аренды квартиры в спальном районе.

Кира чуть не присвистнула. За такие деньги можно было бы рассчитывать на вечную молодость. Или хотя бы на то, что водоросли споют ей колыбельную и сделают массаж стоп. Но, судя по тому, что она слышала об Алле Рогозиной, вечная молодость оплачивалась отдельно.

Она закрыла глаза. Может, и правда — просто отпустить? Ну, подумаешь, записка. Ну, подумаешь, странные взгляды. Четыре дня — и она дома.

Дверь открылась.

— Можете идти, Вера, — раздался резкий голос. — Я сама закончу.

Кира открыла глаза. У кушетки стояла женщина — высокая, худая, с холеным лицом и холодными светлыми глазами. Белый халат сидел на ней как влитой, ни единой складки. Волосы стянуты в безупречный пучок. На губах — профессиональная улыбка, которая не имела никакого отношения к настоящей радости.

Алла Рогозина.

Инга исчезла за дверью мгновенно — Кира даже не успела заметить, как та вышла. Алла взяла шпатель и начала наносить водоросли на плечо Киры. Движения были точными, профессиональными, но какими-то слишком резкими. Как будто она не процедуру делала, а препарировала.

— Давно не виделись, Вика, — произнесла Алла, не глядя на нее. — Как бизнес?

— Хорошо, — ответила Кира, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В плюсе.

— В плюсе, значит. — Алла отложила шпатель и вдруг пристально посмотрела на ее лицо. — А кожу ты, смотрю, совсем запустила. Пигментация, расширенные поры... Мы же договаривались, что ты будешь появляться каждую неделю. А ты который месяц глаз не кажешь. Или ты думаешь, что можно просто так взять и исчезнуть. Водить меня за нос и тебе ничего не будет?

Кира замерла. Вика ничего не говорила про еженедельные визиты. «Отлично, — подумала она. — Теперь я еще и должница по косметологическим услугам. Список моих проблем растет быстрее, чем курс криптовалюты».

— У меня было много работы, — начала она.

— Работа, — перебила Алла, и ее голос стал жестким. — Я знаю, какая у тебя работа. Ты думаешь, я не вижу?

Она вдруг схватила Киру за запястье и развернула ее руку ладонью вверх. Взгляд Аллы впился в старый шрам на тыльной стороне ладони — едва заметный, оставшийся с детства, когда Кира упала с велосипеда.

— Кто ты? У Вики нет шрама на правой руке, — произнесла Алла тихо, почти шепотом.

Кира перестала дышать. «Вот и всё, — пронеслось у нее в голове. — Сейчас она вызовет охрану. Или полицию. Или сразу гробовщика».

Алла отпустила ее руку и сделала шаг назад. Теперь она разглядывала Киру так, как разглядывают подделку — с холодным, почти научным интересом.

— И кожа у нее сухая, — продолжала Алла, — а у тебя комбинированная. Я же вижу. И татуировки на пояснице у тебя нет. Я знаю ее тело, как свое собственное. — Она скрестила руки на груди. — Ты не Вика.

В кабинете повисла тишина. Кира слышала только стук собственного сердца и далекое журчание воды в трубах.

— Ты... ее сестра, — продолжала Алла, не дождавшись ответа. — Близнец. Вика упоминала однажды, что у нее есть сестра. Неужели она думала, что я не замечу подмены. — Она усмехнулась — коротко, зло. — Наивная.

— Послушайте... — Кира попыталась сесть, но Алла жестом остановила ее.

— Лежи. Процедура не закончена. — Она снова взяла шпатель и продолжила наносить водоросли, теперь уже чисто механически. — Передай сестре: я жду ее и деньги. Она знает, о чем речь. Если она думает, что можно спрятаться за твоей спиной, она ошибается.

— Какие деньги? — выдавила Кира. — О чем вы?

— Она знает.

— Но я не знаю! Я вообще не понимаю, что здесь происходит! Меня просили просто полежать в водорослях, а не играть в шпионские игры!

Алла остановилась. Посмотрела на Киру — и впервые в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение.

— Ты действительно не в курсе? — спросила она медленно.

— Нет! — Кира почти кричала. — Она попросила подменить ее на выходные. Никто не говорил ни про какие деньги, ни про какие угрозы!

Алла молчала. Потом швырнула шпатель в раковину и стянула перчатки.

— Слушай сюда, — сказала она тихо и жестко. — Твоя сестра должна мне деньги. Крупные. Если она не заплатит и не явится сама, я уничтожу ее бизнес. Поняла?

Кира сглотнула.

— Я не знаю, о чем вы. Она ничего мне не говорила.

— Мне плевать, что она тебе говорила. — Алла взялась за ручку двери. — Ты передай ей то, что слышала. Жду до завтра.

Дверь за ней закрылась. Кира осталась сидеть на кушетке, замотанная в пленку, чувствуя, как водоросли сползают по плечам. «Я уничтожу ее бизнес». Вика, что ты натворила? И почему я узнаю об этом от косметолога в перерыве между обертыванием и массажем?

Она смотрела в белый потолок и пыталась понять, в какой именно момент ее жизнь свернула не туда.

Поздний вечер

В номер Кира вернулась в полубессознательном состоянии. Приняла душ, смыла остатки водорослей, переоделась в пижаму и рухнула на кровать. Телефон молчал — Вика по-прежнему не отвечала на звонки.

«Твоя сестра должна мне деньги. Крупные. Если она не заплатит и не явится сама, я уничтожу ее бизнес».

Кира смотрела в потолок и пыталась сложить пазл. Вика — владелица сети фитнес-клубов, успешная бизнес-вумен, женщина, которая всегда «в плюсе». Кому и за что она могла задолжать? И почему ее косметолог угрожает уничтожить бизнес? Что такого знает Алла Рогозина, чего не знает никто?

И главное — почему Вика ничего не сказала? Врала про деловую встречу, врала про имиджевый уикенд, врала, врала, врала...

Кира села на кровати и обвела взглядом номер. И замерла.

Что-то было не так.

Кресло стояло не на том месте. Она точно помнила, что утром оставила его ближе к окну, а теперь оно было придвинуто к двери. Косметичка в ванной приоткрыта — а ведь она закрывала ее на молнию. И полотенце на вешалке висело иначе. В номере кто-то был. Пока она проходила процедуру, кто-то вошел в ее комнату и рылся в вещах.

Кира медленно обошла номер, сердце колотилось в горле. Проверила сейф — не тронут. Ноутбук — на месте. Деньги и документы — на месте. Ничего не пропало. Но кто-то здесь был. «Может, горничная», – мелькнула мысль в голове, но Кира тут же ее отбросила. Горничная приходит по утрам.

Когда она пришла, дверь была заперта. Тот, кто вошел, знал, как открыть дверь. Или у него был ключ. «Или у него есть универсальный ключ от всех номеров, — подумала Кира, — что еще хуже. Значит, это либо кто-то из персонала, либо кто-то, кто подкупил персонал. Прекрасно. Просто прекрасно. Я в раю, где у каждого есть ключ от моей комнаты, а у меня — даже не работает телефон».

Она бросилась к двери, проверила замок — заперто. Кира прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Всё. Хватит. Завтра утром она уезжает. Пешком, через лес, что угодно. Только не здесь.

Суббота, ночь

Сон не шел. Часы показывали начало первого. Кира лежала в темноте и прислушивалась к звукам курорта. Где-то далеко играла музыка — кажется, в баре еще гуляли гости. За окном стрекотали цикады.

А потом она услышала шаги.

Мягкие, крадущиеся — не поступь припозднившегося гостя, а осторожное, кошачье движение. Они приближались по коридору и затихли прямо у ее двери.

Кира перестала дышать.

Тишина. Долгая, вязкая, как патока. Потом — едва слышный шорох. Как будто кто-то провел рукой по двери. «Может, это просто горничная? В час ночи? Которая гладит двери? Очень убедительно, Кира. Просто замечательно».

Она медленно, на негнущихся ногах поднялась с кровати и подошла к двери. Припала к глазку.

В коридоре горел тусклый ночной свет. У двери, прямо напротив глазка, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, лица не разобрать — только темный контур. Он не двигался. Просто стоял и смотрел на дверь.

Секунда. Другая. Третья.

Силуэт медленно, очень медленно отступил в темноту. Шаги возобновились и стали удаляться — дальше по коридору, в сторону лифта.

Кира отшатнулась от двери, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. Она попятилась к кровати, не сводя глаз с двери.

Где-то рядом хлопнула дверь. И наступила тишина.

Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и не могла пошевелиться. Завтра утром она уедет. Завтра. Утром.

Если, конечно, доживет до утра.