Тень Великого Древа

– По вашему мнению, какого он рода?

– Не признавался, но ясное дело – высокого. Все приметы: ум, благородная душа, утонченная внешность. Боги его поцеловали при рождении.

– А какие книги он читает?

– В первую очередь, о вас.

Мира чуть не подавилась.

– Обо мне?! Такие существуют?

– Имеется подшивка статей из «Голоса Короны», посвященных вам. Там же и речи вашего величества, общим счетом уже немало набралось. Затем, баронет Дориан Эмбер ведет серию рассказов о жизни двора, там упоминаетесь и вы. Наконец, присутствует сборник лирических стихов, изданных анонимным капитаном гвардии…

– Анонимный капитан?.. Это Шаттэрхенд, что ли?!

– Автор скрыт псевдонимом, и я не стремился поднять завесу тайны. Стихи не из тех, что возбуждают интерес к личности поэта. Если желаете прочесть о себе, то скорей посоветую рассказы Эмбера, они не полностью лишены остроумия.

– Нет уж, о себе я прочту все! Такое нельзя упустить! Но все же окончите про Нави: какие еще книги он берет с полок?

– Многие, ваше величество. Он глотает их, как пирожки. История Династии, Шутовской заговор и его последствия, стили игры в стратемы, культура северных побережий – Нортвуда и Предлесья…

Архивариус нахмурил брови, стараясь вспомнить еще, а Миру осенило:

– Иными словами, Натаниэль читает все, так или иначе связанное со мной.

– Верное наблюдение, ваше величество. Ничего удивительного: вы – его благодетельница…

Но Мира увидела в чтении Нави совсем иной смысл. Он готовится манипулировать! Прежде подкупил ее умелой игрой в стратемы, теперь ищет новый ключик к янмэйской душе. Ах, негодяй!..

Минерва приказала бы удвоить наблюдение за ним – но в Святилище Пера и так было тесно от ее агентов. Четверка гвардейцев и столько же агентов протекции постоянно следили за тем, чтобы никто не навредил Нави, и чтобы он сам не вычудил чего-нибудь. Множество глаз наблюдали за каждым его шагом.

И ничуть не приближали разгадку.

* * *

– Я предлагаю свежий взгляд на проблему. Какая разница, бог ли он?

Мира опешила от такой постановки вопроса.

– То есть как?.. Если он бог, то нужно же, знаете ли!.. А если нет, тогда совсем другое дело!

Ворон Короны улыбнулся:

– Один мудрый дед учил меня: если хочешь поладить с человеком, называй его именно так, как он зовет себя сам. И это правило работало отменно. Если кто-нибудь считает себя богом – зовите его так, от вас не убудет. Ему станет приятно, он доверится вам и сделает все, что нужно.

Мира не нашлась с ответом. Ворон продолжил:

– Из показаний леди Лайтхарт мы знаем, что Натаниэль назвался богом навигации. Однако он никогда не требовал поклонения, молитв, жертвоприношений, и даже напротив, застеснялся, когда Дороти предложила все это. Выходит, этот парень видит себя этаким скромным богом, без пафоса, на короткой ноге со смертными. Для нас совсем не сложно принять эти правила игры. Не нужно унижаться и бить поклоны, достаточно признавать его божественное происхождение и время от времени взывать к его мудрости.

– Разве это не ложь?

– Если и ложь, то точно не наша. Он первым начал, мы лишь повторили.

– Да, но какова цель? Чего мы этим добьемся?

– Всего, что нам от него требуется.

Мира задумалась.

– Я хочу, чтобы он строил укрепления вместо меня.

– Он будет строить, только попросите, как бога, а не приказывайте, как подчиненному.

– Чтобы вылечил Итана.

Марк посмурнел:

– Нави был готов, загвоздка в самом Итане – он уже ни во что не верит. Я пытаюсь его убедить, но пока безуспешно.

– И кайра Сорок Два.

– Но и тут возражает не Нави, а Роберт Ориджин. Начните уважать Натаниэля – и весь двор станет ему доверять, в том числе казначей.

– Хм. Еще я хочу правды.

– Какой? Нави не знает фактов, поскольку не помнит детства. Он может сказать лишь то, во что верит. И он уже сказал: бог навигации.

Мира погрызла ноготок.

– Ладно, сударь, а как вам понравится такое: Натаниэль обещал убить Пауля, если я дам ему Вечный Эфес?

Ворон не удивился:

– Мне доложили. Не хочу критиковать свою лучшую ученицу по сыскному делу, но, боюсь, вы поступили неразумно. Зачем было отказывать ему? Стоило положить Эфес на стол и спросить с живейшим интересом: «Боже, как вы убьете Гной-ганту? В чем состоит ваш божественный план?»

– И… что бы он сказал?

– Не знаю, ваше величество. Предлагаю выяснить.

– Сейчас?..

Ворон склонил голову:

– Мы ничем не рискуем. Агенты следят за Нави, один ваш приказ – и он будет в кандалах. К тому же, у меня большой опыт разговора с богами!

Мира вызвала Натаниэля в беседку, в которой когда-то играла с Адрианом. Нави явился прямиком из библиотеки, держа подмышкой несколько книг. Вид он имел робкий и нерешительный.

– Ваше величество, я принес «Легенды Степи» в четырех томах, закладками отметил нужные отрывки. Они доказывают то, что говорил вам при прошлой встрече – ну, об архетипах и культуре шаванов.

– Благодарю, положите их сюда. Мы позвали вас для иной беседы…

Минерва запнулась. Она не имела понятия, как говорить с богом, особенно если ты не уверена, бог ли он. Покосилась на Ворона, и тот охотно перенял инициативу. Отвесив поклон, Марк воскликнул благоговейно:

– Боже, мы смиренно просим твоей помощи! Гибель грозит Империи. Орда Гной-ганты прошла половину Альмеры. Войско Фарвеев бежало, приарх Галлард встал на сторону шаванов. Беженцы приносят жуткие слухи: Гной-ганта беспощаден и неуязвим! Боже, лишь ты один можешь остановить его!

Нави недоверчиво повел бровью:

– Вы же не верили мне.

– Прости нас, боже, мы виноваты пред тобою! – Марк ударил себя в грудь. – Лишь одно может оправдать нас: человеческий ум всегда сомневается в новом знании. Такими вы нас создали, а значит, так и должно быть. Прежде, чем поверить, следует посомневаться.

Нави скривил губы:

– Я вас не создавал, мое дело – навигация…

– Поиск путей – великая наука! Тот, кто находит маршруты, властвует над самим пространством.

Юноша приосанился. Глуповатая лесть Марка достигла его души. Мира подумала: век живи – век учись. Иногда нужно умничать, а иногда – льстить и строить дурака.

– Что же вас убедило? – спросил Нави.

Марк удивился, аж выпучил глаза:

– Так ведь ты, боже, при самой первой встрече привел доводы! Управляешь Предметами – раз, совсем не стареешь – два, гениально вычисляешь – три, все знаешь наперед – четыре…

С каждым аргументом он загибал пальцы и в итоге показал юноше целый кулак:

– Вот сколько доводов набралось! А что мы сразу не поверили – так это лишь от тугодумия и природных сомнений. И еще немного сбило с толку, что ты не исцелил Итана. Но потом-то я узнал, что ты его запросто мог поднять, это он сам по глупости отказался.

Нави шмыгнул носом:

– К сожалению, не запросто. Я ведь не бог медицины. Было бы трудно и болезненно…

Марк развел руками:

– Ну, да, как иначе-то? Что дается без боли, того мы не ценим. А что через кровь и пот – это и есть самое лучшее в жизни. Если я все-таки уговорю Итана, и еще одного кайра – исцелишь их, боже?

– Конечно. Только не говори «боже», зови по имени.

– Как прикажешь!

Нави почувствовал себя уверенней, выбрал скамью, уселся. Кажется, тогда на его месте сидел Айден Альмера.

– Стало быть, вашему величеству нужна моя помощь?

– И не только ее величеству, а всем честным людям Империи Полари! Шаваны грабят и жгут, убивают и берут в рабство. А покуда с ними Персты Вильгельма и Гной-ганта, управы на них нет!

Нави отметил:

– Давеча владычица собиралась строить укрепления – этакую, хм, Великую Янмэйскую стену. Сей проект сорвался?

– Напротив, строительство идет полным ходом, и ее величество готова лично поучаствовать при помощи Перчатки. Но укрепления защитят лишь крупнейшие города Короны. А как же села и деревни? А другие земли?.. Орда Гной-ганты – хуже сизого мора!

– Вы просите меня остановить ее?

Марк сжал руки перед грудью, воздел глаза к небу:

– Умоляем!

Нави тяжело вздохнул:

– Я не смогу.

Ворон прочистил ухо:

– Боже, я ослышался… Что ты сказал?

– Ты услышал верно. Я не могу остановить орду.

Мира закусила губу: тьма сожри, вот идиотка! Стоило уступить этому Нави, как он сам честно признал свои возможности. Минерва, не спорь с людьми!

Ворон изобразил глубокую печаль – сгорбил спину, опустил плечи:

– Как же так? Почему?.. Наверное, лишь бог войны может помочь…

– Дело не в этом. Момент упущен. Пауль не зря пришел во Флисс: он возьмет флот приарха и треть шаванов, и уплывет в Уэймар. Ту орду, что пойдет на столицу, поведет не Пауль, а другой вожак.

Мира и Марк переглянулись. Прежде они избегали обмена взглядами: перемигиванье слишком явно выдает игру. Но тут было сложно удержаться. Если Нави прав, и Пауль действительно уплывет на север, то это ценнейшие сведения. Орда уменьшится и потеряет самого страшного лидера. Опасность для Фаунтерры снизится наполовину.

– Однако, – продолжил Нави, – я все еще способен убить Пауля. И главное: это необходимо сделать. Я понимаю, с вашей точки зрения худшей бедою кажется орда с Перстами Вильгельма. Но это вовсе не так. Самая жуткая опасность – сам Пауль. Особенно – Абсолют в его руках.

Марк нахмурил брови:

– Гной-ганта служит Духу Червя. Он хочет обратить в прах весь мир…

Нави только отмахнулся:

– Это чушь, пропаганда. Гной-ганту выдумали шаваны, нигде в трудах Праматерей нет такого существа. Пауль ловко использовал степной миф.

– Тогда кто же он такой?

– Слуга Темного Идо.

Мира уточнила:

– В метафорическом смысле?

– О, нет, в самом прямом! Темный Идо – владыка хаоса, а Пауль – его солдат. Он собирается отпереть врата и впустить хаос в подлунный мир.

Ворон испуганно всплеснул руками:

– Боже, неужели правда? Сам владыка хаоса приказал Паулю…

– Нет, это работает иначе. Приказы – часть порядка, хаос не пользуется ими. Слуги хаоса – рабы своих страстей. Паулем правят два чувства: жажда и презрение. Из-за жажды он убивает. Без конца, при всяком случае, в любых обстоятельствах. А презрение к вам, смертным, однажды заставит его открыть портал. И хаос ворвется на землю.

– Прости, боже, я не уразумел… Как это – откроет? Прочтет какое-то заклинание? Принесет жертву?..

Нави мрачно усмехнулся:

– Жертвы он приносит каждый день, с тех пор как покинул подземелье. А вот магия не важна. Чтобы открыть портал, нужен ключ и замок. Ключ – это набор Предметов, который вы зовете Абсолютом. Замок находится в месте, недоступном для смертного. Но Пауль сможет попасть туда и вставить ключ в замок. Он сделает это сразу, как только презрение пересилит жажду. Тогда ваш мир умрет.

Ворон вскричал:

– Святые Праматери! Темный Идо убьет всех людей?!

– Не так просто. Видите ли, геноцид – инструмент порядка. Люди истребляются согласно четкому и ясному критерию: все чернокожие, все иноверцы, все жители Полариса. Для владыки хаоса это слишком скучно. Он не будет собою, если станет действовать по правилам. Нельзя угадать, сколько людей убьет Темный Идо: может, тысячу, может, миллион, а может, вовсе никого. Но одно можно гарантировать: он уничтожит любой порядок. Всякая структура будет стерта в порошок. Не станет религии, морали, сословий, законов, чести. Исчезнут графства, гильдии, замки, цеха, ордена, школы, университеты. Пропадут города и деревни, даже сами понятия – мещанин и крестьянин. Не останется никаких правил, кроме одного – отсутствия правил.

Натаниэль перевел дух и окончил:

– А что касается человеческих жертв… Я думаю, в названных условиях люди сами перебьют друг друга.

Ворон схватил себя за волосы:

– Божечки святые, какой ужас!

– Холодная тьма, – выронила Мира.

Она ощутила тревогу. Юноша говорил твердо, но без тени фанатизма. Ни пены у рта, ни пылающих глаз – лишь убежденность ученого в том, что его расчет верен. Она спросила:

– Люди превратятся в стадо?..

– О, нет. Стадные животные имеют иерархию, нормы и правила поведения. В вашем случае все это рухнет с приходом хаоса. Правильная аналогия – толпа безумцев, которых выпустили из палат и бросили без присмотра.

– Как Темный Идо добьется такого?

– Он появится. Этого хватит.

– А чтобы он появился, нужно отпереть замок при помощи ключа?

– Да, ваше величество.

– И ключ – это Абсолют? Разве он не дает бессмертие?

– Дает, но это вторично. Побочный эффект. Главная задача Абсолюта – совсем другая.

Тревога усилилась, холодок прошел по спине.

– А Кукловод знает об этом? Он сможет отпереть замок?

– К счастью, нет. Смертный неспособен. Только Пауль… или я.

Ворон взмолился, воздев руки к Натаниэлю:

– Боже, не бросай нас! Не оставь на съедение врагу рода людского!

Он все еще играл. А вот Мире стало уже не до шуток:

– Как остановить Пауля?

– Прошлый способ устарел, теперь будет сложнее. Но я произвел расчеты и вычислил новый путь. С вероятностью восемьдесят шесть процентов я смогу победить его, если получу от вас…

Нави замялся. Мира понимала: сейчас он снова попросит Вечный Эфес. Что она сделает? Очевидно, спросит о планах, как и задумывалось. Но если Нави изложит приемлемый план – что тогда? Доверит ли она величайший символ власти этому… Кому? Безумцу или богу?..

– Во-первых, Перчатку Могущества, – сказал Нави. – Во-вторых, Предмет под названием Птаха без Плоти. В-третьих, корабль с экипажем. А также, конечно, Вечный Эфес.

– Птаха без Плоти хранится в Шиммери… – начала Минерва, и лишь потом осознала.

Птаха без Плоти – один из исконных Предметов Праматерей, сама Елена-Путешественница владела им. Перчатка Могущества – не только память о Янмэй, а еще и важнейший инструмент обороны столицы. И Вечный Эфес – самый знаменитый из символов Династии. Нави запросил не просто три Предмета, а три бесценных святыни!

Ворон Короны, ничуть не удивившись, дал ответ:

– Что пожелаешь, боже, все к твоим услугам! Только позволь немножечко узнать о твоем плане. Очень уж страшно оставаться в неведении…

Нави пожал плечами:

– Если вкратце, я перехвачу Пауля, когда он будет пересекать Дымную Даль. С помощью Птахи высмотрю его на расстоянии, с помощью Перчатки быстро приближусь, а Эфесом нанесу удар. Имеется масса тонкостей, которые я опущу: они слишком сложны для вашего ума…

– Конечно, боже, мы и не просим. Где нам постичь всю глубину твоей мысли! А скажи, нельзя ли как-нибудь обойтись без Перчатки? Не прими за дерзость, просто она очень нужна – сама владычица будет строить ею…

– Я уже говорил ее величеству: это пустое дело. Укрепления бесполезны, главное – убить Пауля. Но владычица хочет сравняться с Янмэй Милосердной, а для этого нужно что-нибудь построить…

– Увы, мы, смертные, не лишены недостатков. Прости нас, боже. А можно хотя бы включить в команду корабля десяток-другой надежных воинов? Они защитят тебя в случае нападения пиратов, а потом, когда исполнишь свое святое дело, быстренько привезут обратно все три Предмета. Владычица успеет построить если не целую стену, то хотя бы парочку башен…

Нави нахмурил брови:

– Я советую назначить на корабль такой маленький экипаж, какой только возможен. С вероятностью больше двух третей судно и команда погибнут в бою с Паулем.

– Ой, защити нас Праматерь! Но ты-то вернешься неуязвимым, правда? И привезешь назад…

– Вероятность моего выживания и сохранения Перчатки Могущества практически равна вероятности успеха – восьмидесяти шести процентам. Что касается двух других Предметов, то с вероятностью больше половины они будут утрачены.

Тогда Мира вмешалась в беседу:

– Позвольте уточнить. Корабль, команда, Вечный Эфес и Птаха без Плоти наверняка будут потеряны. Перчатка Могущества останется у вас, но где окажетесь вы вместе с нею – никто не знает, поскольку без корабля вам будет затруднительно вернуться. Иными словами, я отдам три Предмета – и больше их никогда не увижу. Верно я поняла ваш план?

– Это цена за спасение мира!

– Конечно. Само собой разумеется.

Вот теперь она злилась на себя: за пережитый испуг, за ту постыдную минуту, когда она поверила сказке о Темном Идо. Работа дерзкого мошенника! Он ведь даже не таится – не дает клятву вернуть Предметы, не ручается всем святым, не предлагает залога. Нагло, открыто говорит: возьму и не верну. Настолько он уверен, что обман удался! Даже не сомневается, что мы признали его богом!

– Конечно, – повторила она. – Три Предмета за спасение мира – это сущая безделица.

Лишь тогда он ощутил подвох:

– Ваше величество, что вас смущает?.. Ведь правда, малая цена. Жалко только матросов с корабля. Наберите добровольцев, скажите честно, что их ждет, обещайте большую награду их семьям.

– Сказать честно? Последовать вашему примеру?

Он поморгал:

– Но ваше величество… что не так?!

– Даже не знаю. Видимо, дело просто в моем капризе. Мы, смертные, так несовершенны.

Она махнула гвардейцам:

– Аудиенция окончена. Сударь возвращается в библиотеку.

Лицо Нави исказилось нарочитым страданием, чуть ли не болью:

– Ваше величество, это страшная ошибка! Вы губите себя, империю, весь мир!

– Слишком наиграно, сударь. Плохая игра.

Его взяли под руки и повели прочь. Нави крикнул через плечо:

– Валы бесполезны! Вам не шаваны угрожают, а свои! Бойтесь генералов, бойтесь Лабелина!

Императрица уже не слушала его. Обратилась к Ворону Короны, который едва сдерживал смех:

– Благодарю, сударь, вы развеяли мои сомнения.

– А он хорош! – Восхитился Марк. – Экая скромная уверенность: да, мол, я бог, обычное дело. Остановить орду? Нет, это слишком мелко, я спасаю только мир целиком. Всего за три Предмета…

– Он будто сам себе верил.

– Хорошие лжецы именно так и поступают: первым делом убеждают самих себя. Но и ваше величество сыграли славно! Я снял пред вами шляпу в тот момент, когда вы будто бы испугались. Очень натурально, ни тени подвоха!

Потому, что испуг был настоящим, – со стыдом подумала Мира. Она хотела спросить: «Если Нави лжец, то откуда власть над Предметами?» Поняла, что Марк спросит в ответ: «А сами как думаете?» И почти без труда нашла разгадку: Нави – бывший человек Кукловода. Когда-то он служил Виттору, потом бросил его и ушел своим путем – с первокровью в жилах. Отсюда и власть над Предметами, и скрытая ненависть к Паулю, и желание спрятаться, затаиться в лечебнице, пока Виттору не надоест искать. А долгая молодость – ни что иное, как влияние первокрови.

Последняя догадка заставила Миру улыбнуться: значит, я тоже не буду стареть? Какое приятное открытие! Но она не успела поделиться с Вороном: к беседке подошел Дориан Эмбер, первый дворцовый секретарь. По ее знаку он был пропущен гвардейцами.

– Милорд Эмбер, по лицу вижу: вы пришли с новостями.

Он выглядел так, будто придумал скабрезную шутку и борется с соблазном высказать ее.

– Хорошо, что нашел ваше величество именно в этой беседке. Она как нельзя лучше подходит для новости: в Южном Пути появился Адриан!

Сердце застучало в груди, кровь прилила к лицу. Мира знала, что Адриан вернется рано или поздно, но все же не была полностью готова.

– Благодарю вас, милорд. Я ожидала этого события.

Ямочки на щеках Эмбера стали глубже.

– Ваше величество, это лишь часть моего сообщения. Самое любопытное впереди: Адриан сошел с корабля в Грейсе – и сразу же… вступил в брак.

– Как?.. С кем?!

– Боюсь, ваше величество, вы не поверите!

Стрела – 3

Август 1775 г. от Сошествия

Рейс

Владычица Юлиана снискала славу еще в молодости. К тридцати годам она провела военную реформу, результатом которой стала внушительная победа в Альмере. Дворяне признали незаурядный талант императрицы и стали называть ее Великой.

Подобно многим янмэянкам, Юлиана была падка на похвалы. Однако тут решительно восстала против лестного прозвища:

– О, нет, сколько можно! Великие полководцы, великие лорды, великие ученые. Наша история набита великими людьми, словно утка – яблоками. Не смейте звать меня так. Я – Юлиана Широкая.

Двор принял это как простительную блажь: пускай будет Широкая, коль ей угодно. Но годы шли, и множились блестящие успехи Юлианы. Освобождение Надежды, победа на Гулком броде, бурное развитие морского флота, Столетний договор с шиммерийцами (действующий и поныне), а венцом всему – общеимперский свод законов. Годы правления Юлианы вошли в историю как долгая весна: империя Полари цвела неувядающим цветом. Прозвище «Великая» вновь и вновь появлялось рядом с именем государыни.

С немалым упорством Юлиана удаляла «Великих» из документов, книг, стихов, табличек на портретах. Во всеуслышание журила придворных:

– Поймите, господа: «великий» означает огромные амбиции. Человек жаждет быть очень большим, крупнее всех вокруг. Что это, как не жадность? Намного ценней амбиций для владыки – широта взглядов. Когда правишь большою страной, нужно смотреть так широко, чтобы видеть ее всю целиком, от края до края, на много лет вперед. Если верите, что я это могу, зовите Юлианой Широкой.

Стоит заметить: даже к пятидесяти годам императрица не поддалась полноте. Она имела шесть футов роста и была стройна, как кипарис. Министр двора деликатно указал на несоответствие:

– Ваше величество может ввести в заблуждение потомков. Не всякий уловит глубокую мудрость, вложенную в прозвище «Широкая». Его могут – да спасет Праматерь! – приписать вашей внешности.

Юлиана рассмеялась:

– Я не слыхала большей нелепицы!

Министр выложил козырь на стол:

– Ваше величество, ганта Мирлай прислал в подарок ваш портрет, выполненный известным мастером из Рей-Роя. Позвольте вручить его.

Владычица была приятно удивлена:

– В Степи настолько развита живопись, что имеются даже известные мастера?

– Живописные полотна не в чести у шаванов. Зато степняки весьма искусны в изготовлении ковров. Рисунки на них поражают фантазию.

С этими словами министр велел внести и развернуть подаренный ковер. Рисунок действительно поразил Юлиану. Изображенная дама обхватом талии и пышностью груди затмила бы лучшую дойную корову. Трон под ее седалищем выглядел детской табуреткой, могучие бедра дамы выступали далеко за границы престола. Внизу портрета золотой нитью значилось: «Императрица Юлиана Широкая». Скрепя сердце, владычица приняла неизбежность и согласилась зваться Великой. Под этим именем и вошла в историю.

А вот что любопытно: ни ганта Мирлай, ни мастер ковровых дел не пытались высмеять Юлиану. Напротив, в те времена в западных землях ценились пышные дамы: верилось, что они рожают самых здоровых детей. Обе любимые жены Мирлая имели по двести фунтов весу. Выходит, шаванский мастер и степной вождь хотели своим подарком польстить императрице. Той самой, что покорила их народ! Как это возможно?..

Сама Юлиана связывала свою популярность с кодексом законов, в котором столь бережно учла традиции и нравы всех земель. Однако шаваны, глухие к юриспруденции, полюбили ее за инженерное чудо: Юлианин мост. Он связал берега священной реки Холливел, доселе непокорной зодчим, и создал легкий путь из Рейса в Альмеру. Шаваны получили возможность продавать в центральные земли скот – в любое время года, в любых количествах. Империя бурно развивалась, население росло, лорды охотно закупали коней, коров, шкуры, мясо. Благодаря мосту, на Степь пролился целый дождь серебра.

Первым возник маршрут от Юлианина моста к новой столице Рейса – Рей-Рою. Затем шаваны соседнего графства Холливел пожелали иметь долю в торговле и протоптали путь от моста к себе в Корден. А потом и бароны Мельниц, потомки меченосцев, связали маршрутом Юлианин мост и древний город Фейрис. Холлы не слишком любили реев, реи – холлов, и уж подавно те и другие терпеть не могли меченосцев. При въезде на мост возникали конфликты, которые частенько оканчивались кровью. Не для защиты Альмеры от западников, а во избежание ссор между западными народами, Юлиана велела возвести Славный Дозор. Гарнизон этого форта исполнял важную задачу: следил, чтобы на подходе к мосту шаваны не грызлись друг с другом, а мирно и культурно строились в очередь. В зоне наблюдения гарнизона находились ближние к мосту восемь миль степи. На девятой миле дороги расходились: одна отпадала на юг, к Рей-Рою, другая изгибалась к северу и вела в Корден, третья шла прямиком на запад, аж до самых Мать-мельниц. Конечно, каждая из этих дорог обросла поселками, станциями, трактирами и базарами. Несклонные к оседлой жизни шаваны в данном случае сделали исключение – уж очень заманчивы были места вдоль такого доходного маршрута. Ближайший к Юлианину мосту поселок расположился в девяти милях от Славного Дозора и получил название Трезубец – поскольку стоял на развилке дорог. В начале августа 1775 года от Сошествия туда прибыла с малою свитой одна таинственная дама.