Последний Архитектор

Звонкий девичий голосок заставил Энид остановиться у одной из станций рельсовой транспортной системы, или, как их сокращенно называли, РТС. Не успела девушка обернуться, как чья-то теплая рука легонько коснулась ее плеча.

— Привет! Ты к нам? — прозвучало у самого уха.

Перед Энид предстала девушка с длинными розовыми волосами, собранными на затылке в небрежный пучок, и глазами аквамаринового цвета. Поверх белого лабораторного халата был накинут бежевый кардиган в пол, в руках покоилась пластиковая коробка, перевязанная коричневой лентой. В уголках глаз от яркой улыбки виднелись маленькие морщинки.

— Диана, здравствуй. Я не заметила, как ты подошла. Нет, мне нужно к Главным вратам, —ответила Энид. Несмотря на малое расстояние между ними, едва ли в полтора шагу, она не стала увеличивать дистанцию, как и натягивать на лицо дежурную улыбку.

— Ого! Неужели в гости к Фреду? Если да, то не спеши, он обещал сегодня зайти в наш отдел, передать новую партию ультрафиолетовых лампочек, — сказала Диана с придыханием. Судя по всему, Энид она заметила еще на мостовой и, чтобы догнать подругу, решила перейти на бег. Ее щеки слабо раскраснелись, а на лбу выступили крохотные бисеринки пота.

— Нет, не к нему. Это по работе, мне предложили участие в одном проекте, — ответила Энид. «Не предложили, а скорее поставили перед фактом», — проскользнула слабая мысль на задворках сознания. — И мне уже стоит поспешить.

— Ох, я тебя задержала. Но, может, я зайду к тебе на днях? Мы давно не виделись. Фред, я думаю, тоже сможет присоединиться, — спросила девушка, глядя в глаза Энид.

— Конечно, я напишу, когда это можно будет устроить. До встречи, — ответила та подруге и продолжила путь к вратам.

— Увидимся! — раздалось ей громко вслед.

За пять минут до назначенного времени Энид стояла у входа во внешний круг. Массивный арочный проход высотой в девять метров был выполнен из толстых лент металла толщиной в пятнадцать-двадцать сантиметров, переплетающихся в замысловатый узор, напоминающий соты. Фред рассказывал, что при необходимости арка превращалась в сплошную стальную стену. Ленты двигались, перекрывая проход и расширяясь, сводя щели к минимуму

Рядом с ней остановилась массивная черная машина. Угловатые детали и глухой рев мотора придавали этому мрачному монстру воинственный и угрожающий вид: ни ручек, ни зеркал, ни видимых стыков панелей. Прежде ей не доводилось передвигаться на таком чуде современного машиностроения, она предпочитала перемещаться преимущественно пешком.

Один из фрагментов корпуса отъехал в сторону, и из салона, разнося легкий запах ткани и кожи, вышел Сент-Клер.

— Мне весьма импонирует ваша пунктуальность, мисс, — сказал Архитектор, галантно подавая руку девушке.

— Добрый день, — ответила Энид и, следуя социальному алгоритму, вложила ладонь. Подобное касание ничего не всколыхнуло в её душе. Однако она отметила холод, исходящий от чужих пальцев и проникающий даже сквозь ткань плотных белых перчаток мужчины. Усадив спутницу на пассажирское сиденье у лобового окна, мужчина направился в противоположную от её двери сторону. Фрагмент автомобиля у соседнего места послушно отъехал, стоило мужчине провести по нему ладонью.

Оказавшись в машине, Сент-Клер начал водить по сенсорному дисплею, простраивая маршрут. Экран загорелся зелёным светом. Прозвучал короткий звук перебираемых струн, и транспорт тронулся с места. Выехав за пределы Главных врат, герои оказались в зоне проживания Аудиторов. За окнами проносились мириады небольших светлых зданий с угловатыми крышами, аккуратными двориками и чистыми улочками. Растительность встречалась нечасто, большинство жилых строений были одноэтажными. В отличие от домов центральной части Ньюука, стены здесь покрывали панели не из синтетических монокристаллов, а из прочного стеклопластика. Людей было значительно больше, и если в окружении Энид время от времени проскальзывали модники, одетые в биошелк, то здесь предпочитали одежду преимущественно из софтшелла.

В машине было тихо: никто из пассажиров не стремился начать диалог. Постепенно ряды строений начали редеть и спустя полчаса исчезли практически полностью. На смену некогда оживлённым улицам пришла пустая широкая трасса, на обочине которой сиротливо стояли фонарные столбы. Время от времени мимо них проезжали автомобили, выглядевшие значительно скромнее транспорта Сент-Клера. Некоторые, судя по размерам и эмблеме зелёного круга с вписанным в него треугольником на кузове, перевозили груз из теплиц, этаж которых располагался под самой поверхностью Ньюука. Наконец, автомобиль Архитектора подъехал к большому грузовому лифту, расположенному на окраине внешнего контура. В ожидании открытия дверей прошло не больше минуты. Стоило машине заехать внутрь, а кабине тронуться, как новый знакомый прервал тишину.

— Итак, мисс Ватаца, как вы знаете, основа нашего общества строится на структуре и, прежде всего, на контроле. На мой взгляд, сам культ Чистого Разума покоится на фундаменте возведенного нами порядка. Однако для большинства представителей «золотой молодежи» его значимость скрыта. Именно поэтому сегодня я хочу познакомить вас с энтропией в чистейшем ее проявлении. Вам стоит увидеть к чему ведет падение контроля и осознать ценность всего, что дал вам Консенсус, — сказал Архитектор, не оборачиваясь к девушке.

Кабина опускалась долго. Периодически звучавшие звуковые сигналы, а также зажигающиеся поочередно лампочки на одной из стен лифта указывали на то, что спустились они глубоко. На первом подземном уровне располагались теплицы и фермы, за ним следовал ярус фабрик и заводов, окружающих атомную электростанцию. Конечная же цель поездки Энид находилась ниже, у самого основания Оазиса на глубине в шестьсот метров, где располагалось место обитания самой многочисленной части современного общества - Исполнителей.

Тишина в салоне и редкие взгляды Архитектора, которые Энид ловила боковым зрением, не добавляли комфорта. Наконец короткий звонок и открывшиеся двери оповестили о конце ожидания. «Мы прибыли в трущобы», — подумала девушка, стоило транспорту начать движение. Едва взглянув в окно, Энид словно окаменела. Дыхание стало прерывистым, воздух, казалось, поступал через раз, а пульс участился. Свет огромных прожекторов, находящихся на высоте около двухсот метров, и желтоватый цвет «потолка» создавали ощущение нахождения на поверхности, однако окружающая картина была в корне иной. Колоссальное множество высоких, местами покосившихся домов, подобно пшеничным колосьям в поле, занимало всё свободное пространство вдоль окрестных дорог. Материал стен Энид разобрать не смогла, но, судя по обвалившейся местами кладке, это был печатный грунт - дешевый, но быстро изнашивающийся материал.

Чем ближе они подъезжали к городу, тем сильнее было давящее ощущение в груди девушки. Казалось, словно стены волн бушующего океана приближаются к ним, грозясь снести всё на своем пути. Вдоль тусклых серо-коричневых строений сновали люди - неисчислимое множество людей. Рабочие в серых костюмах с опознавательными знаками разных производств несли за спиной авоськи с коробками питательных батончиков и гелей. Дети, мужчины и женщины, часто в более чем скромных одеждах из рециклата, ходили, бежали, хромали. Подобно муравьям до военных времен, не оглядываясь, они спешили по своим делам. Время от времени в толпе мелькали люди в форме службы безопасности с шокерами и пневматическими пистолетами в кобурах - то были Надзиратели. Заметив приближение явно дорогого автомобиля, один из них прищурился и, направившись в глубь толпы, что-то набрал на коммуникаторе.

Между тем машина остановилась у какой-то площади. Проходившие мимо люди при виде нее либо старались ускорить шаг, либо, наоборот, замедлялись, с пристальным вниманием наблюдая за происходящим. Сведенные брови, подрагивающие губы, сощуренные или расширенные глаза - бесконечная череда реакций разного вида мелькала калейдоскопом в окне. Казалось, словно разум Энид очутился под толщей воды: она, как застывшая каменная статуя, не меняя своего положения, смотрела в окно, но будто уже ничего не замечала.

— Прикройте лицо и выходите. Мы направляемся к Надзирательному пункту, — внезапно сказал Сент-Клер.

На ее колени опустился металлический обруч, к которому крепилась черная ткань-хамелеон. Стоило вуали коснуться девичьих глаз, как ее цвет тут же сменился. Со стороны она по-прежнему казалась матовой и черной, однако взор Энид ничто не замутняло. Подчиняясь словам Архитектора, девушка вышла из машины. Воздух снаружи салона оказался спертым, он слабо отдавал сажей и машинным маслом. Плотно запахнув пальто, Гаррет оглядел окружение. Его руки были скрещены на груди, а лицо закрывала аналогичная вуаль. Немедля ни секунды, Архитектор направился к высокому зданию с надписью «Надзирательный пункт №6», что стояло в самом центре площади. Оказавшись объектом внимания ничего не понимающих людей из трущоб, ловя на себе взгляды множества людей, под которыми залегли тени, Энид чувствовала, как всё чаще бьется ее сердце.

Люди расступались перед Гарретом: словно острейшее лезвие, он рассекал полотно толпы, ведя девушку за собой. Его спина была идеально прямой, однако шаги стали торопливыми, плечи - напряженными, руки будто сильнее прижались к груди. Отдаленные крики привлекли внимание Архитектора. Отдав приказ следовать за ним, он направился в сторону звука. Не прошло и пяти минут, как мужчина остановился. Энид же встала возле него и посмотрела в сторону шума. Прямо перед ними развернулась картина настоящего кулачного боя. Мужчина с одутловатым лицом и сбитыми в кровь костяшками наносил удары щуплому подростку в живот, выкрикивая ругательства.

— Грязная крыса, еще раз попадешься мне - и сдохнешь в ближайшем переулке! —неистово кричал он.

— Будто ты стерильно чист, зарвавшийся мешок дерьма! — выплюнул подросток.

Мужчина, обезумев от гнева начал пинать с удвоенным рвением. Один глаз парнишки уже полностью заплыл. Проходящие мимо люди старательно отводили взгляд, не обращая внимания на чужие сдавленные хрипы. Кто-то охал и ахал, кого - то из неравнодушных за руку утаскивали знакомые. Человек в форме, стоявший неподалеку, со слабым интересом наблюдал за происходящим.

— Почему Надзиратели бездействуют? — спросила Энид, не сводя взора с дерущихся. Ее лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. «Разве это не их обязанность - следить за порядком?», — пронеслась мысль.

— Их работа заключается в поддержании порядка среди Исполнителей прежде всего на поверхности, — ответил мужчина, наблюдая за поскуливающим подростком, и продолжил: — Смотрите внимательно, Энид. Здесь нет морали, есть только биология. Окажись вы здесь раненая, вас скорее оберут, чем помогут. Один лишь ваш наряд стоит больше, чем вся их жизнь, — сказал Сент-Клер.

Видимо, подустав от избиения несопротивляющейся жертвы, грузный мужчина прекратил пинать того в живот. Однако напоследок, для закрепления «урока», схватил чуть трепыхающееся тело за местами порванный воротник и со всех оставшихся в тяжелых руках сил ударил парня по лицу. Из рассеченной губы тут же брызнула алая кровь. Одна ее капля, пролетев по широкой дуге, осела на белых перчатках Архитектора. Внезапно тот схватил Энид за запястье и потащил в направлении Надзирательного пункта.

Человек в форме повернулся к спешно удаляющемуся Сент-Клеру, и его глаза расширились в немом изумлении. Осознав, свидетелями чего, судя по вуалям, стали эти важные персоны, он спешно направился утихомиривать разбушевавшегося мужчину. Однако Архитектором это осталось не замеченным, чего не скажешь об Энид.

На середине пути Гаррет разжал руку на чужом запястье, быстро снял перчатки и выбросил их куда-то в толпу. Достав на ходу спрей с антисептическим, судя по запаху, раствором, он старательно обработал ладони. Закончив обеззараживание, мужчина вынул из складок пальто новую пару перчаток и спешно прикрыл ими кожу. В это время Энид била слабая дрожь, ее дыхание стало поверхностным и частым. Казалось, окружающее пространство зажимает ее со всех сторон. В ушах стоял шум, а во рту пересохло.

«Сердце бьется быстро, дыхание частое, пальцы дрожат… Возможно, у меня жар, нужно по приезде измерить показатели.», — думала Энид.

У самого входа в здание их встретил запыхавшийся мужчина лет сорока. По его лбу стекал пот, при виде которого Архитектор поморщился. Мужчина представился начальником данного Надзирательного пункта и вежливо попросил последовать за собой. Зайдя в здание, Энид оказалась в приемной. Следуя за своим куратором, девушка внимательно изучала обстановку. Внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему виду строения: обшарпанные стены, посеревшие пластиковые окна. На экране устаревшего табло висели объявления о пропаже и розыске людей. За широким металлическим столом напротив входа сидел седовласый человек и что-то печатал на клавиатуре старенького компьютера с логотипом яблока, время от времени поглядывая им вслед.

Оказавшись в кабинете, который отличался от приемной лишь парой гостевых кресел да пожелтевшими местами обоями, Гаррет потребовал немедленно показать данные по преступности за последний месяц. От Энид не укрылся его пренебрежительный взгляд, брошенный на начальника пункта. Надзиратель, последние несколько минут усердно давивший улыбку, мгновенно побледнел.

— Д-да, господин Архитектор! Но я ведь уже загрузил отчет в базу данных, — пробормотал он. Дрожащие пальцы заходили по поверхности монитора, разворачивая его к гостям. — Как видите, ситуация стабильная, уровень преступности упал на несколько процентов… Вот, смотрите!

Активно жестикулируя, начальник тыкал в дисплей, указывая на цифры в стройных рядах таблиц. Энид с любопытством переводила взгляд то на него, то на экран. Ей была непонятна причина такой излишней суетливости.

— Закройте файл, — спокойным голосом оборвал чужой монолог Гаррет.

— Что, простите? — мужчина по ту сторону стола осекся и медленно опустился в кресло.

— Закройте ваш нарисованный от руки график и откройте данные внутренней статистики за последний месяц.

Казалось, воздух в комнате резко остыл - настолько ледяным был голос Архитектора. Энид почудилось, что приоткрой она сейчас рот, и из него пойдет пар.

— Но информация там не отсортирована и…

— Открывайте, — в голосе явственно прорезалась сталь.

Судя по всему, терпения у Сент-Клера оставалось немного. Начальник закусил губу и вывел на экран нужные данные.

— Так, так, так. И что же мы здесь видим? — задал Архитектор риторический вопрос. — За месяц зарегистрировано сто двадцать пять административных нарушений. Это превышает показатели прошлого периода на семнадцать процентов. Основной массив - бытовые конфликты со смертельным исходом. Подозреваемые по двадцати трем делам задержаны до выяснения обстоятельств. Виновные в тридцати четырех случаях приговорены к ссылке в шахты Сектора-7 и Сектора-15. Еще в пятнадцати - к отключению от системы водоснабжения и изгнанию на континент. Остальные скрылись. Как странно: эти цифры существенно разнятся с теми, что я видел в вашем отчете. Не объясните, почему?

Гаррет мерно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Господи, я… я прошу о снисхождении! — вымолвил начальник, склонив голову к столу так низко и резко, словно собирался удариться об него лбом. — Клянусь, я наведу порядок! Увеличу плотность нарядов, наберу больше патрульных, только дайте шанс!

Белки его глаз покраснели, руки по-прежнему тряслись, а лоб покрылся испариной. Энид почувствовала, как во рту расползается горечь, а желудок скручивает спазмом. Тем не менее она сохранила непроницаемое лицо и продолжила слушать.

— Что ж, динамика по летальным исходам оставляет желать лучшего. У вас есть два месяца, чтобы это исправить, — ответил Архитектор. — И да, на случай, если у вас вновь возникнет желание взять данные для отчета из головы, к вам будет приставлен Администратор. На этом мы откланиваемся.

Гаррет поднялся. До этого застывший в оцепенении начальник вскочил с места и принялся рассыпаться в благодарностях. Едва передвигая ноги, он засеменил по кабинету, чтобы открыть перед гостями дверь. От сопровождения Архитектор отказался и вместе с Энид направился к машине. Стоило им покинуть здание, как Сент-Клер заговорил:

— Как видите, ситуация на третьем этаже требует постоянного усиления контроля. Человеческие ресурсы даже при нынешней системе распределяются недостаточно эффективно. Запомните: хаос порождает гниль, а гниль подтачивает порядок. И здесь это неизбежно.

Они проходили мимо уже знакомого места. Лишь бурые пятна на камнях остались молчаливыми свидетелями недавней трагедии.

Погруженная в свои мысли, Энид не заметила лежавшего на ее пути обломка какой-то пластины. Споткнувшись о него, она полетела вниз, мысленно готовясь к болезненному столкновению с землей. Однако упасть ей не дали: сильная мужская рука перехватила поперек талии. У самого уха раздался вкрадчивый голос, вызывая по телу мурашки:

— Осторожнее, мисс Ватаца. Не дайте этой гнили расползтись по поверхности вашей кожи, иначе она может впитаться.

С этими словами мужчина помог ей вернуть устойчивое положение и как ни в чем не бывало продолжил путь. Оказавшись в салоне, Энид начала осматривать руки в поисках предполагаемых следов «гниения», все еще ощущая холод чужой хватки. Ничего не найдя, она перевела взгляд на Архитектора, который со скучающим видом настраивал на дисплее обратный маршрут. Словно почувствовав ее взгляд, Гаррет спросил:

— О чем вы задумались, мисс Ватаца?

— Пытаюсь проанализировать случившееся. Инциденты здесь ко мне прямого отношения не имеют и угрозы не несут, однако мне некомфортно, — честно ответила она.

— Подобные ощущения - естественная реакция на агрессивную среду. Не стоит искать в них смысл. Важно лишь одно - цель Консенсуса. Порядок и контроль - вот путь к избавлению от вашего дискомфорта. Лишь поборов этот хаос, вы обретете свободу.

— Свободу? - переспросила девушка.

— Да, свободу от иррационального «шума», свободу от животной человеческой природы. Подумайте над этим. А теперь приведите себя в порядок. Мы возвращаемся в наш мир, — подытожил Гаррет Сент-Клер, запуская двигатель автомобиля.

Глава 4. Архитектор

Как и приказал Архитектор, Энид долго рассуждала о том, что значит для нее отсутствие эмоционального «шума». К моменту ее возвращения домой состояние тела стабилизировалось, пульс пришел в норму, однако она словно испытывала сильную физическую усталость. Предполагаемые симптомы простуды более не проявлялись, отклонение показателей оставалось в пределах нормы. Возможно, проводи она измерения непосредственно на месте, ее «прямая эмоциональная» уже бы надломилась. Однако такой возможности без переноса громоздкого оборудования у нее не было. Смыв с себя остатки прошедшего дня, она вернулась к размышлениям.

С одной стороны, понятие «свободы» подразумевает наличие выбора - возможность включать и выключать «помехи» по собственному желанию. Однако в её случае это недоступно. Энид не чувствует не потому, что не хочет, а потому, что не может. Следовательно, это не свобода. Она - как инструмент, деталь которого сломана. Лампочка не горит, а прибор нагревается и жужжит.

С другой стороны, Энид была свободна от инфантильности и внутренних метаний. Да, она не могла вписать себя в рамки «нормальности» обычного общества, однако её разум всегда оставался кристально чист. «Раз эмоции не властвуют надо мной, то все принимаемые решения исходят из логического обоснования и жёсткой аргументации», — рассуждала Энид.

Пару дней спустя после их первого знакомства с подземным миром состоялась вылазка на следующий по высоте этаж - место нахождения фабрик, заводов и источника энергии всего Оазиса. Черный автомобиль, как и прежде, забрал ее у Главных врат и направился в сторону грузового лифта.

На этот раз, проезжая внешнюю зону поверхности, Энид заметила среди прохожих людей в униформе. Черные куртки прямого силуэта с высоким воротником и рукавами анатомического кроя прикрывали такие же черные зауженные брюки с артикулированными вставками на коленях. По бокам виднелись нейлоновые стропы, а шаг фиксировали высокие ботинки со светоотражающими элементами. Отличительной чертой выделялись эполеты с вышивкой в виде трех примыкающих друг к другу шестеренок в центре лаврового венка, символом Консенсуса. У Администраторов, занимающихся мониторингом преступности и протестных настроений, наплечники пылали красным. Технологи, следившие за предприятиями, носили зеленые, а Операторы ресурсов, отвечающие за логистику и распределение продукции, - синие.