«По ту сторону сердца. Наследие»

— Я не «человек, которому положено», — ответил он. — Я тот, кто тебя любит. Это всё.

Она замерла. Он тоже — потому что впервые сказал это вслух. Не в мыслях, не в полунамёках. Словами. Простыми, прямыми, теми, что не требуют перевода.

А потом, она поцеловала его — не как в прошлый раз, а с отчаянной, долго сдерживаемой нежностью. Её холодные губы дрожали, а пальцы сжали ткань его рубахи так, словно она боялась, что он вот-вот исчезнет.

Он обнял её — крепко, надёжно, как умел только он. И в этом объятии не было страха. Только обещание. То, которое он сдержит.

Утром Грегор проснулся первым. Элизабет ещё спала — её дыхание было ровным и тихим, а лицо в сером утреннем свете казалось почти безмятежным. Он не стал её будить. Оделся, вышел во двор.

У колодца уже хозяйничала Мира. Бран проверял посты у ворот. Арен, как всегда, тренировался с деревянным мечом у восточной стены. Всё как обычно. Только теперь Грегор смотрел на это иначе.

Он знал: если они останутся здесь, Виктор придёт. Придёт не один — с теми, кто верен ему, с теми, кто называет себя семьёй Безрассветных, с теми, кто не простит Элизабет побега. И тогда пострадают все. Мира, которая даже меча в руках не держала. Арен, который только начал верить, что может быть чем-то большим, чем трус, сбежавший с поля боя. Два десятка крестьян, беглецов, вдов и стариков — всех, кто пришёл сюда в поисках покоя. Их нельзя подвергать битве. Он не мог этого допустить.

Элизабет вышла из дома, когда солнце уже поднялось над стеной. Он ждал её у ворот.

— Ты уже решил, — сказала она. Не спросила — просто поняла по его лицу.

— Да. Мы идём к нему сами. Не ждём, пока он придёт сюда.

Она кивнула. Медленно, тяжело, но без колебаний.

— Ты понимаешь, что мы оставляем Приют?

— Понимаю. Поэтому ты останешься здесь, а я…

— Нет! — Она встала перед ним, заглянула в глаза. — Ты сказал: мы идём. Значит, мы. Вместе. Как и всё остальное до этого. Я не позволю тебе идти туда в одиночку!

Он хотел возразить. Но не стал. Потому что знал: она права. И потому что сам не хотел идти один.

— Хорошо. Тогда нужно поговорить с остальными.

— Согласна. – Сказала она, выдохнув.

Грегор встал в центре двора, перед входом в крепость, и громко объявил общий сбор. Долго ждать не пришлось: Мира вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Бран спустился со стены. Арен появился почти сразу — он был у ворот. Подтянулись и несколько стражников, что несли дозор. Все, кто был нужен, пришли быстро и встали полукругом. В этом месте к Грегору прислушивались, и тишина наступила сразу — без криков, без ожидания.

— Вчера объявились обстоятельства, — начал он, обведя всех взглядом, — по которым мне и Элизабет придётся покинуть крепость. Ненадолго. Подробности я не сообщаю, но ничего страшного не случилось. Через несколько дней мы вернёмся. В моё отсутствие вся ответственность за город и крепость переходит на Брана.

Он говорил спокойно, ровно — так, как говорят, когда не хотят сеять тревогу. И люди верили. Почти все.

Едва он закончил свою речь, Бран отвёл его в сторону, подальше от чужих ушей. Его лицо, и без того мрачное, сейчас казалось высеченным из камня.

— Грегор, почему ты...

— Бран. — Грегор вытянул руку перед собой, мягко, но решительно обрывая фразу. — В первую очередь я думаю о наших людях. Сказать правду — дойдёт до остальных. Начнётся паника. А паника сейчас никому не нужна.

Бран помолчал. Потом нехотя кивнул.

— Да. Ты прав.

— И ещё. Слушай внимательно и запомни. Это приказ.

— Слушаю.

— Если через семь дней мы не вернёмся — собирай весь народ и веди на восток. Потому что эти твари, скорее всего, придут и за вами. А если придут – значит...

— Я понял, — перебил Бран. Голос его дрогнул, но взгляд остался твёрдым. — Не продолжай.

Напряжение разлилось между ними, как холодная вода – быстро и мурашками по всему телу. Бран стиснул челюсти, справляясь с чем-то внутри.

— Только прошу тебя: и сам будь аккуратнее, и Элизу береги.

— Себя не обещаю, — усмехнулся Грегор.

— Чёртов шутник.

Оба коротко рассмеялись, и этот смех снял тяжесть — самую малость. Бран протянул руку, и Грегор сжал её. А потом они обнялись — крепко, по-мужски, без лишних слов. Со стороны могло показаться, что эти двое знали друг друга всю жизнь. За те месяцы, что они провели рядом, сблизились так, как не сближаются даже за годы. Это не было похоже на отношения командира и подчинённого, лорда и воина. Это было... братство. Двое, которые внутри чем-то неуловимо похожи, и потому доверяли друг другу не хуже, чем себе.

Грегор оставил Брана и направился к Мире. Она стояла чуть позади, у колодца, и смотрела в землю, словно что-то высматривала.

— Мира?

— Да. — Она подняла глаза не сразу.

— Ты в порядке?

— Да. Просто… задумалась. – Она помолчала. — Я ведь тоже знаю правду. Может, не всю, но в общих чертах. И я чувствую: что-то надвигается.

В её голосе был страх — не панический, а тот, что находится глубоко и не выходит наружу. Грегор положил руку ей на плечо.

— Всё под контролем. Ты же знаешь: придумаем что-нибудь.

Мира покачала головой.

— Нет, ты немного не понимаешь меня...

Она сделала паузу. Грегор ждал.

— Ты её любишь?

— К чему этот вопрос? — он чуть нахмурился. — Я действительно не понимаю.

— Ответ очевиден. — Мира посмотрела ему прямо в глаза. — Поэтому, пожалуйста: не дай ей уйти в темноту. Она за тобой пойдёт куда угодно. Ты ради неё — тоже, наверное. Если она останется одна — пропадёт.

Грегор хотел сказать, что это и так понятно, что он готов на всё, что Мира зря тревожится. Но вместо этого – просто кивнул.

— Хорошо.

Мира выдохнула, словно этот кивок значил больше, чем любые клятвы. Грегор убрал руку с плеча Миры и направился к восточной стене, где Арен, заметив сбор, уже ждал его. Молодой воин стоял, выпрямившись, как перед строем, но глаза выдавали тревогу.