Тёмный эльф и маленький орк

Когда дым рассеялся, светлый эльф, хромая, вышел вперёд. Он смотрел, сжимая рукоять меча, туда, где секунду назад был враг.

***

Светлому с косой и кольчуге, наконец, зажгло рану — а после пришла и боль. На площади лежало его отрубленное ухо. Он зажал висок, сдерживая кровь. Лежавшая неподалёку паучья лапа плавилась в собственной жиже. Раненый эльф ткнул в мёртвый отросток мечом. Металл вошёл как в масло. Один из воинов подошёл к нему.

— Его здесь прикроют местные. Лапа отрастёт… но твоё ухо. Прости каэл ра. Это наша вина. Мы не были так быстры как ты.

— Аран’эл и’ша, я сам вышел из шествия, друг, — тихо сказал светлый в кольчуге со злостью. — Но клянусь! Никто не скажет: Зэйн, которому отрубил ухо Паук. Все будут говорить: Зэйн отрубил все лапы Пауку.

Он снова ткнул мечом в истаявшую лапу. И ещё раз.

— Да, — ответил ему воин. — Но здесь ещё есть рабы. Мы не можем спасти всех, но попытаемся. Стража попряталась, город молчит. Но свет Аэрн дошёл до самых границ. Там, за морем, уже слышат — рабству приходит конец. Калэ ар Алкар!

Перед глазами раненого эльфа мелькнул умоляющий взгляд орчанки. Он не смог спасти её. Жаль. Очень жаль.

***

В тени за углом к телу убитого богача с аукциона подтянулись бедняки. Кожа лысого побелела, вены почернели. Один из дворовых крыс потыкал палкой — труп не отозвался. Тогда они ринулись к карманам, кошельку, сумке.

Тело вдруг стало таять и уменьшаться. Мародёры бросились врассыпную, побросав наворованное.

Труп не ожил — он менялся. Теперь на земле лежал мёртвый юноша с неестественно правильными, красивыми чертами лица, стеклянными голубыми глазами. Белые волосы чуть белее кожи. Затем тело охватил огонь — и руки подняли его из пламени. Вместе они исчезли.

Один из мародёров, что обернулся на бегу, увидев это даже помолился. И, запыхаясь, закричал:

— Демон! Я видел демона. Это демон! Бегите.