Пять сказок

Надежда Кормилина

Пять сказок

Надежда Кормилина

ПЯТЬ СКАЗОК

Сказка первая

ТРОЛЛЬ

Жил-был Тролль. Он жил в большом лесу. В сказочной стране. С виду это был самый обычный Тролль, которых много в сказках, он жил себе потихоньку и делал свои чудеса. Но вот однажды…

Однажды по лесу проезжала королевская охота. Свита состояла из молодых людей и юных девушек, но из них выделялась одна. Она ехала на белом коне, держала поводья рукой в лайковой перчатке, но не так, как все остальные, а просто и легко, как будто конь был ее лучшим другом. Лошадь понимала её без слов. Уж это-то наш Тролль понял сразу, он ведь все-таки был Тролль, и видел то, что не видят обычные люди. Он стоял за столетним липовым деревом и смотрел. Того, что он увидел, было вполне достаточно, чтобы полюбить. Ведь тролли, как и люди, не очень понимают, отчего они влюбляются. Конечно, Фортуната была красива. Пепельные волосы покрывал королевский головной убор, карие глаза мягко светились, легко и прямо сидела она в седле, иногда улыбаясь или кивая головой в сторону говорившего. Но помимо всего этого было что-то, чего не смог бы объяснить даже Тролль.

Итак, наш Тролль влюбился. Влюбился совершенно безнадежно, ведь Фортуната была принцессой… И впервые за свою долгую жизнь Тролль подумал, что неплохо, наверное, быть иногда человеком. И наш тролль затосковал… Он потерял аппетит, не спал ночами, и, что самое страшное, он не делал никаких, даже самых простых, чудес. Долгими бессонными ночами смотрел он на звездное небо и мечтал. Иногда под утро, промаявшись, он выходил на опушку леса, бросал взгляд туда, вдаль, где у подножия голубых гор высился королевский замок. Тролль надеялся хотя бы на минуту увидеть, увидеть то, о чем так мечтал.

Одной из таких бессонных ночей тролль неожиданно увидел свет, исходящий от знакомой поляны. Он много раз бывал там, собирая для своих тайных дел разные разности: росу с лепестков роз, запах земляники и левкоя. Все это очень нужно Троллю в его делах. Но никогда не видел он там такого ослепительного сияния, даже днем. Оно было очень ярким, но не похоже ни на свет костра, ни на солнечный. Тролль подошел ближе и увидел посреди поляны белого, как лунь, Старца.

- Здравствуйте, - сказал Тролль, когда взгляды их встретились.

-Здравствуй, – ответил незнакомец и улыбнулся.

- Добрая ночь? – вопросительно посмотрел на него Старик.

- Да нет, что-то не очень - промямлил неуверенно Тролль, хотя был очень воспитан и не ожидал от себя такой неучтивости.

- Знаю, знаю о твоей беде – улыбнулся белый человек. – Я здесь чтобы помочь тебе. Все знают о твоей доброте, сколько раз ты помогал животным и людям, ничего не требуя в награду. Теперь настала очередь других.

- Мне никто не может помочь – опустил голову Тролль и вздохнул - и потом, я ведь Тролль, и сам умею делать чудеса. Только вот в последнее время перестал. Я не хочу, чтобы мне помогали. Это невозможно – тихо и совсем безнадежно проговорил Тролль и вздохнул опять.

Старик ничего не ответил, а только смотрел на него с улыбкой. Такой светлой улыбки Тролль не видел никогда. И ему вдруг стало так хорошо, как будто засветило солнце и на миг он увидел лицо Фортунаты. Старик подошел к Троллю и протянул руку. На его сухой ладони лежало оловянное кольцо. Простое маленькое колечко. Тонкое и гладкое.

- Возьми его. Оно не простое, оно волшебное. С его помощью можно исполнить любое желание. Нужно только надеть его на левый мизинец и повернуть три раза. Ровно три раза. Бери, оно твое. И помни...

Тролль осторожно взял кольцо и спросил:

- Что?

- Помни: кольцо это не простое. Ты сам умеешь делать чудеса, но это кольцо исполняет не простые желания, а только те, которые ты пропустил через свою душу. Оно поможет, но только тогда, когда ты точно знаешь, чего ты хочешь. Прощай. Попробуй быть счастливым.

Сказав это, он повернулся, а через минуту исчез, как будто растворился в воздухе. Постепенно ослепительное сияние стало меркнуть и совсем пропало. Остались только небольшие искорки. Они светились в воздухе, сияли лунным светом. Но скоро и они поблекли и растаяли в ночи. Тролль стоял, не двигаясь. Было темно и совсем тихо. Где-то слышалось тонкое пение сверчков. Какая-то птица не спала, а, почему-то, пела.

Тролль стоял молча, сжимая в руке оловянное колечко, и ни о чем не думал. Он не думал о том, принесет ли ему это кольцо счастье, потому что знал еще из самых простых книг по волшебству, что чудес не бывает просто так, над ними нужно трудиться не день и не два. Над некоторыми он трудился неделями и даже годами. А тут – повернул кольцо – и все. И потом, если он не хочет сделать чудо для себя сам, то за него должен кто-то трудиться, но в другой сказочной стране, это Тролль тоже знал и ни на кого не хотел перекладывать своих забот. И он стал размышлять.

Размышлял он долго. И, наконец, решился. Стоя спиной к темному дубу, глядя на закат, он надел на мизинец кольцо и повернул три раза. Но ничего не произошло. Вернее, что-то изменилось, появилась какая-то дымка, светящаяся, искрящаяся, в ней он увидел знакомый образ, но через минуту все исчезло. Это очень удивило и огорчило тролля, ведь он ждал чуда… Тролль повторил все то, о чем говорил ему Старик. Повернул кольцо три раза, но повторилось то же самое: непонятное свечение и блики, которые постепенно растворились в воздухе.

Тролль недоумевал. Он сел тихонько, прислонился спиной к стволу огромного дуба и горько заплакал. Он плакал настоящими человеческими слезами, хотя делать этого не умел, потому что тролли не плачут. Он плакал о себе, о своей мечте, которая не может осуществиться, о том, что жизнь кончена и он не может делать никаких, даже самых простых, чудес. Казалось, даже лес сочувствует его горю. Все затихло. Не пели птицы. Лес молча слушал, как плачет Тролль. Это был очень древний лес, но такого ему видеть не приходилось. Дуб опустил свои ветви, утешая, но помочь ему не мог.

Долго сидел Тролль в одиноком оцепенении. На землю тихо, привычно, спустилась ночь, зажгла звезды и выпустила на небо луну. Лес молчал. Молчал и тролль. Что ему было говорить и кому? Себе? Но что он мог сказать? Что?

Неожиданно Тролль увидел свет. Сначала слабый, но вот сияние стало все ярче и ярче, а вместе с ним появился знакомый Троллю Старец. Он шел и улыбался ему. Но улыбка у него была очень загадочная, как будто Старик знал что-то, неведомое никому. Он подошел так близко, что можно было разглядеть его всего, даже складки на одежде. В первый раз Тролль не рассмотрел его и не пытался, так был удивлен. Теперь он не удивился, а вопросительно смотрел снизу вверх.

- Здравствуй – сказал Старец.

Тролль молча кивнул. Говорить он не мог. Молчал и Старик. Он задумчиво смотрел куда-то вдаль, опершись на свой деревянный посох, и весь вид его излучал величие и покой.

-Может, ему нечего мне сказать? – подумал тролль – он ведь не виноват, что чуда не произошло.

И, как будто прочитав его мысли, Старик заговорил. Он говорил долго, очень проникновенным, тихим голосом. Об очень простых вещах. О добре и зле, о небе, о звездах, о людях и волшебстве и, в конце концов, он заговорил о любви.

- Любовь - сказал Старик – чувство для избранных. По-настоящему, бескорыстно и самоотверженно любить могут немногие. Обычно от любви все чего-то ждут, не понимая, что она сама уже награда. И если ты полюбил по-настоящему, значит, у тебя необыкновенное сердце, значит, ты так много понял в этой жизни, что можешь получить от Бога этот волшебный подарок: способность любить. Это чувство стоит всех чудес мира, оно больше способности творить волшебство. Оно обогащает, облагораживает, дает силы, учит мечтать, быть благодарным.

Тролль молча слушал, но никак не мог понять, к чему ему все это говорят.

- Ты сотворил чудо – произнес Старик все так же тихо и спокойно.

- Какое? – вопросительно взглянул на него несчастный тролль.

- Ты сотворил чудо бескорыстной любви. Ибо когда человек любит по-настоящему, он не способен более ничего желать. Он способен уже только на саму любовь. Поэтому не случилось того, чего ты ожидал. Ты никогда не будешь с Фортунатой вместе, но, может, не это главное? Главное то, что любить ты ее будешь всегда. Я прощаюсь с тобой, но хочу, чтобы ты понял. Так счастлив, как ты, на этой земле счастливы немногие. Ибо чудо любви не в том, чтобы чем-то быть или чем-то обладать. Чудо любви в ней самой. Попытайся это понять и обрести покой. Сказав это, он исчез также загадочно, как и появился.

Тролль не двигался с места. Все то, что он услышал, обрушилось на него таким стремительным потоком, что у него не было сил ни возразить старцу, ни ответить ему. В голове проносились тысячи мыслей. А хотел он только одного: забыться. Эта ночь, изменив в нем что-то, перевернула всю его жизнь.

Постепенно стало светать. Над головой мерцали звезды. Небо как будто дышало над ним. Он всегда знал, что звезды живые. Одна звезда была ярче остальных. Тролль смотрел на нее и ему стало казаться, что смотрит она только на него, светит только для него, и шепчет ему что-то. Его звезда.

- Неважно – думал он – что я никогда не буду с ней. У меня есть жизнь. Есть любовь. Есть этот, занимающийся, день. И наконец он понял, о чем говорил ему так долго Старик: он счастлив! А разве может человек быть несчастным, если у него есть любовь?

Ему хотелось закричать. Ему хотелось закричать так, чтобы о его любви узнали все на этой земле, узнали, как чувства переполняют его. И он закричал, громко и протяжно. Крик эхом прокатился где-то в горах, застыл над лесом в предрассветном небе. Это был крик безответной любви.

Тролль навсегда прощался с несбывшимися надеждами, он прощался со своей мечтой. Но мир устроен очень мудро. Приобретал он гораздо больше: счастье и покой.

Сказка вторая

ЧАШКА

ж

ила-была чашка. Она жила в большом кухонном шкафу. Ее окружали похожие на нее чашки, стаканы тонкого прозрачного стекла, бутыли, заполненные маслом и много других полезных в хозяйстве вещей. Жила она спокойно и тихо, иногда переговариваясь с соседками по полке, такими же, как и она, фарфоровыми чашками. Они обменивались впечатлениями, разными новостями, которые кто-нибудь из них заносил в старый настенный шкаф. Соседки были разные, разной работы, но жили мирно, потому что в основном они были похожи: все они были чайными чашками.

Иногда дверца шкафа открывалась, на несколько минут приоткрывая другой, неведомый мир, хозяйка быстро и уверенно ставила или брала что-нибудь с полок, затем дверца закрывалась и опять становилось темно и тихо. Эта перестановка всегда меняла что-то в их маленьком мирке и они вынуждены были к этому привыкать и приспосабливаться. Но иногда она вносила в их мир перемены: появлялась новая соседка или приходила та, что когда-то забрали и теперь вернули на место. О, сколько они могли тогда им порассказать! Конечно, если они были словоохотливы, что за чашками водится крайне редко. Но если попадалась такая, она описывала им удивительный мир, где почти всегда светло. Или от огромных окон, в которые рано утром начинают бить солнечные лучи, или, когда настает вечер, от круглого красного в белую клетку абажура с кистями, висящего над столом. Она рассказывала об огромном количестве предметов, о людях, о животных и растениях, обитающих в этом мире. Нельзя сказать, что соседки об этом совсем ничего не знали. Почти каждую из них когда-то уверенной хозяйской рукой брали с полки и ставили на стол в столовой. Но было это нечасто, чашек было много и они не знали, когда придет их очередь. Правда, было несколько чайных пар, особенно любимых хозяевами. Их доставали каждый день, ставили на плотную льняную скатерть и тонкой струйкой чайник вливал в них ароматный чай. Этим чайные пары очень гордились и поэтому не любили разговаривать с обычными чашками. Они говорили только между собой.

Чашки на полке к этому давно привыкли и не ждали от них рассказов. Зато как они радовались, когда возвращалась такая же, как и они, чашка без пары! Вот у той уж можно было порасспросить! Ведь новости в кухонном шкафу – такая редкость! А каждому хочется узнать что-нибудь новое, когда в твоей жизни нет никаких изменений и никакого, увы, разнообразия! Они задавали прибывшей массу вопросов, спрашивая обо всем сразу, перебивая друг друга, забегая вперед, и, в конце концов, отбивая желание что-либо рассказывать. Постепенно все понимали, что новостей больше не будет и в шкафу воцарялась тишина. Слышно было только, как перешептываются между собой чайные пары, готовясь к новому путешествию.