Тень на асфальте: Проект «Феникс»

Волков задумчиво повертел контейнер в руках. Зачем стирать надпись или символ с украшения? Чтобы скрыть принадлежность к какой-то группе? Тайному обществу? Или это был личный подарок с инициалами любовника, который нужно было скрыть от мужа?

— И последнее, Матвей Андреевич, — голос Савельева стал еще тише и серьезнее. — То, что я говорил по телефону про инъекцию после смерти... Я был прав насчет мидазолама. Но там был еще один компонент. В печени и мышечной ткани вокруг места укола я обнаружил следы препарата «С-14».

Волков резко поднял голову: — «С-14»? Что это за дрянь?

Савельев снял очки и начал протирать их краем халата, избегая смотреть следователю в глаза. — Это экспериментальный препарат. Разработка одной из лабораторий холдинга «БиоМедТех», который принадлежит... Ростиславу Воронину.

В кабинете повисла мертвая тишина. Казалось, даже гудение холодильников стало тише. — Ты хочешь сказать... — начал Волков. — Я ничего не хочу сказать! — перебил его Савельев неожиданно резко и нервно. Он надел очки обратно и посмотрел на Волкова с тревогой. — Я констатирую факт: в теле жертвы обнаружен след препарата, который производится корпорацией главного стального магната страны. Это может быть совпадением! Препарат мог попасть к ней через черный рынок! Я просто... просто ставлю тебя в известность как коллегу и друга. Официально в отчете будет только мидазолам и асфиксия.

Волков понял всё без лишних слов. Савельев боялся. Он только что дал ему ниточку к заказчику убийства, но сам он не мог вписать это в официальный протокол под своей подписью. Это было бы равносильно самоубийству для него и его семьи.

Матвей положил контейнер с кулоном в карман плаща. — Спасибо, Петрович. Я всё понял. Официального отчета не будет.

Он развернулся и пошел к выходу из секционного зала, чувствуя на спине тяжелый взгляд судмедэксперта.

Вернувшись в управление, Волков заперся в своем кабинете и включил компьютер. Он не стал запрашивать информацию по официальным каналам — это могло спугнуть фигурантов или предупредить того самого заказчика о том, что следствие вышло на новый уровень. Он действовал через старые связи и неофициальные базы данных.

Имя Константина Крейца всплыло сразу же. Волков открыл его досье: фото импозантного мужчины лет сорока пяти с холодным взглядом серых глаз и идеально уложенными волосами. Рядом была фотография Алисы Крейц (Бельской). Она была красива той же отстраненной красотой, что он видел на месте преступления: высокие скулы, тонкий нос... На фото она улыбалась, но глаза оставались грустными.

Волков быстро пролистал биографию Константина. Бизнесмен, меценат, член попечительского совета городского театра... И тут его взгляд зацепился за строчку в разделе «Партнеры по бизнесу». Среди прочих значилось: «Северсталь-Пром (поставки спецстали)».

Вот она. Прямая связь с Ворониным. Они были деловыми партнерами. Возможно, именно через этот бизнес-проект их интересы пересекались настолько тесно, что любая угроза со стороны семьи Крейц могла быть воспринята «стальным королем» как угроза для него самого или его теневых схем.

Волков откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Схема выстраивалась пугающе четкая:

Жертва: Алиса Крейц (Бельская). Угроза? Возможно, узнала слишком много о делах мужа с Ворониным или о самом Воронцове через отца-чиновника.Заказчик: Ростислав Воронин (косвенно подтверждается следом препарата его корпорации).

Исполнитель: Неизвестен (профессиональный убийца).

Связь со старыми делами: Все жертвы так или иначе переходили дорогу интересам Воронин или его окружения (любовница-шантажистка, бухгалтер-всезнайка).

Зазвонил внутренний телефон. Волковв вздрогнул от неожиданности и снял трубку: — Волков слушает. — Матвей Андреевич? Это дежурный по управлению капитан Зуев. К вам посетитель. Говорит, что вы его ждете по личному делу о пропаже жены.

Волков бросил взгляд на часы: начало одиннадцатого вечера. — Пропустите его ко мне немедленно.

Через несколько минут дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Константин Крейц собственной персоной. Он был одет в дорогое кашемировое пальто поверх темного костюма, но выглядел помятым и осунувшимся. Под глазами залегли темные круги от бессонных ночей или слез отчаяния? Его холеное лицо сейчас казалось серым от горя или страха.

Он вошел в кабинет и остановился перед столом Волкова, тяжело опираясь на трость из черного дерева с серебряным набалдашником (Волков раньше этого не замечал). — Вы следователь Волков? — голос Крейца был хриплым и надломленным. — Да. Присаживайтесь, господин Крейц.

Бизнесмен медленно опустился в кресло для посетителей, не сводя с следователя воспаленных глаз. — Мне сказали внизу... Вы нашли её? Мою Алису?Воронов выдержал паузу, внимательно изучая лицо мужчины перед собой. Искреннее горе? Или великолепная актерская игра? — Мне очень жаль... Мы нашли тело женщины три дня назад на окраине города...

Он не успел договорить фразу «которая подходит под описание вашей жены». Константин Крейц издал глухой стон и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. — О боже... Нет... Нет... Только не это...

Волков молча ждал, пока первый шок пройдет. Он достал из ящика стола стакан и бутылку минеральной воды (всегда держал для таких случаев) и поставил перед посетителем. — Выпейте воды, Константин... — Просто Костя... — выдохнул тот, беря стакан дрожащей рукой и проливая половину на полированный стол. — Господи... Как же так... Я знал... я чувствовал... Она пропала во вторник вечером... Ушла на встречу с подругой и не вернулась...

Волков активировал диктофон на телефоне под столом. — Костя, я должен задать вам несколько вопросов для официальной процедуры опознания... Крейц поднял на него красные глаза: — Я готов ответить на всё что угодно! Только скажите мне... как она умерла? Она страдала?

Волков посмотрел ему прямо в глаза: — Официальная причина смерти будет установлена после вскрытия... Но предварительные данные говорят о том, что она умерла быстро от удушья.

Крейц зажмурился так сильно, что на веках выступили слезы: — Удушье? Какое варварство... Моя девочка...

Он достал из кармана платок и промокнул глаза. — У вас есть враги? Может быть, кто-то угрожал вам или ей в последнее время? Может быть, проблемы в бизнесе?

Крейц горько усмехнулся: — Враги? У кого их нет? Но чтобы вот так... Нет-нет-нет... Это бессмысленно! Мы просто жили... Просто жили своей жизнью!

Он вдруг замер и посмотрел на Волкова с внезапным подозрением: — Постойте-ка... А почему вы спрашиваете меня об этом сейчас? Вы что-то знаете? Вы думаете, это было не случайное нападение грабителя?

Волков решил рискнуть и пойти ва-банк: — Костя... Я расследую это дело лично не только потому, что вы подали заявление о пропаже жены высокопоставленного человека... У меня есть основания полагать, что смерть вашей жены может быть связана с серией других убийств трехлетней давности.

Лицо Константина Крейца мгновенно изменилось. Страх в глазах сменился чем-то похожим на панический ужас вперемешку с пониманием чего-то ужасного для него лично. — Что? Какие убийства? О чем вы говорите?

Волков видел эту реакцию: человек либо гениально играл роль ничего не знающего мужа убитой горем жертвы серийного маньяка... либо он действительно был напуган до смерти упоминанием старых дел по совершенно иной причине.

В этот момент зазвонил телефон на столе следователя. Звонил дежурный: — Матвей Андреевич! Тут к вам еще один посетитель рвется! Говорит — муж погибшей со склада! Требует немедленно выдать тело!

Волков положил трубку и посмотрел на Константина Крейца совершенно новым взглядом. Человек перед ним сидел неподвижно, словно парализованный услышанным известием о том, что он теперь официально является «мужем погибшей». Игра становилась смертельно опасной.

Глава 6. Двойное дно.

Волков не стал провожать Константина Крейца. Он просто сидел за своим столом, молча глядя на закрывшуюся за бизнесменом дверь, и слушал, как затихают в коридоре коридора его тяжелые, шаркающие шаги и стук трости по паркету. Визит «безутешного вдовца» оставил после себя густой, липкий осадок. Крейц был либо гениальным актером, либо... он действительно не знал, во что ввязалась его жена. В любом случае, он был напуган. Но чем? Упоминанием старых дел или тем, что следователь копает слишком глубоко?

Звонок дежурного о втором посетителе, рвущемся в морг, вывел Воронова из оцепенения. Он встал, накинул плащ и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Ему нужно было увидеть этого человека. Срочно.

Спустившись на первый этаж и пройдя через гулкий холл управления, он вышел на задний двор, где располагался отдельный вход в судебно-медицинский морг. У ступенек, ведущих вниз, курил один из патрульных. — Где он? — коротко бросил Волков. — Внизу, товарищ следователь. В приемной у санитара. Буянит. Требует тело «немедленно выдать для погребения», кричит что-то про «оскорбление памяти» и «некомпетентность полиции».

Волков кивнул и начал спускаться по сырым бетонным ступеням. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом хлорки и чем-то неуловимо сладковатым, от чего к горлу подкатывал комок.

Приемная санитара представляла собой крошечную комнату с пластиковым окном выдачи и старым продавленным диваном. На этом самом диване, сгорбившись и обхватив голову руками, сидел мужчина. Услышав шаги, он резко вскинулся.

Это был совершенно другой типаж, нежели Константин Крейц. Если Крейц был холеным, породистым хищником из мира большого бизнеса, то этот мужчина выглядел как человек, чья жизнь дала трещину. На вид ему было около сорока. Небритое лицо, покрасневшие глаза с лопнувшими сосудами, мятый воротник рубашки и дешевая куртка из кожзаменителя. От него пахло дешевым табаком и отчаянием.

— Вы кто? — хрипло спросил он, глядя на Волкова снизу вверх с вызовом и страхом одновременно. — Следователь Волков. Матвей Андреевич. А вы, как я понимаю, муж погибшей со склада?Мужчина медленно поднялся с дивана. Он был ниже Волкова на полголовы и выглядел физически истощенным. — Да... Я... Я её муж. Виктор. Виктор Рябинин.

Волков жестом пригласил его выйти из тесной каморки в более просторный предбанник морга. — Давайте поговорим, Виктор.

Рябинин нервно оглянулся на санитара за окошком и вышел следом за следователем в тускло освещенный коридор. — Я требую выдать мне тело! — снова начал он срывающимся голосом. — Вы не имеете права держать её здесь! Это издевательство! Я уже звонил адвокату!

Волков встал прямо перед ним, перекрывая путь к лестнице наверх. Он говорил тихо, но твердо: — Виктор, послушайте меня внимательно. Я понимаю ваше горе. Поверьте, я видел много смертей и знаю, как это тяжело для близких. Но выдача тела — это процедура, которая требует времени и официального опознания. Вы должны понимать: мы нашли её на заброшенном складе в районе Южных доков. Это не та смерть, которую можно списать на несчастный случай или передозировку в клубе.

Рябинин вздрогнул всем телом при слове «опознание». — Я... я не могу... Я не хочу её видеть такой... — его голос сорвался на шепот.

Волков внимательно наблюдал за ним. Реакция была странной. Большинство людей в горе требуют немедленно увидеть тело, чтобы попрощаться, даже если это больно. Отказ от опознания часто говорит о том, что человек либо знает что-то, что делает его нежелательным свидетелем для следствия, либо... он не муж вовсе.

— Хорошо, — кивнул Волков. — Мы можем провести опознание по личным вещам или по фото... позже. Но сначала я должен задать вам несколько вопросов.Рябинин обессиленно прислонился к холодной стене коридора. — Спрашивайте... Что вы хотите знать?

— Когда вы видели Алису... — Волков сделал паузу, внимательно следя за реакцией собеседника на имя, — ...в последний раз?

Рябинин дернулся так, будто его ударило током. — Алиса? Её звали Алиса? — его глаза расширились от неподдельного удивления.Это был момент истины. Воронов почувствовал, как внутри все сжалось от охотничьего азарта. — Да. Алиса Крейц. В девичестве Бельская.

Лицо Виктора Рябинина мгновенно изменилось. Удивление сменилось гримасой ужаса и паники. — Нет-нет-нет... Вы ошибаетесь! Вы меня с кем-то путаете! Я Виктор! Виктор Рябинин! Мою жену звали... зовут... Марина! Марина Рябинина! Она просто пропала! Я пришел заявить о пропаже человека!

Волков молча смотрел на него несколько долгих секунд. Мужчина перед ним сейчас напоминал загнанное в угол животное: он тяжело дышал, по лбу стекали капли пота, а в глазах плескался дикий страх.

— Вы не муж погибшей женщины со склада, — констатировал Воронов ровным голосом. — Нет! Конечно нет! Я думал... мне сказали внизу... что нашли тело женщины, похожей на мою Марину! Я прибежал сюда! Господи...