Первая любовь

Первая любовь

Глава

Первая любовь.

Первая часть, мистическая

Эпиграф:

«-Штирлиц идет по коридору.

- По какому коридору?

- По нашему коридору.»

Максим Леонидович Панин, пожилой директор производственного предприятия, шел по серому коридору новенького бизнес-центра, щурясь от ярких диодных светильников. В голове он еще раз прокручивал основные тезисы спорных моментов в договоре с заказчиком, переговоры с которым только что закончились неудачей. Ругая про себя поколение новоявленных бизнесменов, которые не в состоянии постичь простые, миллион раз обкатанные формулировки договора, которые принимала даже Кока-кола, а они были те еще гады, он проклинал современное образование и этих зумеров, одним скачком, забравшихся, благодаря папенькам, на вершины финансовых Олимпов и оттуда начавшим диктовать всем свои дурные измышления, уровня пятиклассника.

Она вылетела на него из-за очередного поворота этого бесконечно унылого коридора со стремительностью голубей, взмывающих из-под ног на площади. Максим отстранился, покачнувшись назад, стараясь избежать столкновения, а она выставила вперед свободную растопыренную изящную руку с длинными ногтями, увешанную разнообразными кольцами и браслетами, защищаясь, другой рукой прижав к своей груди красную папку. Ее короткие кудри колыхнулись, черные, густо-накрашенные глаза расширились, а рот с тонкими губами раскрылся:

- Ах! - выдохнула она при столкновении, уронив папку. Максим Леонидович запоздало сделал маневр уклонения, еще больше раздражаясь на препятствие, возникшее на пути, и бормоча извинения, присел, подбирая разлетевшиеся листы. Он невольно задержал свой взгляд на стройных ножках, в черных колготках и алых туфлях на высоком каблуке, оказавшихся прямо перед его носом. Спешно поднявшись, он смущенно протянул высокой женщине ее папку, бормоча виноватым голосом извинения. Женщина, не сводя с него глаз, приняла папку, взгляд ее сменился с испуганного на удивленный:

-Ты? Ты! Это ты? - женщина той же ладонью придержала ускользающего мужчину.

Максим остолбенел - перед ним стояла его первая студенческая любовь, его Алина Калинина, только немного постаревшая, но такая же стройная, прекрасная и ослепительная, как 30 лет назад. Алина улыбнулась и прижала сильнее свою ладонь к куртке Максима:

- Боже мой, это ты, старый, седой, усищи вон какие себе отрастил,- она не сдержавшись, погладила его по щеке. Максим прижал ее холодную руку, своей, замерев и показав ей кольцо на безымянном пальце. Она немного запечалилась глазами, но собравшись, перевела свою руку снова на грудь Максима, удерживая его и разглядывая.

- Так значит вы тут работаете, Алина Михайловна? - Максим, начал разговор с самой банальной глупости, первой вылетевшей из его рта. Алина немного прикусила губу от такого топорного общения, но вдруг приняв решение, улыбнулась и сказав:

-Первый раз за 50 лет, я рада, что меня назвали Алина Михайловна! Да! А ты сейчас пойдешь со мной!

Предупреждая протест, выставленной ко рту Максима ладонью, она развернулась, просунула свою узкую ладонь под руку Максима и поволокла его обратно по коридору, откуда пришла.

- И не возражай! - добавила она требовательным тоном.

Максим повиновался, они прошли еще два поворота и очутились перед дверью с надписью Главный бухгалтер Калинина А.М.

- Проходи! - толкнув дверь, сказала Алина, освобождая его руку от своей, - и не вздумай сбежать!

- Ты снова Калинина? – ревниво намекая на череду мужей. Она толкнула его в кресло:

- Да, снова, дай мне пожалуйста 5 минут! - и бросив папку на стол, стала клацать клавиатурой на компьютере. Максим осматривал кабинет, на серых стенах стандартные репродукции с видами города, какие-то полудохлые цветы на окне, бездушная современная пластиковая мебель и аксессуары, никаких тебе кожаных кресел и письменных наборов с бронзой и малахитом, которые он привык обычно видеть в кабинетах руководителей

Алина закончила щелкать, победно ударив в последний раз по кнопке Enter и подскочила к шкафу, там она сменила красные туфли на черные полусапожки на каблуке, а Максим не удержался и посмотрел на ее икры, когда она застегивала молнию.

- Не подадите даме пальто? - Алина повернулась к нему, картинно расставив руки.

- С удовольствием, суетливо вскочил Максим и выхватил из шкафа ее черное пальто, уронив при этом на пол вешалку. Надев на Алину пальто, Максим торопливо поднял вешалку, бросил еще одного косяка на стройные колготочные икры.

- Прошу вас! - раскрывая перед Алиной дверь, произнес он, коря себя, что ведет себя максимально скованно, неестественно и глупо.

Они вышли на улицу и сразу зажмурились от налетевшего на них порыва ветра с каплями ледяного дождя.

- В метро? - спросила Алина

- Нет, у меня машина тут у вас на стоянке! - натужно выдавил Максим. Он действительно не знал, что делать, растерявшись от внезапной встречи.

- Машина? - притворно удивилась Алина, - ну ведите меня в своей машине. Подойдя к большому белому джипу, она сказала:

- Я почему-то была уверена, что Максим Панин не будет ездить на Жигулях. Через пару минут они оказались на поливаемой мелким дождем улице, на которую уже спускались сумерки.

- Есть хочу, умираю! - проныла детским голосом «Главный бухгалтер со стажем», эта фраза, , расслабила Максима и он уверенно повел машину к знакомому ресторану Гинзы-прожект, радуясь разрешению неопределенности. Они молчали, на протяжении всей дороги, как бы обдумывая темы для будущих бесед. Войдя в ресторан, они присели за столик и вооружившись меню, принялись их изучать, болтая, как муж и жена, которые просто пришли в ресторан поужинать

Заказав еду, они оглядывали еще пустой зал ресторана, не зная с чего начать беседу.

-Когда мы с тобой последний раз виделись? - начала Алина

- После твоей свадьбы, вроде через неделю - вспомнил Максим

- Ну да, я помню, как ты заявился, как ни в чём не бывало! А я ведь всю свадьбу ждала, что ты ворвешься и заберешь меня оттуда! - Алина пристально посмотрела ему в глаза. Максим отшатнулся от такого откровения. Их институтский роман развивался по всем правилам студенческой жизни при социализме: сначала учеба у обоих и работа у Максима, а потом уж всякие дискотеки, знакомства и поцелуи. Максим не сразу влюбился в Алину, она была слишком яркая для такого как он, о чем не забывали напоминать Максиму ревнивые однокурсники. Вокруг Алины же вращался постоянный хоровод каких-то земляков, кавалеров, офицеров флота, по сравнению с которыми самые видные парни института выглядели бледно. Поэтому он придерживался с ней дружеских отношений, не надеясь на что-то большее. Но Алина как-то выделяла его из этой толпы ухажеров. Максим помогал ей с учебой, не замечая, этой женской хитрости и простого желания просто быть рядом с ним. Он гулял с ней в парках, водил на каток, а конкуренты водили Алину в рестораны, в кино на зарубежные фильмы, доставали какие-то талоны и чеки на заграничные шмотки. Алина всё это благосклонно принимала, но вернувшись с этих мероприятий, всегда забегала в Максиму, рассказать, где была и какие они все дураки. Максим, конечно, безумно ревновал, но старался не показывать виду, скрываясь за холодностью и равнодушием.

Так он промурыжил ее три года, пока она однажды сама не призналась ему в любви, после одного из долгих расставаний, но поскольку из-за девичьей гордости она не могла прямо сказать Максиму:

- Я тебя люблю, давай поженимся! - она произнесла более обтекаемую фразу и, если бы у Максима было бы хоть немножечко побольше ума, чувствительности и такта, он бы распознал в этих пяти простых словах девичье признание в любви.

Тут им принесли еду, сгладив неловкость ситуации и выручая Максима от того потрясения, нанесенного ему Алиной своим признанием. Через минуту, они беззаботно болтали, орудуя приборами, Максим взял себе проверенную жаренную рыбу с пюрешкой и солеными огурчиками и простой капустно-морковный салатик, Алина же набрала тарелок с какой-то острой фасолью, баклажанами и грибами, которые поочередно пробовала, качая головой. Потом она обратила внимание на тарелку Максима и ловко подцепив кусочек рыбки, отправила себе в рот, тут же добавив туда и картошки с его же тарелки:

- Уммм! А у тебя вкуснее, чем у меня! - бесцеремонно подцепляя то маринованный огурец, то пучок капустного салата. Максим опустил вилку. Алина воспользовалась этим совершила рокировку тарелок, в результате которой перед Максимом оказалась темная фасоль в коричневой слизи и кривые серые грибы в белесом соусе.

- Попробуй, это вкусно! - убеждала его Алина, жадно поглощая его рыбку с пюрешечкой. Максим положил вилку и сложил ладони в замок перед лицом, оперевшись локтями в стол. Уперев подбородок в руки, он с удовольствием наблюдал за насыщавшейся с аппетитом Алиной:

- Моя жена тоже ворует у меня еду в ресторанах! Говорит, что я всегда выбираю вкуснее! - совершенно не к месту сказал он. Алина совершенно не обиделась, на упоминание жены, подчищая тарелку. Доев, она как ребенок, не жеманясь, дудонила апельсиновый сок из длинного стакана.

- Рассказать, как я в тебя влюбился? - вдруг неожиданно для себя выдавил Максим

Алина замерла со стаканом в руке, ей казалось послышалось, что этот всегда суровый, немногословный человек, произнес такие вроде бы обычные, но сокровенные слова. Она брякнула стаканом об стол и спросила:

- Что?

- Когда я первый раз тебя увидел на дискотеке, - начал Максим без предисловий, - я еще не влюбился в тебя по-настоящему, это случилось намного позже. Помнишь, как-то мы встретились с тобой в парке у Большого проспекта, уже стемнело, горели фонари, был мороз и ветер, летела сверкающая снежная пыль, икрясь в лучах фонарей, и эта снежная пыль окутывала тебя, а ты блистала глазами и все эти искры вокруг сказочно сверкали, и меня просто подкосило. Я ничего не мог тебе сказать, потому, что не знал, что со мной происходит, я просто обнял тебя, поднял вверх и кружил в этом волшебном сверкании снежинок, сверкании твоих глаз и лучах фонарей, а ты наверно подумала тогда, что я дурачок?

Максим перевел дух от выданного внезапно художественного откровения.

Алина смотрела на него и глаза ее сверкали звездами, как в тот день, потом он увидел, что в этих звездах наливаются сверкающие капли слез и Алина, наклонив голову потянулась за салфеткой.

Аккуратно вытирая глаза, она с дрожью в голосе сказала:

- Панин, тебе нет равных в том романтизме и теплоте, которые ты можешь создать буквально парой фраз, когда ты откровенен и не прячешься за маской Онегинского равнодушия

Она всхлипнула, прижав салфетку к носу, но спохватилась и вздохнув сказала:

- Я-то как раз всё поняла! Не поняла только почему ты продолжил дальше морозиться и не сделал предложение? Я несколько дней ждала тебя с букетом, репетируя своё согласие, представляешь? - Алина, вспоминая втянула воздух, стараясь не расплакаться. Максим почувствовал себя последним подлецом

- Ну ладно, дело прошлое! Не мог, так не мог! - закончила она и тут же продолжила:

- Ну а в 2007м что случилось? Ведь мог же встретится, хотел? А?

- Хотел, но не хотел жену расстраивать! Ты должна понять!

В ресторанном зале уже было шумно, понабежало молодежи, которые бесцеремонно громко хохотали, гомонили, как школьники, носясь со своими телефонами по залу. Маленькие дети, приведенные в ресторан, пищали, плакали, смеялись. Алина поморщилась:

- Пойдем отсюда, я знаю, где можно уютно посидеть! Любишь кофе?

И взяв Максима под руку она повела его на выход. Через полчаса они заходили в маленькое кафе в старом доме. Внутри было всего 4 столика. Алина поприветствовала хозяйку и прошла в дальнее помещение, за штору, так стоял круглый дубовый стол с таким же полукруглым кожаным диваном. Они присели, сняв верхнюю одежду. Хозяйка, миловидная блондинка с большими серыми глазами, принесла меню, задержав свой взгляд на Максиме. Где-то он уже ее видел, но не мог вспомнить где. Посмотрев ей вслед, он заметил пару изящных танцевальных лодыжек, затянутых в телесные колготки

Алина положила ему руку на рукав и понизив голос, сообщила ему:

- Она бывший врач. Теперь ушла с работы, открыла кофейню на первом этаже, а на втором этаже у нее квартира. Правда удобно? Просунув под локоть вторую руку, она толкнула его в плечо кудрявой головой и на секунду прижалась.

- Ты знаешь, как я хотела просто прижаться к тебе всё это время? - сказала она, выпрямившись и посмотрев Максиму в лицо. - Ты даже не догадываешься! - произнесла она с горечью, снова прижавшись, она закрыла глаза

- Я до сих пор не могу отделаться от ощущения, что ты снова растворишься в воздухе и исчезнешь уже навсегда. – сказала она, сжав его руку – вот сейчас открою глаза и тебя снова нет.

Им принесли кофе, какое-то время они были заняты сахаром, ложечками, принесенными маленькими шоколадками. Согревшись кофе, Алина спросила с надеждой:

- А ты то хоть раз думал обо мне?

- Каждый день вспоминал твоё имя! Ты знаешь, но я тебя до сих пор люблю!

- Правда? - Алина подскочила на диване и протянула руки к лицу Максима. Тут из-за шторы показалась блондинка-хозяйка и Алина отдернула руки, потому что не к лицу женщине на пятом десятке юные эмоции.

Хозяйка сделала Алине какой-то таинственный жест, тревожно посмотрев на Максима.

Алина вышла за штору и Максим услышал ее неразборчивый горячий шепот, в котором можно было распознать только слово "Он!", она повторяла его часто, видимо убеждая в чём-то Алину

Максим посмотрел на часы:

- Еще полчаса и вечер встреч надо будет заканчивать! - подумал он. Наверно лет десять назад, он бы больше посвятил времени этой встрече, но сейчас он чувствовал, как всё отгорело и ему просто жаль, что он такой старый, жалко было пролетевшей молодости, как и всем нам кажется, что в молодости мы чего-то не успели и не смогли.

Алина вернулась из-за занавески необычно напряженная, кидая на Максима подозрительные взгляды.

-Я сейчас только что узнала, что мы с тобой виделись в 12 году, только я тебя видела во сне, а ты меня наяву!

-Посмотри мне в глаза! Это был ты? Это был ты? Мне это важно! Это был ты? - настойчиво повторяла она.

Максим скривил губы в непонятной улыбке, как бы не понимая.

- Не молчи, ответь! - продолжала теребить его Алина. Тут из-за занавески вышла блондинка-хозяйка:

- Здравствуйте, Максим Леонидович, помните меня? - она сняла коричневый колпак с логотипом кофейни и густые пшеничные волосы расправились в длинное каре, - Я Алла Сергеевна, врач, которая дежурила тогда и дала вам разрешение.

Максим опустил руки под стол, опустил голову, как пойманный преступник и ответил:

- Вспомнил, Алла Сергеевна.

Алина побледнела, закрыв ладонью рот, она старалась подавить рыдания, но слезы брызнули из ее глаз и взревев, как по покойнику, она бросилась ему на грудь. Пальцы Максима погружались в плотную ткань ее платья, сдерживая рыдания. Утирая слезы двумя руками, Алина, причитая, рассказывала про свою болезнь, перемешивая свой рассказ бывшими мужьями, детьми, собаками и квартирами

Мальчик Максим с детства был странным человеком, в возрасте 14 лет он ощутил в себе странные способности. Как то на школьном выезде на колхозные поля их молодая учительница проколола ногу, наступив на брошенную беспечными колхозниками стальную борону, Максим снял с нее резиновый сапог и носок, кровь лилась ручьем, перемешиваясь с полевой грязью, учительница старалась не пугать детей, но боль видимо была дикая и она громко стонала, понимая, что до ближайшего медпункта десяток километров и трактор, наполненный собранной картошкой, только что уехал. Максим, повинуясь какому-то непонятному чувству, схватил ногу женщины в районе прокола и сильно сжал, училка пискнула, но сразу затихла, тревожно глядя на Максима. А он вдруг ощутил какую-то темную силу, проистекающую из ноги учительницы, рука занемела и покрылась мурашками, потом стала фиолетовой в крапинку, но Максим не отпускал, ведомый неведомой силой. Кровь остановилась, лицо учительницы расправилось, исчезла маска боли. Внезапно, откинув голову, учительница откинулась назад и упала на землю. Максим перепугался и отпустил ногу, но учительница только повела замутненным взглядом на детей и отключилась. Девочки запричитали:

- Она умерла?

- Нет! – уверенно ответил Максим, - она отдыхает!

Кровь уже не шла из раны и прокол покрылся бордовой коркой.

Скоро приехал очередной трактор и учительницу и несколько детей отвезли в деревенский травмопункт. А Максим стоял на коленях на земле, скрюченный от чудовищной боли в руке и плече. Не выдержав, он побежал к дренажной канаве и сунул горящую от боли руку в воду, прямо в куртке. К его удивлению, вода сняла чудовищную боль и он поднялся, отряхивая мокрыми руками грязь с колен. Сверху на него смотрела девочка с тонкими косичками и в красной шапке.

- Панин – ты феномен! – сказала она, когда тот поднялся наверх откоса.

- - Катька, отвали! – Максим был раздражен своим неконтролируемым состоянием и поражен произошедшим. Разумеется, дома он никому ничего не сказал. Пол ночи он не спал, боясь, что боль вернется, но всё прошло хорошо. Только учительница с того дня стала к нему как-то по-особенному относиться, сторонясь его, а потом вообще перевелась в другую школу. Потом, будучи в браке, он снимал наложением рук с жены почечные колики и помогал во время беременности. Их сыну он снимал колики в животе и несколько раз просто спас ему жизнь, внезапно просыпаясь среди ночи и ловя ребенка, который решил среди ночи кувыркнуться из кроватки, чтобы бахнуться головой об пол. Таких моментов были десятки и Максим и семья уже привыкли к эти его способностям и жена даже оберегала мужа, терпя боль не давая себя «излечить», видя как его корежит в ванной под струей воды. А однажды она подсмотрела и с ужасом увидела, что прозрачная вода из крана, касаясь руки его мужа, меняла цвет на почти черный. Это ее напугало и Максим отправился на полное обследование докторами, которые, кстати ничего не выявили.

Однажды с Максимом случилось странное. Жена была с ребенком на даче, а он застрял с работой в городе. Максим запомнил тот день. Начинался он как обычный, но к вечеру, Максим стал ощущать, что должен сделать что-то важное кому-то далекому, неизвестному. К ночи ощущение усилилось. Завалившись в кровать, Максим, поворочавшись, уснул. Сон, который ему приснился, мгновенно обрисовал ему ситуацию и рассказал, что нужно делать. Вскочив, он умылся и подошел к зеркалу:

- Что же это, блядь? Я схожу с ума? – он потер виски, но ощущение этого странного долга не исчезло.

- Ладно! Я просто проверю! – решил он. Максим спустился к машине и через полчаса оказался у Ракового корпуса на 2й Советской улице. Часы на башне пробили полночь, и он вошел в пустой приемный покой, проходя по пустым коридорам и лестницам он поднялся на четвертый этаж, открыл дверь четвертой палаты и подошел к одинокой кровати, на которой лежала тяжело дышащая молодая женщина. Стояла капельница, но она уже была пуста. Лицо женщины было почти черным от закрывавших его волос и болезни. Пересохшие полопавшиеся губы хватали последние глотки воздуха. Максим стоял, не зная, как поступить.

— Значит это правда? Значит всё сходится? – лихорадочно пронеслось в его голове.

- Что вы здесь делаете? Кто вы такой? - раздался строгий голос за спиной.

Максим обернулся. Невысокая блондинка, в белом по фигуре халате и с длинными волосами, собранными в пучок, строго смотрела за него, уже протягивая руку, чтобы вывести незваного гостя вон.

- Спокойно! – неожиданно для себя уверенно сказал Максим,

- Я профессор Панин Максим Леонидович, мне сказали, что в этой палате подходящий безнадежный случай для испытания моего метода для лечения именно таких случаев. Мой ассистент сломал ногу, вы мне не поможете?

Как вас зовут?

- Алла Сергеевна! - молодая врачиха явно растерялась от уверенности и напора Максима

- Мне нужен комплект чистого больничного белья, попросторнее, ведро воды и ведро земли.

- Земли нет! - растерянно произнесла врачиха

- Там в коридоре фикус в горшке, принесите.

Врачиха убежала. Максим прикатил с коридора инвалидное кресло, поставив его рядом с кроватью больной, он снял с себя всю одежду, часы, кольцо и аккуратно сложил на стоящем рядом стуле. Вошедшая врачиха оторопела, увидев голого Максима, но он, протянув руку, строго приказал:

- Белье! - и тут же оделся, немного успокоив подозрения врачихи.

Подтащив к себе ведро с водой и фикус он сел в кресло, поставив всё это себе под ноги.

- Алла Сергеевна, теперь внимательно, возьмите сантехнические перчатки в туалете, наденьте, ни в коем случае не снимайте их, от этого зависит ваша жизнь. Цепочки, кольца лучше снять. Врачиха повиновалась.

- Так, теперь, что будет дальше, я возьму больную за руку, ноги мои будут погружены в ведро с водой, смотрите за водой, если вода начнет интенсивно чернеть, то всё в порядке, процесс идет, если не будет чернеть, а помутнеет, вы берете мои ноги в перчатках и переставляете в ведро с землей. Обязательно в перчатках. Вся операция должна занять не более 5-10 минут, результат вы увидите сразу, оттаскиваете меня от кровати и катите в ванну и заливаете водой из душа, пусть даже ванна наберется. Всё понятно?

- Простите, профессор, а что это за метод?- спросила врачиха.

-Энерготерапия! Мы как бы пропустим ее болезнь через меня и отправим в воду или в землю, в зависимости от того, водный она или земной знак по гороскопу.

(Справка. Во времена Чумаков и Кашпировских, вещавших с телевизора, народ был полностью дезориентирован!)

- Но ведь по дате рождения можно определить? - спросила еще раз врачиха.

- Запись в документах может быть ошибочна, а это проверенный метод.

- Черт, мы опаздываем, быстрее!

Больная забилась в конвульсиях издавая последние предсмертные хрипы. Максим схватил исколотую капельницами руку Алины и закрыл глаза, поставив ноги в ведро с водой, несколько секунд ничего не происходило, потом лицо Максима потемнело и стало фиолетовым как у негра, а вода в ведре закипела, помутнев и зашипев, как от брошенной пригоршни соды. Максима била судорога

- Земля! - сквозь сжатые зубы крикнул он. Врачиха бросилась на пол, переставлять ему ноги в ведро с землей. Как только его дрожащие фиолетовые ноги коснулись земли в горшке, от земли пошел пар и в воздухе стал разносится запах горелой ткани и дерева. Максима трясло, как на электрическом стуле, его голова запрокинулась

Вдруг он перестал дергаться и стал опадать в кресле, съезжая вниз и клонясь, лицо и тело его посветлело, а вот белая больничная пижама и штаны потемнели и стали коричневого цвета.

Алла Сергеевна, поняв, что всё кончено, оторвала Максима вместе с креслом от больной и покатила его в ванну, придерживая за волосы, чтоб не завалился на ходу. Поднатужившись, она перевалила тело Максима через край ванны и стала поливать его холодной водой, приводя в чувство. С ужасом она увидела, что только что выданная ею пижама стала похожа на обгорелую бумагу, распадаясь на части от струй воды. Максим зашевелился и со слабой улыбкой, приняв у нее лейку, стал поливать себя из душа самостоятельно. Через 10 минут, вернувшись в палату, они увидели дымящийся фикус в полурасплавленном горшке и ведро с водой, от которой шел пар. Максим оделся, взял в сантехнических перчатках ведро с водой и отнес его в туалет, потом аккуратно вынес остатки цветка в коридор. Врачиха открыла окно, проветривая палату.

- Как считаете, профессор, получилось?

- Посмотрим, сказал Максим, подняв руку Алины и нащупывая пульс. - странно, пульс редкий.

- Лицо Алины, лежащей на кровати было уже не черного цвета, а как слоновая кость, но с каждой минутой оно светлело, грудь ее вздымалась, дыхание становилось всё более ровным и спокойным, наконец больная открыла глаза и посмотрела на присутствующих, казалась она еще не различала предметы и вскоре устало их снова закрыла. Врач послушала ее через стетоскоп и передала стетоскоп Максиму: