Креманка с малиновым вареньем

NOK

Креманка с малиновым вареньем

КРЕМАНКА С МАЛИНОВЫМ ВАРЕНЬЕМ

1. Дорога в никуда

Гроза накрыла область внезапно, как это часто бывает в середине июля. Ещё час назад небо было чистым, а теперь гроза превратила дорогу в вязкое болото, перемешанное с глиной.

— Ну всё, приехали, — Дима нервно ударил ладонями по рулю.

Машина дёрнулась в последний раз и окончательно села днищем в грязь. Дворники метались по стеклу, но толку от них было мало.

— До кемпинга километра три, — сказала Лена, вглядываясь в карту при свете телефона. — Если пешком, то за час дойдём.

— В такой дождь? — Аня покачала головой. — Может, переждем в машине?

— До утра тут сидеть? — Сергей уже натягивал капюшон. — Я за то, чтобы идти. Там палатки, костёр, нормально всё.

Аня хотела возразить, но Дима уже заглушил мотор. Спорить было бесполезно.

Они двинулись по лесной тропе. Дождь хлестал по листьям, гром рокотал где-то совсем близко. Ветки цеплялись за рюкзаки. Узкая тропинка петляла между сосен, и через полчаса Аня поняла: они идут не туда.

— Мы здесь уже были, — сказала она, указывая на поваленную берёзу с раздвоенным стволом. — Я запомнила.

— Да брось, — отмахнулся Дима. — В лесу все деревья одинаковые.

Но ещё через пятнадцать минут даже он замолчал. Тропа исчезла. Телефоны не ловили. Солнце село, и сумерки стремительно превращались в кромешную тьму, которую лишь изредка разрывали вспышки молний.

— Смотрите, — вдруг сказал Сергей и вытянул руку.

Впереди, метрах в ста, между деревьями мерцал огонёк. Слабый, дрожащий, как пламя свечи.

— Там дом, что ли? — Лена прищурилась.

— Откуда здесь дом? — спросила Аня. — На карте не было никаких домов.

Но ноги уже сами несли их к свету. Когда они вышли на поляну, огонек превратился в окно. Перед ними стоял старый деревянный дом — почерневший от времени сруб, покосившееся крыльцо, провалившаяся крыша. В нескольких окнах не было стёкол, только тёмные провалы.

— Заброшенный, — констатировал Дима. — Но свет горит. Это как?

— Может, бомжи какие-нибудь, — неуверенно сказал Сергей.

— Или лесник, — добавила Лена.

Аня стояла молча. Что-то было неправильно. Они брели по лесу два часа, промокли до нитки, но самое странное — она не чувствовала холода. Вообще. Словно воздух вокруг дома был теплее, чем должен быть.

Дима первым поднялся на крыльцо и постучал. Никто не ответил. Он нажал на дверную ручку — тяжёлая дверь со скрипом подалась.

— Есть кто?

Тишина. Только дождь барабанит по крыше и где-то далеко грохочет гром.

— Заходим, — сказал Дима и шагнул внутрь.

2. Дом из ниоткуда

В тот момент, когда Аня переступила порог, всё изменилось.

Вспыхнул свет — жёлтый, тёплый, от лампы под старым абажуром. В печи уютно потрескивали дрова. Воздух наполнился запахом свежей выпечки и малинового варенья. Дом изнутри был не просто жилым — он был обжитым, ухоженным, словно бабушка только что вышла в другую комнату.

Вышитая скатерть на круглом столе. Герань на подоконнике. Половики на чисто выметенном полу. И посреди стола — блюдо с румяными пирожками, заварочный чайник и стеклянная креманка, полная малинового варенья, в которой торчала деревянная ложка-лопатка.

— Ничего себе, — выдохнула Лена. — Тут что, живёт кто-то?

— Пирожки с картошкой, — Дима потянул носом. — Я такие сто лет не ел.

— Не ешьте, — тихо сказала Аня.

Все обернулись.

— Что?

— Я говорю: не ешьте. — Она стояла у двери, не сделав больше ни шага. — Подумайте. Снаружи дом выглядит заброшенным. В окнах нет стёкол. Крыша провалена. А внутри — свет, еда, тепло. Это разве нормально?

Повисла пауза.

— Ань, ну ты чего, — Сергей улыбнулся и снял мокрую куртку. — Мы все устали, продрогли. Кто-то здесь живёт, наверное. Оставил дом, уехал в город, а свет на таймере. Пирожки, может, для гостей.

— Для каких гостей? — Аня не уступала. — Мы в лесу. В глухом лесу. Тут на сто километров ни души.

Но Лена уже взяла пирожок. За ней потянулся Дима.

— Садись, Ань, — Лена подвинула ей табурет. — Переночуем и утром вернемся к машине. Все нормально.

Аня не села. Она стояла и смотрела, как Сергей лезет в рюкзак, достает портмоне и с улыбкой кладет на край стола купюру в тысячу рублей.

Лена удивлённо подняла бровь.

— Бабушка научила, — пояснил он, чуть смутившись. — Если зашёл в дом, где тебя не ждали, оставь плату. Иначе унесёшь с собой чужое. Она в это верила.

— И ты веришь? — спросила Аня.

— Нет, но хуже не будет.

В этот момент пламя в печи на секунду дрогнуло. Ане показалось, что тени на стенах качнулись в обратную сторону. Но никто, кроме неё, этого не заметил.

Она подошла к двери и потянула ручку.

— Аня, ты куда?

— Наружу. Я здесь не останусь.

Дверь открылась.

За ней был не лес. За ней была комната.

Та же самая комната — с тем же столом, теми же пирожками, той же креманкой с вареньем. Только все было зеркально. Скатерть сдвинута влево, а не вправо. Ложка в креманке лежит ручкой в другую сторону. И главное — там никого не было.

Аня медленно закрыла дверь и попятилась.

— Что там? — спросила Лена.

— Там... — Аня не могла подобрать слов. — Там то же самое. Комната. Как эта.

— Что значит — комната?

Лена подошла, отстранила Аню и открыла дверь сама. Посмотрела. Побледнела. Закрыла.

— Там правда комната, — прошептала она.

Дима выругался и бросился к задней двери — той, что вела, по идее, во двор. Рванул ручку. За ней оказалась ещё одна комната. Тоже зеркальная. Третья по счёту.

— Да что это такое?! — он захлопнул дверь. — Что за шутки?

Он метнулся к окну и отдернул занавеску.

За ней была стена. Обычная бревенчатая стена.

— Здесь нет окна, — сказал Дима севшим голосом.

Но при этом все четверо отчётливо слышали: снаружи стучат капли дождя по стеклу. Грохочет гром. Шумит ливень.

3. Отражения и правила

Первые минут десять они метались по комнате, как звери в клетке. Проверили каждую занавеску — везде стены. Попробовали открыть окна в отзеркаленных комнатах — то же самое. Ни одного выхода. Три комнаты, и все заперты.