Русский Марат

– Понял, может еще и патроны остались.

– Стоит проверить. Но как?

– Давай заберемся в дом, когда она уйдет, или ночью, когда уснет.

– Есть проблема – она нас хорошо знает, может узнать и заявить.

– Хорошо, – согласился Марат. – Поручим это дело молодежи, Логу и Сержу, она их точно не знает, а если и увидит, то не запомнит, старая уже, на всякий случай пусть на лица платки повяжут да кепки оденут, чтобы были видны одни глаза.

Гордые тем, что удостоились ответственного задания, Лог и Серж в сумерках подошли к дому Кашехлебовой, убедились, что за ними никто не наблюдает, повязали на лицо платки, поглубже надвинули кепки и со свободного участка забрались в сад.

– Смотри, на чердак лестница стоит, – прошептал Лог. – Может, оттуда и начнем, вдруг купец револьвер во время революции на чердак перепрятал?

– Давай, – согласился Серж. Они поднялись, осветили чердак фонариком – хлама там всякого было немерено – и долго осторожно ходили среди старых вещей, пока в углу под старым пыльным пальто не нашли такой же старый чемодан с книгами.

– Хоть книжки возьмем почитать, – тихо пошутил Лог. – Посвети, я посмотрю.

Он рылся в книгах, когда неожиданно наткнулся на что-то железное: под книгами оказалось сразу три револьвера, да еще и коробка патронов!

– Дайте я вас обниму, – сказал Марат, принимая оружие. – Как все прошло?

Оружие спрятали на чердаке у родителей Кузнеца.

***

На собрании Марат заявил: «Мы должны бить по денежной системе коммунистов не одной экспроприацией. Прежние деньги обесценились и их меняют на новые, десять тысяч старых на один новый рубль. Эти новые деньги мы и будем печатать. На мелкие размениваться не стоит, крупные трудно сбыть, а десятирублевки – в самый раз». Решили, что Соленый через отца, который работал в мастерской, раздобудет латунную пластину. Серж, Лог и Белый купят в аптеке азотную кислоту как бы для химических опытов. Качественную бумагу решили искать в Москве, а водяные знаки делать тиснением, для чего заказать закаленный стальной валик. Вопрос затрат остался открытым.

Марат с Кузнецом устроились за столом в нетопленной швейной мастерской. Марат смочил купюру ацетоном и на время налепил на латунную пластину. На ней остался красный рисунок. Когда он высох, Марат кистью нанес на него разогретый на печке воск. Кузнец долго процарапывал воск иголкой, а Марат очищал царапины мягкой кисточкой. Когда он погрузил пластину в ванночку с азотной кислотой, пошел удушливый желто-коричневый дым и Марат поспешил вынести ее наружу. После травления пластину промыли, просушили, покрасили красными чернилами и сделали оттиск на бумаге. Результат разочаровал – не получились многие детали, особенно мелкие надписи и сложные узоры вокруг цифр. Требовался опытный гравер. Это остановило дело, поэтому клише и кислоту Марат спрятал в сарае.

Первый поцелуй

В январе нового 1923 года Николай на расчищенной аллее городского сада заметил двух девушек, которые оживленно разговаривая, неспешно шли навстречу. Они были одеты не по-здешнему в длинные пальто прямого покроя с меховыми воротниками и шляпки колоколом с узкими полями, сильно надвинутые на глаза, а руки держали в меховых муфтах. Приблизившись, Николай оказался под обстрелом их живых веселых глазок, в которых светилось любопытство. Девушка, на чьей шляпке сбоку красовался алый бант, окинув взглядом его крепкую фигуру в полупальто и брюках, заправленных в валенки, остановилась и спросила:

– Молодой человек, здравствуйте, а что интересного есть в вашем городе?

– Здравствуйте. Да почти ничего, музеев нет, модных домов тоже. Тут рядом есть каток. Летом интереснее – Волга, купание, катанье на лодке, грибы и ягоды. С колокольни можно увидеть дальние дали. Есть гимназия, нынче школа, с просторными классами, лабораториями и библиотекой. Преподаватели у нас замечательные.

– Наверное, мы там будем учиться. Кстати, меня зовут Маша, а это – Даша, – сказала девушка с бантом и, вынув руку из муфты, протянула ее Николаю. Он бережно пожал ее теплую ладонь и ощутил нежность тонких пальчиков. Даша кивнула.

– Очень приятно познакомиться. Меня Николаем зовут. А как вы к нам попали?

– А наших отцов сюда направили работать, – сказала Даша.

– Откуда?

– Из Москвы.

– Ого! Москва, конечно, недалеко, но за что в такую глушь?

– Ни за что, а чтобы поднять уровень работы в вашем городе.

– Понятно. Еще у нас есть очень хорошая больница с замечательным главным врачом Русиным, лучшим чуть ли не во всей губернии, но вам это не нужно, вы просто блещете здоровьем и красотой! – Николай не удержался от комплимента, впрочем, заслуженного, особеннно ему приглянулась Маша. Посмеявшись, они расстались.

Вечером Николай долго не мог заснуть, думая о Маше, ее искристых глазах и налитых губках и решил, что должен с ней встретиться. Он вскоре случайно увидел Машу. Она была не одна, а с мужчиной лет сорока. Николай оценил элегантный крой его длинного черного пальто с широким меховым воротником, доходящим впереди до пояса. На голове у него был изящный округлый котелок того же цвета. Николай догадался, что это ее отец. Маша заметила Николая и с приветливой улыбкой издали кивнула ему. Мужчина отследил направление ее улыбки и его цепкий взгляд задержался на лице Николая.

Немного погодя Николай придумал, как встретиться с Машей. Он приоделся и пришел к концу уроков – она уже должна была начать учиться. И действительно, Маша вышла вместе с Дашей и не особо удивилась, увидев Николая.

– Здравствуйте! Ну как, нравится наша школа? – спросил он.

– Да, – радостно ответила Маша. – Я даже не ожидала.

– Я рад. Можно вас проводить?

– Конечно.

Они неспеша шли по заснеженной улице и Николай распрашивал об учителях, удобно ли в классе и про библиотеку. Путь был коротким.

– Ну все, спасибо, дальше мы сами, почти пришли, – неожиданно сказала Маша.

– Хорошо, а можно вас пригласить в воскресение днем на каток? Коньки есть?

– Есть! – хором ответили девушки и засмеялись. Договорились встретиться в полдень там, где увиделись в первый раз – в горсаду.

Николай пришел первым. Вскоре пришла Маша: «Даша не придет, простудилась». Маша оделась нарядно: короткая шубка, юбка до колен, теплые чулки и ботинки, а на голове каракулевая шапочка – все черного цвета. Коньки с белыми ботинками, связанные шнурками, она несла на плече – один спереди, а второй сзади.

Каток был расчищен на пруду. Несмотря на безветренный и не особо морозный день, людей было мало. Присев на скамейку, они одели коньки. Перед тем, как выйти на лед, Маша скинула шубку и осталась в белом свитере.

Она каталась уверенно, делала ласточку, описывала дуги и круги, приседала, сближая коньки и поднималась, разводя их в стороны, переходила от скольжения вперед к движению спиной и наоборот. Николай любовался ее красивыми ногами и раскрасневшимся лицом.

Насмотревшись, он брал ее руку и они плавно прокатывались вместе. Потом он опять отпускал Машу и смотрел на ее грациозные движения.

Когда ей надоело резвиться одной, Маша вдруг покатилась на Николая и наехала так, что он потерял равновесие и, уцепившись за нее, сел на лед, а она, не в силах остановиться, опрокинула его на спину, упала на него лицом к лицу, засмеялась, коротко чмокнула в губы и вперилась испытующим взглядом. Он робко потянулся губами, а она откликнулась долгим откровенным поцелуем взасос и почувствовала, как что-то твердое вдруг уперлось ей ниже живота. Придя в себя, они огляделись, но никто на них не смотрел – люди часто падают на льду.

Маша сказала: «Я устала, хватит. Не провожай, отцу может не понравиться. Встретимся в следующее воскресение прямо здесь в это же время». Это был первый настоящий поцелуй в жизни Николая. Он летел домой окрыленный, влюбленный и как никогда счастливый. Ночью ему снился секс с какой-то незнакомой взрослой женщиной, и он проснулся с мокрыми трусами.

Однако на следующее воскресение Маша не пришла. В понедельник Николай бросился искать ее возле школы, но стоявший там незнакомый мужчина остановил его:

– Кто таков? – Николай назвался.

– Здесь находиться запрещено.

– Почему? – спросил Николай.

– Ты мне еще поговори! – пригрозил мужчина и Николай отошел. Потом он издали смотрел, как тот мужчина сопровождал Машу и Дашу.

У