Принцесса из переулка

Принцесса из переулка

Глава 1. Вероника.

Лёгкий холодок пробрался под тонкое пальто, заставив меня сильнее запахнуться. Золотые нити волос, выбившиеся из-под небрежно заколотой прически, трепетали на ветру, играя со светом уличных фонарей. Вечер окутывал город, гася яркие краски дня, и я, словно мотылек, прилетевший на свет, чувствовала себя частью этой ускользающей красоты, зная, что она не вечна.

Улица, обычно наполненная гулом машин, сейчас дышала тишиной, нарушаемой лишь редкими шагами прохожих. Каждый звук отдавался в моей голове эхом, словно подчёркивая моё одиночество. Я шла, погруженная в свои мысли, в которых теснились обрывки надежд и робкие мечты.

Проклятые неполадки! Из-за них нашу школу закрыли, а нас, учеников, раскидали по всему городу, как ненужный хлам. Не знаю, можно ли назвать это везением, но завтра мое обучение продолжится в "Академии Высоких Идеалов". Название — просто запредельный пафос, но по факту это элитный инкубатор для мажоров и деток из "очень приличных" семей.

После всей этой неразберихи с переводами и бесконечной беготни с бумажками, я чувствую себя, как выжатый лимон. Единственное, чего хочется — запереться дома, в тишине. Просто зажечь свечи, врубить музыку и хоть на пару часов выпасть из реальности. А завтра... Завтра начнется квест на выживание в этой "Академии". Там же все небось вылизанные, модные, на понтах. Хз, как я туда вообще впишусь и не буду ли выглядеть белой вороной.

Конечно, в глубине души я надеюсь, что всё будет нормально и я смогу найти там хоть пару адекватных людей. Нужно как-то собраться, выглядеть уверенно и не облажаться при знакомстве.

За окном беспросветная темнота, и утро — полный отстой. Будильник орал так, будто у него ко мне личные счеты. Подъем в такую рань – это всегда сделка с совестью, которую я стабильно проигрываю.

К первому дню я готовилась максимально сдержанно: легкий тон, чтобы скрыть недосып, тушь и нейтральный блеск. Образ — безупречный, но не кричащий. Надела форму и вышла на час раньше: нужно было пройтись пешком и выдохнуть.

Школа в три этажа выглядела как неприступная крепость. У ворот я притормозила, рассматривая территорию. Ледяной утренний воздух только усилил дрожь в коленях. "Всё будет хорошо," - едва слышно проговорила я, прежде чем нерешительно переступить порог и войти во двор.

К счастью, указатели помогли быстро найти учительскую на первом этаже. Милая женщина средних лет, представившаяся Галиной Викторовной, моей классной руководительницей, приветливо улыбнулась, выдала мне расписание и тут же уткнулась в свои бумаги, явно куда-то торопясь. «Первый урок у вас в кабинете двести пять, на втором этаже. Я тоже скоро приду, чтобы провести классный час и представить тебя ребятам».

Я замерла у самого выхода, когда сквозь звяканье чайных ложек и фоновый гул голосов пробилась одна четкая фраза. Она полоснула по ушам, заставив меня похолодеть. Женский голос — тонкий, ядовитый, пропитанный типичным учительским снобизмом, — выдал:

— Это та самая «бедная ученица» из обычной школы? М-да, Галине Викторовне, как всегда, не везет с учениками.

Пульс болезненно забился в висках, перебивая шум в голове. «Бедная ученица». На меня повесили ярлык еще до того, как я успела придти. Эти слова обожгли кожу похлеще ледяного сквозняка. Я вцепилась в холодную ручку двери так, что костяшки побелели.

Унижение не просто задело — оно наполнило легкие ядовитой гарью. Больше не хотелось слышать ни звука, не хотелось дышать этим спертым воздухом, пахнущим дорогим парфюмом и дешевым высокомерием.

Я с силой толкнула тяжелую дубовую дверь на себя, вылетая в коридор. Слишком сильно. Слишком резко.

Глухой удар и стон заставили меня оцепенеть. Пальцы сами разжались, выпуская ручку. Весь мой гнев моментально смыло ледяной волной страха: я кого-то покалечила.

В полумраке за дверью, где только что прозвучал мучительный звук, я увидела тень. На полу лежал парень. Сильно зажмурившись, он прижимал ладонь ко лбу. Кажется, мой первый день в этой школе официально пошел не по плану.

— Прости Господи, я я не нарочно, — слова вырывались с трудом. Я рухнула на колени прямо на холодный пол, забыв о приличиях. — Оу — невольно вырвалось у меня, когда он убрал руку. Чуть левее центра лба уже раздувалась тяжелая шишка, наливаясь багровой синевой.

Он тряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд, замер на секунду и поднял на меня свои глубокие кофейные глаза. Взгляд был слегка удивленный от удара, но в нем промелькнул живой интерес. Криво усмехнувшись, парень покачал головой:

— Бодрое начало дня, ничего не скажешь. До первого урока еще куча времени, а у меня уже искры из глаз. Ты всегда так эффектно появляешься?

— Что? — я окончательно запуталась. Он только что стонал от боли, а теперь едва не смеялся.

Парень осторожно коснулся лба, и вдруг трагично округлил глаза. Он замер, глядя на меня с таким видом, будто я совершила нечто непоправимое.

— О нет... Ты вообще понимаешь, что натворила? — голос стал тихим и серьезным. — Всё, это конец.

— Что? Что случилось? — я похолодела, уже представляя худшее.

Он выдержал паузу, не сводя с меня своих карих глаз, а потом вдруг широко улыбнулся:

— Ты превратила меня в единорога!

— Что? — переспросила я, совершенно не понимая, к чему он клонит и почему он так на меня смотрит.

— Ты лишила эту элитную школу одного из самых нормальных лиц и заменила его на мифическое существо с рогом! — он трагично вздохнул, хотя в уголках губ уже дрожала улыбка. — Как я теперь буду смотреть людям в глаза?

Напряжение, которое сковывало меня последние несколько минут, внезапно лопнуло. Я не выдержала и легонько ударила его ладонью в плечо. Плечо под плотной тканью темно-синего пиджака оказалось неожиданно твердым и сильным, но парень отреагировал так, будто я применила к нему профессиональный прием.

— Эй! — он театрально отпрянул, изображая дикую панику. — Не обязательно меня добивать! Я и так ранен в бою, а ты решила закончить начатое? Где твоё милосердие к пострадавшему ?

— Ты просто невыносим, — я фыркнула, чувствуя, как страх окончательно отступает. — Идем уже, «единорог». Тебе нужен лед.

— Ладно-ладно, спасай меня, — он сдался, но взгляд оставался хитрым.

Медпункт оказался в конце того же коридора. Мы вошли, и парень опустился на кушетку с таким видом, будто этот кабинет был его личной резиденцией, а визиты сюда — привычной, но скучной рутиной.

Убедившись в отсутствии персонала в кабинете – даже беглый осмотр за белой ширмой не выявил присутствия кого-либо – я обернулась к нему.

— Там, — коротко бросил он, указав взглядом на холодильник.

Пока я доставала лед, он наблюдал за мной. Его взгляд стал цепким, изучающим, словно он пытался прощупать все мои страхи. Но стоило двери распахнуться, как его расслабленность мгновенно испарилась.

— Ольга Игоревна! — возопил он, картинно сползая с кушетки.

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти в идеально выглаженном белом халате. Она не успела и слова сказать, как парень уже крепко, по-детски её обнял.

— Яшин, прекрати этот цирк, — мягко произнесла она, высвобождаясь из его объятий. — Опять ты за своё?

— Вы только посмотрите, Ольга Игоревна! Она меня чуть не убила! — воскликнул он, указая на шишку с таким видом, будто демонстрировал смертельное ранение.

— И правда, — медсестра бросила на его лоб ироничный взгляд, в котором читалось: «И не такое видели».

Она велела ему сесть и на несколько минут прижала к ушибу холодный пакет. Пока Яшин послушно шипел, она быстро смазала место удара и для пущего эффекта заклеила его пластырем.

Весь «трагизм» момента тут же испарился. Довольный и теперь официально «раненый», Яшин подмигнул мне из-за спины медсестры:

— Видишь? Магия медицины. Но за единорога ты мне всё равно задолжала.

Выйдя из медпункта, парень обернулся ко мне. Белый пластырь на лбу смотрелся комично на фоне его строгого темно-синего пиджака, но парня это вообще не заботило.

— Тебе куда? — спросил он, засунув руки в карманы классических брюк.

— В двести пятый, — тихо ответила я.

Он снова замер, и его темно-карие глаза округлились. Он уставился на меня так, будто я только что призналась, что умею летать.

— Да ладно? Ты серьезно? — Яшин, словно не верил своим ушам.

— Ну... да, — я смутилась, не понимая, что его так зацепило.

— Тогда пошли, убийца, — он уже развернулся и уверенно зашагал по коридору. — Похоже, от тебя сегодня не скрыться.

Я поплелась за ним на второй этаж. Лестница была широкой, с ажурными перилами и картинами в тяжелых рамах на стенах. С полотен на меня смотрели юноши и девушки с золотыми медалями на шеях; на других — ученики со строгим, но горделивым видом сжимали в руках высокие позолоченные кубки. С каждой ступенькой паника понемногу отступала, уступая место любопытству. Парень шел легко, его массивные кроссовки почти бесшумно касались мрамора.

— Кстати, — нарушил тишину Яшин, слегка замедлив шаг, чтобы я могла с ним сравняться. — Если уж мне суждено провести остаток учебного года с человеком, чуть было не прикончившим меня, могу ли я узнать имя своей убийцы?

В его голосе звучала ирония, но взгляд, который он бросил на меня, был теплым и полным искреннего интереса.

— Вероника, — ответила я, смущенно улыбаясь. Помедлив секунду, я протянула ему руку.

— О-о, раз всё так официально, — он тут же сжал мою ладонь в крепком и надежном рукопожатии. — Дмитрий. Для друзей просто Дима.

Проходя по длинному коридору второго этажа, где пахло дорогим полиролем и чьим-то цветочным парфюмом, мы заметили парня, облокотившегося на стену. Как только мы приблизились, он оторвался от телефона и поднял голову.

— Эй, Яшин, ты где пропадал? Я думал, ты опять откосил от уроков, — ухмыльнулся он, но тут же уставился на лоб друга. — А что это у тебя на лбу? В драку ввязался?

Дима поздоровался, по-дружески хлопнув его по плечу.

— Не дождешься, Антох. Это Вероника, наша новенькая, меня чуть не убила дверью. Вероника, это Антон, мой друг. Он всегда за любой движ, кроме голодовки.

Антон присвистнул, бесцеремонно окинув меня внимательным взглядом.

— Ничего себе знакомство! — он протянул руку. — Надеюсь, ты не пай-девочка, как местные? А то с ними тоска смертная.

— Постараюсь тебя не разочаровать, — ответила я, пожимая его ладонь. Его прямота была куда лучше того шепота, что я слышала в учительской.

— Слушай, Дим, — подскочил Антон, — я тут подумал, может, в столовку рванем? Хапнем чего-нибудь, пока там все нормальное не разобрали.

Дима перевел взгляд на меня.

— Ника, ты с нами?

Я немного замялась. После всего пережитого хотелось просто забиться в самый дальний угол класса и выдохнуть.

— Не, спасибо, ребят. Мне нужно тут всё разведать, кабинеты поискать... А то вдруг еще кого-нибудь случайно прибью, — пошутила я, впервые за день по-настоящему улыбнувшись Диме.

Яшин рассмеялся, оценив шутку.

— Окей, тогда увидимся на уроке, убийца, — он подтолкнул Антона в сторону столовой. — Не теряйся!

Они ушли, перебрасываясь шутками. Я стояла посреди пустого коридора и смотрела им вслед, пока белые кроссовки Димы не мелькнули в последний раз за поворотом. На мгновение стало удивительно легко: мой первый «враг» оказался самым приятным человеком в этом здании. Но как только эхо их шагов затихло, тишина элитной школы снова опустилась на плечи.

Я подняла лямку рюкзака, которая всё время норовила сползти с плеча, и огляделась. Гимназия была вызывающе роскошной: высокие потолки с лепниной, мрамор, в котором дрожали блики люстр, и ряды темно-серых дизайнерских шкафчиков.

Я чувствовала себя здесь инородным телом. «Бедная ученица из обычной школы» — слова той учительницы всё еще жгли изнутри.

Стараясь выглядеть уверенно, я направилась к кабинету, то и дело натыкаясь на группы парней, стоявших у дверей. Они будто сошли со страниц каталога дорогой одежды: расслабленные позы, небрежно накинутые пиджаки, в руках — последние модели телефонов.

Стоило мне подойти ближе к одной из таких компаний, как их ленивый разговор оборвался. Я кожей почувствовала липкий, оценивающий взгляд — от кончиков кроссовок до моих растрепанных волос. В этом не было восхищения. Скорее жадный азарт коллекционеров, увидевших новый экспонат.