Верни меня к жизни

Телефон упорно отказывался ловить сигнал, и спустя полчаса ожидания Аня осознала неизбежность: придётся отправиться пешком в деревню, потеряв ещё столько же драгоценного времени на дорогу. К счастью, тёплый осенний денёк позволял насладиться неспешной прогулкой по живописным лесным дорожкам, пусть даже рискуя столкнуться с непредсказуемостью диких обитателей леса. Однако девушка едва успела мысленно выразить недовольство своему молодому человеку, как неподалёку внезапно затормозил старый уазик, заставив её слегка вздрогнуть — она была уверенно, что пять минут назад поблизости не наблюдалось ни единого признака приближающейся машины. Окно опустилось и Аня, увидела улыбающегося Егора Абросимова. Поздоровалась и постаралась естественно улыбнуться в ответ.

— Привет Аня! А, ты чего одна здесь? Сашку ждешь что ли?

— Здравствуйте Егор, ждала…только скорее всего, он опять забыл про меня…а дозвониться не могу, сети нет.

— Аня, ну сколько раз просил, просто Егор, я же не старик какой-то. Насчёт сети верно говоришь — два дня назад ветром вышку сбило, обещают починить скоро, вот и живём теперь почти как первобытные люди.

Девушка промолчала, лишь утвердительно кивнула, испытывая обычную неловкость разговора с малознакомым человеком. Тогда инициативу проявил сам Егор:

— Ты это, давай садись, довезу в лучшем виде, хоть и мне повеселей будет.

— Да нет, спасибо, я хотела пешочком пройтись, заодно голову разгрузить, да и вас… то есть тебя напрягать неохота.

— Перестань Ань, мне вообще не сложно, тем более не стоит тебе одной по лесу ходить, зверье сейчас к спячке готовится, так что садись, быстрее доберешься.

Спустя мгновение Аня уже удобно устроилась впереди, положив сумку на колени. Любой другой, знающий семью Абросимовых, наверняка отказался бы сесть в машину, ведь местные давно распространяли зловещие слухи об их семье: якобы занимались чёрной магией, совершали жестокие ритуалы и даже обвинялись в каннибализме и кровосмесительных связях. Не сказать бы, что девушка верила во все эти байки, причём большинство из них действительно были глупыми, но все же относилась с осторожностью и на всякий случай незаметно из сумки достала перцовый баллончик и положила его в правый карман. Даже внешний вид мужчины был отталкивающим, грязная одежда, пожелтевшие зубы, засаленные волосы с заметными проплешинами, сломанный нос и устойчивый запах пота нагоняли дополнительных неприятных ощущений.

Единственное в чем Аня проявляла сочувствие к Егору было в том, что он также перенес тяжёлую утрату, в виде ужасной смерти сестры. После гибели своих родителей Аня стала более чуткой к людям, особенно к тем, которые также перенесли болезненные потери.

Девушка не сразу обратила внимание, что на заднем сидении сидела Тамара Абросимова, которую она ласково называла тётей Томой. К матери Егора она относилась более спокойно, несмотря на порочные слухи про семью, когда рядом находилась тётя Тома, она чувствовала себя в безопасности и верила, что Егор не причинит ей никакого вреда, пока его мать сидела рядом с ним. Повернувшись к ней лицом, она вежливо поздоровалась, однако в ответ получила лишь молчание, пустой взгляд и нервное подергивание головой.

— Можешь не стараться, к сожалению, её настиг инсульт полтора года назад, она не разговаривает и почти не двигается, поэтому забочусь как могу, поддерживаю, разговариваю, катаю по разным местам, врачи недолго ей отводят, но хочу это время провести с ней.

Голос Егора начал медленно подрагивать, было заметно, что ему не очень приятно об этом говорить. Если поколение Ани зачастую было неблагодарно родителям и от своих одногруппников она только и слышит бесконечные упреки и возгласы о том, что родители всё должны купить и обеспечить. Иногда и вовсе могло доходить до абсурдных фраз по типу: «я не просил меня рожать, пускай теперь содержат и не возникают» и прочего бреда. Аня не поддерживала такое мнение и более того считала его отвратительным. Ей были больше симпатичны взгляды поколения Егора, того поколения, возможно последнего, которое относилось к своим родителям не как к расходному материалу, а как к наставникам — людям, которые отдают часть себя, а иногда больше чем часть для того чтобы воспитать лучшего человека, чем были они сами.

Совершенно произвольно, Аня успокаивающе погладила Егора по руке, но при этом не говорила ни слова, изображая роль слушателя, как учил ее покойный отец, который говорил, что порой убитому горем человеку не нужно ничего более — чем просто выговориться, а глупые и банальные слова по типу «все будет хорошо», «не переживай — это пройдет» могут еще больше усугубить ситуацию.

— Порой мне тоже кажется, что я одна, сижу, жалуюсь на жизнь, как будто мои проблемы важнее других, выглядит довольно эгоистично, не кажется? — тихо заметила Аня.

— Возможно — спокойно ответил Егор, соглашаясь с ней — только все мы немножко эгоисты, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, здесь главное не обманывать себя и понимать хочешь ли ты действительно отпустить проблему или предпочитаешь привлекать к ним внимание, чтобы все продолжали тебя жалеть.

Ане были близки рассуждения Егора, по ее мнению, он очень сильно вырос в умственном плане с их первой встречи. Если пару лет назад он казался взрослым ребенком, с безумным взглядом, текущими слюнями и бессмысленной речью, то сейчас она видела мужчину, который старается просто жить, не смотря на выпавшие испытания. Одно дело, когда твои родные умирают неожиданно, а другое, когда ты живешь со знанием того, что скоро они умрут и ты ничего не сможешь с этим сделать. Именно чувство беспомощности, которое сейчас наверняка сидело в голове у Егора, вызвало уважение и понимание у Ани. Её боязнь улетучилась, а вместе с тем и убралась рука из кармана куртки, где располагался баллончик для защиты.

За окном замелькали первые деревенские постройки, обозначая въезд в знакомый поселок. Дом Токаревых находился на краю поселения, неподалеку от жилища семьи Абросимовых, восстановленного после разрушительного пожара благодаря собственным усилиям Егора, о чем самим мужчиной было рассказано во время поездки.

— Деревня такая пустая в это время года, даже не по себе — на Аню нашло странное ощущение, которое она явно раньше никогда не испытывала, будто кто-то пристально смотрел за ней из пустующих домов.

— С каждым годом все меньше и меньше людей. Кто умер, кто в город переехал, иногда даже просто кидают дома и уезжают, недвижимость здесь уже давно не продается и не покупается, на нашей улице из постоянных жильцов вообще только мы с мамой да Санина бабушка остались. Я бы и сам рад переехать, но что-то до сих пор держит здесь или может быть кто-то…

Егор резко оборвал разговор. Не договорив предложение, мужчина пристально уставился на Аню.

— Сильно скучаешь по ним?

— Прости?

— По родителям сильно скучаешь? Думал сама расскажешь, но решил все-таки спросить. Мы пару дней назад болтали с Сашей, он рассказал мне все, ужасная новость прими мои соболезнования. Надеюсь, все было безболезненно?

Ане стало неловко, узнав, что подробности столь личной трагедии узнали посторонние уши. Последнее время она и так ощущала, что Саша совершенно не понимал её состояния, а теперь еще и делится историей её горя совершенно будничным тоном с малознакомыми людьми.

— Спасибо, Егор, но эта тема для меня болезненна, не хотелось бы вновь возвращаться к этому, — проговорила девушка, плотно сжимая губы, чтобы удержать слёзы.

— Не стоит держать это все в себе, смерть естественна, кого-то она настигает раньше кого-то позже, тем более я уверен, что твои родители прожили счастливую жизнь, не так ли?

От разговора хотелось немедленно убежать подальше либо накричать на собеседника, но слабость парализовала тело. Началась беспомощная внутренняя борьба, нервы сдавали, сердечный ритм участился, дышать становилось сложнее. Вопросы Егора сыпались один за другим, будто не видя реакции Анны, пока громкий хлопок не вырвал её из мрачных мыслей — лопнула передняя шина автомобиля.

— Твою мать! Надо было давно уже поменять. Сейчас пару мгновений и поедем — Егор открыл дверь и с тяжелым вздохом вылез из машины.

Аня боролась с охватившей её истерикой, повторяя дыхательные упражнения, изученные у психолога. Мир замер вокруг, и девушка сосредоточилась лишь на собственном дыхании, прислушиваясь к ритму замедляющегося пульса. Внезапно она снова почувствовала чей-то взгляд на себе и первым делом посмотрела вправо в сторону заброшенного дома.

— Нет, я так не могу — дрожащим голосом сказала девушка.

Аня импульсивно рылась в своей сумке пока не нашла заветную белую баночку с успокоительными. Хоть и врач строго запретил их пить, но ей хотелось как можно быстрее успокоиться. Дурные мысли заполняли её мозг. В голову лезло практически все — смерть родителей, рассказы про семью Абросимовых, тяжелые отношения с Сашей. Все эти мысли резко затихли, когда лекарство растворилось в недрах желудка. Ей даже показалось, что это случилось неестественно быстро, но все же одно чувство никак не хотело покидать её. Девушке казалось, что на неё направлен чей-то пристальный взгляд. Посмотрев еще раз в сторону заброшенного дома, она не увидела источника своего беспокойства, после чего медленно подняла взгляд в зеркало заднего вида и увидела обезумевшие, залитые кровью глаза Тамары Абросимовой. Мать Егора неестественно трясло, но вопреки рассказам о парализованности, старушка без проблем нашла в себе силы наклониться почти вплотную к Ане и указать на девушку пальцем, словно обвиняя в чем-то.

У Ани наступил ужас, она попыталась открыть дверь, но страх сковал ее движения, и она начала задыхаться. Отвернув голову от Тамары в сторону лобового стекла, она не могла найти взглядом Егора, как внезапно костлявые морщинистые пальцы обвили ее горло, и сдавили с неестественной силой. Её иллюзии о безопасности нахождения рядом с тётей Томой быстро развеялись и она поняла, что все рассказы про семью правда. Сейчас ее задушат, потом увезут в подвал и будут творить с её телом всякие бесчеловечные вещи. Аня пыталась закричать, брыкаться и скинуть руки Тамары со своего горла, но у нее ничего не получалось. Егора так и не было видно, а в глазах уже начало темнеть. Тамара издавала жуткие звуки будто пытаясь выдавить из себя слово. Ноги стали ватными, руки опускались сами по себе. В свой последний вздох Аня подняла глаза в зеркало — лицо старушки окаменело, а стремительный взгляд испепелял глаза девушки.

— Сдохни тварь!! За все мучения, ненавижу!! — мерзким голосом произнесла Тамара.

Голова девушки бездыханно свесилась вперёд, не подавая признаков жизни.