Рыцарь бедный

Максим Коротков

Рыцарь бедный

Предисловие

Вдохновлено реальными страданиями. Все персонажи и события этой книги являются продуктом больной фантазии автора, а конкретно его обострившейся параноидальной шизофрении. Все совпадения с реальными людьми и событиями, имевшими место в реальной жизни, абсолютно случайны.

Эпиграф

Жил на свете рыцарь бедный,

Молчаливый и простой,

С виду сумрачный и бледный,

Духом смелый и прямой.

Он имел одно виденье,

Непостижное уму, —

И глубоко впечатленье

В сердце врезалось ему,

С той поры, сгорев душою,

Он на женщин не смотрел, —

Он до гроба ни с одною

Молвить слова не хотел.

Он себе на шею четки

Вместо шарфа навязал,

И с лица стальной решетки

Ни пред кем не подымал.

Полон чистою любовью,

Верен сладостной мечте,

A. M. D. своею кровью

Начертал он на щите.

И в пустынях Палестины,

Между тем как по скалам

Мчались в битву паладины,

Именуя громко дам,

Lumen coeli, sancta Rosa!

Восклицал он, дик и рьян,

И как гром его угроза

Поражала мусульман.

Возвратясь в свой замок дальний,

Жил он, строго заключен,

Всё безмолвный, всё печальный,

Как безумец умер он.

Александр Сергеевич Пушкин

Часть 1. Сентябрь

Глава 1

Очередное утро в начале достаточно тёплого для Москвы сентября началось с неожиданно большой облачности. Но даже несмотря на это один маленький лучик солнца смог пробить через плотные тяжёлые шторы. Правда, стоит заметить, что он был слишком слаб, чтобы разбудить человека, который мирно спал в своей кровати. Мужчина, наплевав на температуру в плюс пятнадцать градусов по Цельсию за окном, был укутан в одеяло и лежал лицом к противоположной от окна стене. Но, к сожалению, внутренний будильник уже завёл двигатель внутреннего сгорания человека, из-за чего тот достаточно быстро открыл глаза. Потратив пару минут на то, чтобы полностью прийти в сознание после такого сладкого глубокого и спокойного сна, он откинул одеяло и сел на край кровати, рассматривая свою спальню, как будто в первый раз. Небольшая комнатка, белые стены, шкаф купе, пара прикроватных тумбочек и балкон справа от двуспальной кровати. Меланхоличным, рассеянным взглядом мужчина оглянулся через плечо и какое-то время тупо смотрел на правую часть кровати, на которой никого не было, разве что второе одеяло и подушка. С тяжёлым вздохом он встал с кровати, быстро накинув не себя шорты и тёмно-синею футбольную джерси, и медленно, вразвалочку, побрёл на выход из комнаты.

Войдя в достаточно просторную по современным меркам ванную, настолько белоснежную, что будь там холодный свет, ранним зимним утром можно было бы легко ослепнуть спросонья, мужчина подошёл к раковине, опёрся о неё руками и первое время даже не смотрел на своё отражение. Больше, чем собственный вид, его интересовала кристально чистая белизна раковины, которая блестела, будто только что выпавший снег в свете уличного фонаря.

— Вчерашняя уборка не прошла даром, — пробормотал он, одним ловким движением включая холодную воду и набирая её в ладони, чтобы умыться.

Бодрящая свежесть воды из-под крана подействовала как нельзя лучше этим сонным утром выходного дня. Наконец, последние шестерёнки в мозгу встали на свои места и весь организм начал работать так, как ему следует это делать в бодрствующем состоянии. Вытерев лицо салфетками, лежащими в картонной коробке прямо под рукой справа от раковины, мужчина впервые за сегодня посмотрел на себя в зеркало. Длинные чёрные волосы, ещё вчера вечером были зачёсаны назад, но сейчас уже лежали в спутанном беспорядке, образовывая собой идеальное гнездо для какой-нибудь небольшой птички. Уставшие и как будто тусклые зелёные глаза обрамляются большими кругами под глазами. Были даже такие ситуации, когда его спрашивали «ты с кем-то подрался?», что часто его веселило. Кривой нос, который как будто находился немного левее, чем ему положено было бы быть, да и сама форма головы была, по мнению мужчины, немного кривовата и непропорциональна.

— С добрым утром, Горбун из Нотр-Дама — с тяжёлым вздохом подумал он, искоса смотря на свои плечи, которые постоянно, перманентно были подняты выше положенного.

Покончив со всеми обычными процедурами утреннего туалета, как часто выражались в старых книгах, мужчина покинул ванную и прошёл в кухню, которая, по сути, была одной комнатой с гостиной. Просторное помещение с белыми стенами и таким ремонтом, который своим видом вызывал ностальгические воспоминания по временам беззаботного времени не только для мужчины, но и для России. Старые добрые сытые десятые! Кто-то сказал бы, что ремонт требует обновления, но здешнего жильца этот вопрос никак не беспокоил, пока обои не стали отваливаться от стены, а паркет не трещал по швам. А значит, пока квартира пригодна для жилья – можно расслабиться и спокойно существовать в ней в своё удовольствие, тоскуя о давно ушедшем детстве.

Начиная приготовления завтрака, состоящего из кружки кофе и пары бутербродов, сделанных кое-как на скорую руку, мужчина заметил, что в сахарнице не осталось того самого злосчастного песка, вызывающего зависимость сильнее, чем любой известный наркотик. Не найдя каких-либо эмоциональных сил даже на то, чтобы чертыхнуться, мужчина достал из кухонного ящика новый пакет с сахаром и пока пытался открыть его, не рассчитал силу, так как упаковка никак не желала поддаваться, и порвал её. Сахар, видимо почувствовав себя большой снежной шапкой в суровых русских горах, принялся бежать наутёк от большого голодного человека. С шумным шипением сахарный песок рассыпался по кухонному столу, а часть его вообще оказалась на полу. Благо, пачка порвалась не полностью, и половина осталась внутри. Подняв глаза к небу, мужчина с шумным выдохом зажмурил глаза и с силой сжал кулаки, после чего сказал:

— Уборка ведь успокаивает, не правда ли, Илья? — процедил он сквозь зубы и, стянув пачку канцелярской резинкой, начал убираться.

Минут через пятнадцать весь беспорядок был устранён, а вполне себе вкусный завтрак был приготовлен и уже стоял на небольшом рабочем столе, находящемся в неглубокой узкой нише в дальнем углу гостиной. Мужчина плюхнулся в большое офисное кресло, разу раз щёлкнул суставами пальцев, после чего открыл свой украшенный стикерами ноутбук. А стикеры там были разными: от мерча популярных блогеров и артистов, до спортивных команд и компьютерных игр. Ну и, конечно же, пара потёртых наклеек с большим количеством сердечек. Почему они такие поношенные? Нет, они не старые, просто Илья пару месяцев назад усердно пытался их отодрать со своего гаджета, но они никак не желали поддаваться, так и оставшись большими белыми пятнами на корпусе ноутбука, словно голубиный помёт на кузове машины. И даже несмотря на такою историю этих украшений, он первую минуту за столом провёл за тем занятием, что тоскливым взглядом смотрел на эти шрамы прошлой жизни, которые так и не удалось удалить.

Поборов свою оставшуюся сентиментальность, мужчина включал ноутбук и сразу же пред ним открылся файл с его ещё даже не начатым романом. Даже название ещё не написано, раз что шрифтом заголовка написано большими буквами «Название», а сразу ниже «Глава 1». Да даже сама задумка не до конца была ясна самому автору. На топливе из эмоций последних полутора месяцев Илья хотел написать что-то про любовь, но даже не знал в каком контексте он будет это делать. То ли это будет книга про человеческие страдания при расставании, то ли это будет что-то светлое. Мужчина просто хотел куда-то деть свою энергию и свои эмоции. Использовать их для созидания чего-то хорошего, чтобы и совместить это вместе с тем, чтобы выговориться. Но пока что ничего не выходило

***

Завтрак исчез с тарелки довольно быстро, а посуда так и осталась стоять на столе, разве что была отодвинута к стене, чтобы не мешать печатать на компьютере. Следующие пять часов Илья провёл практически неподвижно на том же самом месте, полностью погружённый в раздумья. Мысли не желали выстраиваться хоть в какую-то более-менее адекватную логическую цепочку, из которой можно было бы составить достойное публикации произведение. Хотя стоит заметить, что собственные творения мужчина с большей охотой называл «литературным Франкенштейном», нежели творчеством. Что поделать, такова самооценка.

Подбор вариантов сюжета, подбор персонажей и выбор их персоналий, ничего не хотело идти по прямой, а постоянно петляло и спотыкалось, как пьяный бухгалтер, идущий по сугробам, после новогоднего корпоратива. Илья никак не мог сосредоточиться, даже несмотря на то, что уже взбодрился после глубоко сна. Мысль никак не шла, как он не старался. И только хоть сколько-нибудь чёткие очертания сюжета и персонажей появлялись в его голове, как тут же тонули в непроницаемых мутных водах болота, исчезая в них навсегда. Но отчаяние и чувство ощущения собственной бездарности если и посещало в это время его голову, то на долго не задерживалось. Да, ровно, как и любые идеи для будущей книги.

И, возможно, этот день прошёл бы ровно по такому же сценарию, как и прошлый: около пяти часов безуспешных попыток придумать хоть что-нибудь для книги, а потом прокрастинация перед телевизором за просмотром сериалов до полуночи, когда уже придёт время ложиться спать. И именно таким образом проходил каждый свободный день, когда Илья был не на работе. Он уже перевёл ноутбук в спящий режим и начал вставать с кресла, как на телефон пришло уведомление о новом сообщении.

— Это что-то новенькое, — сказал мужчина, подбирая смартфон со стола и смотря кто ему написал и зачем.

— Добрый день, Илья Игнатьевич, — начиналось сообщение. — как Вы смотрите на то, чтобы съездить в этот погожий белый день умопомрачительной по своему вкусу шаурмы?

— Ну конечно же, Ромка, кто же ещё! — улыбнулся мужчина.

Ромка работал в одном отделе с Ильёй. У них даже столы стояли рядом. В компанию они пришли практически одновременно и довольно быстро сдружились. За четыре года дружбы они часто выбирались вечерком после работы, а иногда и в выходные, куда-нибудь поесть или выпить, а то и путешествовали по Необъятной. В прочем, если учитывать последние пару месяцев, Сергей – один из немногих, если не единственный, кто что-либо писал своему другу. Если, конечно, вы не настолько избалованы вниманием, чтобы пара сообщений раз в несколько дней попадало для вас в категорию «ужасно редко». Впрочем, критерии Ильи в данный момент были не настолько жёсткие, чтобы придираться

Прикинув возможные варианты развития событий сегодняшнего дня, мужчина, конечно же, решил выбрать своего близкого друга и потому написал ему в ответ:

— Здравствуйте, Сергей Антонович, Ваше предложение выглядит крайне заманчивым! Я в деле, чёрт возьми!

Ответ долго ждать себя не заставил:

— Вас понял, Илья Игначьич! Буду у вас примерно через час.

Оставив реакцию под этим сообщением со знаком «окей», Илья Игнатьевич Белов выключил телефон, убрал его в карман и направился прямиком в ванную, чтобы принять душ перед встречей, обещающей быть крайне приятной и увлекательной, а также скрашивающей его серые и скучные выходные.

По своему обыкновению мужчина проводил под душем достаточно много времени. Намного больше, чем этого было нужно. Даже в такой ситуации, когда совсем скоро за тобой приедет автомобиль. Благо, не будет никакого платного ожидания, только томительное и, возможно, осуждающее. Но ничего не поделать, такова мужская натура, которая ловит дзен под потоками воды и начинает сразу же думать о высоком, о загадках вселенной и смысле жизни. Однако, в данный конкретный момент голова Ильи была пуста. Он просто стоял под струёй воды, льющейся на его опущенную голову сверху, и смотрел на глянцевую чёрную стену душевой кабинки. Вполне возможно так было потому, что все мысли уже давно были обдуманы за эти два, с небольшим, месяца.

Проведя что-то около тридцати минут под душем, следующие пятнадцать-двадцать минут мужчина провёл под потоками горячего воздуха из фена. Почему-то у него складывалось ощущение, что так думалось даже лучше, чем в душе или ночью у окна, когда прекрасная Москва блестела светом искусственной иллюминации. Однако, и сейчас мысли не желали идти в голову, что уже начинало раздражать Илью. Уже столько времени прошло, а состояние его улучшилось совсем чуть-чуть. Как будто прошло всего два дня Медленно, но верно нервы уже начинали закипать из-за этого гнетущего чувства. Всё, вроде бы, нормально, но при этом голова как будто была в вакууме. Странное, неопределённое чувство, немного похожее и на чувство паники, и на чувство ожидания опасности.

***

Ровно в назначенное время Илья уже стоял рядом со въездом во двор его дома, одетый в футболку горчичного цвета, серо-голубые шорты и белые кроссовки. Лето только что кончилось, солнце решило всё-таки почтить москвичей и гостей столицы своим почтением, и температура вышла на уверенные двадцать два градуса – комфортный максимум для мужчины, верхняя граница жёлтой зоны, ещё чуть-чуть и стрелка будет на красной.

Квартира рядом с городским парком, так ещё и в Москве, казалось бы, что может быть лучше? Вот только есть одно небольшое, можно даже сказать маленькое «но». Большое количество снующих тут и там людей. Стоя на тротуаре в одиночку, Илье казалось, что среди всех гуляющих и отдыхающих он выглядит белой вороной. Городской психопат, зачем-то стоящий у забора детского садика, находящегося на первом этаже многоквартирного жилого дома и чего-то ждёт. Особенно резало взгляд видеть в тот день мирно прогуливающиеся по парку и округе влюблённые парочки.

Но не успел Илья даже подумать о том, какие чувства в нём вызывает такое количество людей, снующих около него, как вдруг к нему подъехала чёрная машина марки «Вольво». Окно пассажира опустилось и на мужчину с водительского места смотрело улыбающееся лицо.

— Здравствуй, Илья Игнатьевич! — донёсся весёлый голос мужчины среднего роста, с короткими светлыми волосами.

— Ну здравствуй, Сергей Антонович! — улыбка невольно появилась на лице Ильи, как оно обычно и случается при встрече.

— Запрыгивай, есть ужасно хочется!

Горе писатель быстро открыл дверь автомобиля и сел на пассажирское место справа от водителя. Мужчины быстро пожали друг другу руки и не успел Илья ещё пристегнуть ремень безопасности, как Сергей уже нажал на газ и погнал свою ласточку, за которой ухаживал, иногда казалось даже больше, чем за женой, на юго-запад Москвы. Первую минуту мужчины молча ехали. Водитель сосредоточенно рулил, а пассажир смотрел в своё окно на пейзажи городских джунглей. Единственное, помимо мурчания двигателя под капотом, тишину разбивало приглушённая музыка, которую Сергей явно сделал сильно тише, как только подъехал к своему другу. И только выехав на проспект Вернадского, сравнительная тишина нарушилась.

— Ну что, как ты, друг? Оправился, наконец?

— Вроде бы да. По крайней мере, она мне больше не мерещится.

— У тебя отпускных вообще не осталось? Что-то дача тебе вообще не помогла, как мне кажется. — говорил Сергей, изредка поглядывая на Илью, отвлекаясь от дороги буквально на миллисекунду.

— Нет, всё потратил на отдых с ней и нашу поездку в Питер

— Плохо тебе бы поехать куда-нибудь в Ессентуки, Кисловодск, например. Погуляешь по лесам, по горам. Подлечишься в каком-нибудь классном санатории. Пара недель и вернут тебя в строй!

— Я бы только с радостью, Ром. Ты же знаешь, я только с радостью куда-нибудь поеду. Но отпуск мне уже никто не даст!

Илья на протяжении всего диалога пытался вести себя как обычно, но судя по тому, куда его завёл Сергей – получалось у него плохо. Но и с другой стороны друг мог и просто заметить лишь какие-то внешние изменения. Например, такие как синяки под глазами, которые стали только больше. Или же бледная кожа, которая стала ещё белее за последнее время. Мужчина ломал голову, но так и не мог догадаться, за что мог уцепился товарищ, чтобы начать их встречу именно с этого диалога. Следующую минуту они снова ехали молча. Сергей смотрел на дорогу, Илья смотрел за окно на свой любимый самый лучший город земли, а музыка тихо играла под аккомпанемент мотора. Сделав глубокий вдох, начинающий, но не преуспевающий писатель, чьи посредственные, по мнению самого автора, книги не берёт ни одно издательство, решил вновь прервать тишину.

— А как у вас там дела? Когда планируешь своей «Порш Кайен» покупать, как собирался? — с шутливой улыбкой подметил Илья, вспоминая их «диалоги об отношениях» в шумных барах или залах ресторанов.

— Да какой там! — с усмешкой ответил заядлый автолюбитель.

— А что такое? Неужто разлюбил? — продолжал юморить черноволосый.

— Ни капельки! Я её, конечно, всей душой люблю, но даже у меня нет столько денег, чтобы купить своей женщине «Каен»! Ты хоть цены видел? — эмоционировал златовласый.

— Кубышку жалко тратить на любимую? — продолжал ехидно подначивал пассажир.

— Кубышка она на то и кубышка, что на чёрный день! Да и Инна у меня девочка скромная, таких дорогих подарков не любит. Скорее всего даже ключи от машины в руки брать не станет.

Илья хмыкнул, качая головой, и при этом вспоминая пару подобных историй, произошедших за их уже достаточно продолжительную семейную жизнь.

— Не повезло Вам, Сергей Антонович, с Вашей безграничной щедростью связаться с такой скромницей.

— Возможно Вы и правы, Илья Игнатьевич, моя щедрость немного страдает. Но что я точно могу заявить – мне повезло с ней! — желая поставить визуальный восклицательный знак, мужчина отнял правую руку от руля, выставив указательный палец.

Следующие двадцать минут они ехали, разговаривая одновременно обо всём и не о чём. Обсуждали всё: от работы до погоды. От машин, до футбола. От мемов, до смешных вывесок у каких-нибудь магазинов или ресторанов, коих полным-полно было на пути к заветной шаурме, аналогов которой не было нигде в мире. Даже хвалёная, так называемая шаверма из северной столицы, которую продают в каком-то попсовом месте уступает по размеру и вкусу небольшой маленькой лавке недалеко от московской кольцевой автодороги. К тому же ещё и дороже! Это был один из тех примеров, когда Илья ценил красоту в простоте.

***

Когда они уже подъехали к заветному торговому центру, настроение мужчины уже заметно улучшилось. В прочем, не стоило обольщаться раньше времени. При каждой встрече с друзьями, особенно с Ромкой, настроение Ильи резко подскакивало вверх, но стоило им разойтись, как буквально через минуту всё кардинально менялось. Он вновь возвращался к своему уже привычному состоянию апатии и меланхолии. В прочем, так было давно, но только в последнее время это стало настолько явным и заметным, что даже сам мужчина не понимал из-за чего. То ли он просто на просто надевал маску в присутствии посторонних, то ли встречи с друзьями – было единственным светлым пятном в жизни, заставляющим его радоваться жизни.

— По «меге» или обычную возьмёшь? — поинтересовался Сергей, переключая рычаг коробки передач в позицию «Р», заканчивая тем самым процесс парковки.

— Я буду «мегу». Не ел уже часов шесть, наверное.

Мужчины покинули автомобиль и направились в сторону лавки. Илье даже казалось, что чувство голода, в связи с ожиданием самого вкусного блюда уличной кухни на земле, обострилось раз в сто, как минимум. Как будто он не ел уже несколько дней и первую же возможность теперь тратит на внеземной по вкусу, но такой вредный фастфуд. Внутри самой забегаловки всё было по-старому, даже персонал всё тот же. Даже запах внутри, несмотря на разнообразие блюд, которое тут продавали, был абсолютно тем же самым, как и в последних их визит, который был уже довольно давно. Кассир встретил своих постоянных, но в последнее время редко появляющихся, клиентов с лучезарной колоритной улыбкой и ломаным русским.

— Здравствуйте, друзья! Давно вы не заходили. Вам как обычно? — спросил мужчина лет пятидесяти со смуглой кожей, короткими чёрными волосами и в потрёпанной тёмно-синей футболке какого-то, уже тяжело узнаваемого, спортивного бренда.

— Здравствуйте, здравствуйте! — поздоровались Сергей и Илья в один голос, а потом водитель взял бремя переговоров на себя. — Да, нам как обычно.

Следующие две-три минуты закадычные друзья провели около места выдачи заказа, продолжая обсуждать дела насущные, которые не успели обсудили в машине. Правда, недописатель слушал товарища в пол уха и иногда кивал или улыбался, когда этого требовала ситуация. Его, как будто, больше интересовала техника приготовления шаурмы, пусть и нынешний повар был чуть хуже предыдущего, пусть и не критично. И не то, чтобы Илье было плевать на то, что ему рассказывает Сергей. Это было ещё одним эффектом нынешнего состояния мужчины, при котором он начинал залипать на какую-нибудь рутину, переставая замечать, что происходит вокруг него.

Когда же они, наконец, получили свой заказ, а именно две большие шаурмы в поджаренном лаваше, мужчины прошли в небольшой закуток со столиками и расположились там, чтобы спокойно и в каком-никаком комфорте поесть. Включив режим «когда я ем – я глух и нем», что, в прочем, не всегда происходило, они вкушали еду, равноценных аналогов которой не существовало в мире. Конечно же, по их субъективному мнению. Единственное, чем прерывалось практически гробовое молчание, так это охами и ахами о том, как же это вкусно.

— Каждый раз, как в первый раз! — восторженно с набитым ртом каждый раз говорил Илья, особенно после долгого перерыва в поедании этого чуда уличной кулинарии.

А в остальном трапеза проходила в тишине, исключениями были лишь заходящими посетителями и перекриками персонала по поводу заказов. В этот момент даже голова мужчины, обычно пустая от всяких мыслей, была наполнена только восторгом от внеземного вкуса употребляемой им пищи. Радости жизни, но они были настолько редки и настолько мимолётны, что надолго не задерживались в памяти и не могли составить хоть маломальскую конкуренцию его общему эмоциональному состоянию. Да и в принципе, сложно было представить хоть что-нибудь, что могло бы переменить его настроение. Как будто его прокляла какая-то ведьма, оставив с чувством гнетущего одиночества и лишив каких-либо чувств.

Закончив трапезу, Сергей аккуратно взял тонкую салфетку, коих давали целую стопку, и вытер рот и руки, после чего аккуратно и методично сложил в несколько раз и положил в пакет, в который была завёрнута шаурма. Переведя дух после плотного обеда, гордый автолюбитель посмотрел на Илью и менторским тоном заговорил:

— Слушай. Я, конечно, понимаю твои чувства. Я не спорю, она та ещё сука, но у нас на носу важный государственный проект. И ты нужен нам в полной боевой готовности, понимаешь?

— Я же не один у нас в отделе то работаю, Ром.

— Конечно, не один, но ты важное звено в нашей цепи. И я на тебя рассчитываю. Ты мне нужен в хорошем расположении духа и с работающей головой. Желательно на все двести двадцать процентов!

— Хорошо, Сергей Антонович, я Вас предельно понял. — со слабой улыбкой и отстранённым взглядом сказал Илья. — Никаких розовых соплей и отвлекающих факторов. Полная концентрация на работе!

— Я рассчитываю на Вас, Илья Игнатьевич! — с улыбкой сказал Сергей, по-дружески хлопнув приятеля по плечу.

***

За прошедшие тридцать минут Сергей с Ильей покинули сие славное заведение, сели в машину и поехали в обратную сторону, решив зацепить по пути пару красивых мест уже начинающей вечереть Москвы. Солнце уже медленно клонилось к горизонту, но люди продолжали с охотой гулять по широким проспектам и цветущим зелёным паркам, наслаждаясь прохладой вечера. Но даже из салона мимо проезжающего автомобиля все эти праздно прогуливающиеся до рвоты милые и счастливые парочки раздражали взгляд мужчины. При чём, даже несмотря на эту слепую ненависть, иногда Илья сам же удивлялся этому. Эти люди ведь ему ничего не сделали, они просто счастливы и наслаждаются временем, проведённым друг с другом. Ответ был до боли прост, даже был описан в Библии. Зависть. Чёрная зависть, порой выражающаяся в отчаяных криках в чертогах собственного разума и взыванию к Богу с вопросом «почему они счастливы, а я нет!? Что я сделал не так!?».

И не сказать, чтобы Илья был особо набожным человеком. Но когда такая эмоциональная турбулентность, а то и целый шторм, происходят с человеком, который жил по совести и в больших грехах замечен не был на ум приходит только один простой вопрос: за что?

И можно было бы легко абстрагироваться от всего этого и отвернуться от окна. Смотреть на дорогу, например, тренируя концентрацию перед сдачей на права, в крайнем случае, закрыть глаза. Всё это было бы возможно, если бы не пристрастия Ромы в музыке. Концентрированная доза «HammAli&Navai» не могла сделать мужчине лучше. Но, конечно, друг включил эту музыку не специально. Такие у него пристрастия и ничего не поделаешь, если больше половины плейлиста состоят из музыки подобного толка. Что уж там, даже Илья любил такое слушать, хотя, стоит заметить, что в последние месяцы он музыку почти не слушал от слова совсем.