Яростный стройотряд

И ещё. Я рад, что вокруг меня такие дорогие и близкие мне люди — мои друзья — солдаты. И что мы вместе воюем и бьём врага, а потом тоже вместе будем строить новую жизнь. Но главное все вместе и вместе с вами.

Целую тебя крепко. Привет всем родным и знакомым. Твой брат Толя. Кенигсберг.

Глава 5. МИТИНГ

На площади перед институтом уже было многолюдно, а из прилегающих переулков всё шли и шли молодые люди в светло-зелёных костюмах — форме бойцов студенческих стройотрядов. Наверно, сверху это было похоже на колышущееся «зелёное море тайги», как пе-лось в популярной песне.

Стройотрядовская форма у ребят отличалась: на фоне новых, ещё не ношенных, светло-зелёных костюмов новичков сразу выделялись куртки «ветеранов». У них, опытных многолетних бойцов, куртки были выцветшие и застиранные чуть не до белизны, зато все в нашивках предыдущих стройотрядов с названием мест, где отряды работали. На эти расшитые и разрисованные куртки первокурсники смотрели с благоговейным уважением и завистью. Как на ордена!

Стройотряды, каждый со своим знаменем, полыхающем на солнце, строились для проведения митинга перед отправкой в разные концы СССР.

Все были студентами одного вуза и во время учёбы не раз пересекались друг с другом, так что при встрече дружески обнимались, жали руки, хлопали друг друга по плечу. В ожидании нового все были возбуждены, хохотали, толкали друг друга. А вот Мите смеяться и шутить не хотелось, давило расставание с Аней и то, что она не смогла прийти проводить его.

Первым заметил его настроение неунываю-щий Перец.

— Ну, что нос-то повесил, Микки?

— Да, так, волнуюсь.

Откровенничать не хотелось, а Петька не унимался:

— А я вот гляжу на эту радостную толпу молодых идиотов и чувствую сопричастность к великим делам, а? Как говорится, «гвозди бы делать из этих людей: не было б в мире тупее гвоздей!»

Перец заржал, Митя засмеялся над шуткой скорее из вежливости.

— Да знаю, знаю я все твои хворобы! Небось, девушка не пришла!.. Да? Ну, вот видишь! Угадал! А я скажу так: «Минуй нас пуще всех печалей и бабский гнев, и бабская любовь!» Усёк?

— Ну, ты! Молодой человек с уголовным будущим, не буди во мне зверя! Ап!

Петька не успел достойно ответить, к ним подошли командир отряда Витя, медсестра их отряда красавица Люда и ещё несколько «астра-ханских» бойцов. Витя сразу перешёл на командный голос:

— Что стоите, трётесь? Быстро идём! Надо строиться, всех считать и докладывать.

Едва они пробрались сквозь массу людей к своему отряду, по дороге обнимаясь и здороваясь со всеми знакомыми, митинг начался.

Над весёлой зелёной толпой раздался голос секретаря комсомольской организации института, орущего в мегафон: «Друзья! Комсомольцы!

Митинг–прощание с отъезжающими студенческими строительными отрядами объявляю открытым!»

Речи партийного босса, проректора института, кого-то из опытных студентов-стройотрядовцев не отличались разнообразием: напутствия, пожелания успехов в труде и железного здоровья. Завершил митинг наш «комсомольский бог»:

— Ребята! Мы едем на разные стройки нашей Родины, которой очень нужен наш труд. Обещаем работать честно, качественно и выполнять все задания коммунистической партии. Друзья! Вы будете всё время вместе, вы подружитесь, поймёте, как важен коллектив, и сохраните дальше по жизни чувства дружбы и взаимовыручки. Вы увидите много нового: тайгу, степи, города, заводы!.. Сохраните это на всю свою жизнь. В добрый путь! А теперь, с песней, разойтись по вокзалам!

Секретарь комсомольской организации института был, как всегда, на высоте. Настоящий вожак, в которого тайно были влюблены все девчонки. Охваченные энтузиазмом, в едином порыве тысячи глоток заорали: «Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…» Песни Пахмутовой и Добронравова были в большом почёте, их с удовольствием пели по всей стране люди всех возрастов.

На всю жизнь Митя Захаров запомнил этот марш ССО-73. Зелёная река молодых юношей и девушек текла по улицам родного города. Громко звенели гитары и юные голоса кто весело, кто с иронией, а кто и торжественно вопили в московское небо: «И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…»

Изображая чеканный шаг, выкрикивая бравурные песни о молодости и комсомоле, успевая подмигивать проходящим девчонкам, со знаменем впереди стройотряд «Астрахань» приближался к Казанскому вокзалу.

Глава 6. Новые Знакомства

Ежегодно в июле-августе наступало время сбора урожая на бескрайних колхозных полях. Собрать его нужно было в короткие сроки, а рабочих рук катастрофически не хватало. Поэтому тысячи советских школьников, студентов, людей, работающих в разных сферах, отправлялись «на картошку». Это стало всем понятным устойчивым выражением: даже если убирать приходилось другие овощи или фрукты, всё равно говорили «на картошку».

И нельзя сказать, что это был рабский, подневольный труд. Многие ехали на сельхозработы с удовольствием: оторваться от рутины городской жизни и нудной работы, наесться до отвала урожая, а для молодых — это ещё и весёлая компания, знакомства, дружба и любовь. Студенческие сельскохозяйственные отряды на сборе урожая работали лучше других. Студенты и, особенно, студентки, возможно, по молодости и отсутствию равнодушного цинизма, комсомольскому энтузиазму и совестливости работали качественно. Правда, платили им по минимальной ставке, иногда вообще ничего.

Честно говоря, ни один из бойцов ССО «Астрахань-73» не думал о смысле и цене своего летнего труда, когда весело топал по мостовой с толпой друзей. Отряды, отъезжающие собирать урожай, созревающий на бесконечных полях в дельте Волги, собирались на Казанском вокзале.

Огромная толпа студентов, несмотря на кажущийся хаос, была организована, каждый отряд привязан к своему эшелону, по вокзальному громкоговорителю объявляли, где какой поезд.

Митин отряд был численностью сто человек, в основном, девчонки второго и третьего курсов с разных факультетов и двадцать парней-добровольцев.

Боевая сотня выстроилась возле своего эшелона в ожидании команды на посадку. К Мите подошёл Борис Соболенко, командир всего московского отряда, отъезжающего в Астрахань. Вместе с ним подошла группа незнакомых ребят, которые оказались студентами из ГДР, из-учавшими в СССР русский язык и захотевши-ми ехать в стройотряд вместе с комсомольцами убирать урожай. Заодно посмотреть страну, окунуться, как говориться, в языковую среду.

— Ну, комиссар, получай пополнение в отряд. Вот бойцы. Они немцы, хотят помочь, ну и с вами познакомиться поближе. Ты не против? Ха-ха, впрочем, кто тебя спрашивает.

Соболенко был на редкость нахальным, самовлюблённым типом.

— Мы «за». Ребята, давайте к нам, будем знакомиться.

Бойцы окружили немцев. Соболенко указал на стоящую в стороне девушку:

— А это командир маленького немецкого отряда — Бригитта. Так что ты, Митя, давай её, как говорится, люби и уважай, и поддерживай, и чтобы без международных инцидентов. Понял?

Соболенко поднял вверх указующий перст, напутствуя в дорогу, и важно удалился по своим делам.

Митя протянул руку для знакомства с Бригиттой, та бодро пожала её и сказала с лёгким акцентом:

— Ты — Митя, я знаю, а командира зовут Витя. Да?

Митя, смущаясь, как никак, он впервые знакомился с иностранкой, ответил:

— Да, он пошёл осмотреть наши вагоны. Ждём команду на посадку.

Поезд, в котором предстояло ехать в далёкую Астрахань, был без особых удобств. Каждому отряду выделили по два плацкартных вагона, причём под спальные места занимали все три полки, включая багажную, иначе бы не вместились. Вот он, коллективизм в действии — ничего индивидуального, кроме спального места! Девочки занавесили свои отсеки одеялами, образовав своеобразные закрытые комнаты для переодевания. Даже непривычные к такому быту немцы быстро сориентировались и стали вести себя, как все: развесили одежду, выложили всю имеющуюся провизию на общие столы и даже пытались подпевать.

Потихонечку все перезнакомились, подружились и ехали одной большой компанией, делились едой, играли в карты, трепались, и, конечно, пели. Сразу выделились лучшие исполнители. Митя тоже участвовал в своеобразном музыкальном турнире, но пальма первенства досталась Игорю, с яркой фамилией Высоцкий. Как завороженные, ребята слушали, как он хрипел песню про корсара.

Митя частенько с грустью вспоминал свою Аню, мечтал о встрече. Отвлекала от печальных мыслей новая обязанность — опекать немецких студентов. Мите, несмотря на то что языками, кроме русского, он не владел, очень хотелось разговорить Бригитту и Генриха, поболтать запросто.

— Ну что, ребят, как вам живётся у нас в стране?

Генрих отвечал уклончиво, с сильным акцентом:

— Живём и учимся в Воронеже, в педагогическом институте. Нам нравится в СССР, но многое непривычно, не так, как в ГДР.

Бригитта продолжала:

— Мы состоим в Союзе свободной немецкой молодёжи, что-то похожее на ваш комсомол. Очень стремились попасть в отряд вместе с русскими ребятами, так как хотим больше узнать о СССР и лучше выучить русский. Мы в будущем будем преподавать русский язык в ГДР.

Ничего интересного, всё вокруг да около, сплошной политес.

Ребята сразу стали ухлёстывать за симпатичными немками. Красавец Олег Жилкин, чемпион института по плаванию, атаковал сексапильную Эллу. Она особенно не ломалась и отвечала на его ухаживания.

Глава 7. В ДОРОГЕ

«Студенческий» эшелон шёл медленно, долго стоял на разъездах, пропуская все встречные и скорые поезда. Два дня почти без движения в вагоне — довольно тяжёлое испытание. Ещё и лето выдалось необычайно жарким, в вагоне стояла невыносимая духота, и даже ночь не приносила облегчения.

Но путешествовать молодым свободным человеком в хорошей компании таких же молодых — лучшее, что можно придумать. И, как говорится, не песнями едиными…

С загадочным видом к Мите подошёл шустрый завхоз:

— Портвейн будешь? — из Петькиных уст это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

— Э, алё, какой ещё портвейн? У нас сухой закон! — включил Митя сознательного комиссара.

— Ну, не хошь, как хошь. А мы тут с командиром запаслись.

— А, ну если с командиром, другое дело. На то он и командир.

Уйдя втроём в тамбур, они пили из горлышка портвейн «Кавказ». Думаю, если бы в Португалии, на родине настоящего портвейна, узнали об этом напитке, то объявили бы нам войну. Питьё алкоголя из горлышка называлось «привалом горниста». Мастера этого дела показывали разные приёмы, как успешнее это сделать. Митя не был большим любителем такого развлечения, но и оставаться в стороне от коллектива не мог. Нельзя было. Это означало будущее одиночество и клеймо некомпанейского человека.

Через несколько минут верхушка отряда уже дружно употребляла бормотуху. Духота и «ароматы» вагона составляли дополнительный риск опьянеть и опозориться перед всеми бойцами. В отличие от командира Вити — опытного, матёрого выпивохи, Митя особенно не частил и активно закусывал холодными домашними котлетами, малосольными огурцами и варёны-ми яйцами, непременной составляющей дорожной еды.

Наконец, Витя скомандовал:

— Ну всё, хорош! Пойдём в вагон, а то наши там разыграются. Уж я-то знаю.

Действительно, в вагоне уже начался праздник свободы. Начинался вечер песни и танца. Заводилой на этот раз был великолепный гитарист и певец Сашка Орлов, по мнению многих — гений гитары. Он пел весь тогдашний репертуар советской и андеграундной музыки. Апофеозом его таланта было исполнение легендарной рок-оперы «Jesus Christ Superstar» — «Иисус Христос — суперзвезда». Без преувеличения гениально он исполнял арию Иуды. Все затихали. Все внимали.