Истории Железограда: паровозы, машинисты и кочегары

Истории Железограда: паровозы, машинисты и кочегары

Геннадий и его кочегар

В городке Железоград жил паровоз по имени Геннадий Николаевич. Это был небольшой паровоз тёмно-зелёного цвета. На его котле с обеих сторон блестели латунные позолоченные таблички с именем, а под окнами будки висела ещё одна — с его достижениями.

Геннадий Николаевич был очень капризным паровозом. Он часто жаловался кочегару и отчитывал его.

— Я же сказал, клади 5 килограмм без горки! — говорил Геннадий.

А через несколько часов продолжал:

— И ты это называешь работой? В моё время кочегары на коленях стояли, когда забрасывали уголь, а не чай пили!

Кочегар был человеком спокойным, но и ему капризы паровоза изрядно надоели.

В один прекрасный день во время работы Геннадий остановился и громко возмутился:

— Всё! С меня хватит! Ты ни на что не годный кочегар! — Из его трубы пошёл густой дым. — Как ты можешь зваться профессионалом, если даже 5 килограмм положить в топку не можешь? Я отказываюсь работать в таких условиях! Дайте мне нового кочегара!

Геннадий требовал. Как его ни уговаривали, он не сдвинулся с места.

Начальник депо Михаил Иванович пришёл на станцию, выслушал старого недовольного паровоза, поправил очки и хмыкнул:

— Хорошо, Геннадий Николаевич. Мы предоставим вам нового кочегара.

— Наконец-то! — обрадовался паровоз. — Ну и где он?

— Подождите, Геннадий Николаевич. Его нужно ещё найти. Потерпите немного.

Геннадий ждал. Он смотрел, как другие паровозы уходят и возвращаются, и от нетерпения выпускал маленькие облачка пара. Вдруг к нему подошёл молодой человек. Почти студент. Он был одет в простую футболку и джинсы, а в руках держал широкую лопату с бортиками.

Паровоз догадался, что это новый кочегар.

— Это что ещё такое? — Геннадий вытаращился на лопату.

— Это лопата, — молодой кочегар усмехнулся. — А что? Впервые лопату видишь?

— Какой наглец! Я знаю, что это подобие настоящей лопаты! Возьми настоящую! — Геннадий приказным тоном добавил: — Она у меня в кабине. И побыстрее! У нас работа!

Юноша посмотрел на ту лопату. Она стояла недалеко от топки, тяжело опираясь деревянной ручкой о стенку. Потом он глянул на свою, пожал плечами:

— Обычная лопата. Буду работать своей.

Юный кочегар уверенно запрыгнул в кабину Геннадия. Паровоз заворчал:

— Какой неаккуратный! Наглый! Хотя обычно молодые старательные.

Они начали путь. Им нужно было забрать туристический вагон. Но на половине пути Геннадий почувствовал, что его колёса крутятся медленно, а силы не прибавляются. Угля в топке было мало.

— Молодой нахал, ты кидаешь слишком мало угля! Увеличь порцию. Я же говорил ровно пять кило...

Не успел он договорить, как юный кочегар засыпал угля сполна. Брови паровоза поднялись, рот приоткрылся от неожиданности. Но потом брови сердито нахмурились, голос стал громким:

— Пять килограмм! Я по-русски тебе объясняю, а ты всё равно делаешь по-своему. Маленький дилетант!

Но юный кочегар только махнул рукой и крикнул из кабины:

— Да не кричи ты. Радуйся, что я вообще тебе уголь подаю.

— Какая наглость! — Геннадий фыркнул, и из трубы вырвался густой дым.

— И вообще, я помощник машиниста, — добавил юноша.

— Помощник машиниста?! — Геннадий приподнял одну бровь. — Это абсурд! Зачем машинисту помощник? Ты просто кочегар! Ты должен правильно положить уголь в мою топку! И вообще, что это за ужасный уголь?

Юноша посмотрел на уголь в своей лопате:

— Уголь как уголь.

Геннадий аж закипел от таких слов. Он хотел обратиться к машинисту, но услышал тихие смешки.

— Ты тоже против меня? Никакого уважения к ветеранам!

Геннадий медленно ехал вперёд, продолжая путь и терпя неудобства.

— Ты даже сорта угля не знаешь! — крикнул Геннадий.

— А ты знаешь? — буркнул кочегар, не глядя на него.

— Ещё бы! — Геннадий кивнул на свою старую лопату, что стояла в углу. — Вот это инструмент! Настоящая, со времён Российской империи. А твоя — подделка!

— Моя тоже уголь берёт, — усмехнулся юноша.

— Берёт, да не так! — Геннадий выпустил пар. — И паровозы ты не знаешь. В моём возрасте уже каждую гайку чувствуешь, а ты...

— Да не бухти ты, — перебил кочегар. — Кто же в тебя уголь класть будет?

Геннадий хотел что-то сказать, но не мог. Юноша был прав. Паровоз неохотно начал скучать по старому кочегару. Но признавать это не хотел.

Тут его скорость снизилась.

— Ну что, будешь кидать уголь или мне самому загребать? — Геннадий выпустил слабое облако пара, показывая возмущение.

— Уголь закончился.

Брови паровоза поднялись. Этого он не ожидал.

— Как закончился? Ты же должен был...

Потом удивление переросло в усталость.

— Ради всего святого... Как так можно? — Геннадий отвёл глаза и нахмурился. — Как непрофессионально! Меня ещё так никогда не унижали! Сначала лопата, теперь уголь, и его ещё и нет! Тебя вообще здесь быть не должно!

— Да я пришёл учиться на машиниста тепловозов, а не на няньку капризного старика. — Юноша поставил лопату. — Расслабься. Тут рядом заправочная станция.

Паровоз крикнул:

— Нянька? Капризный старик?!

Геннадий сверлил кочегара недовольным взглядом. Кочегар его не замечал — спокойно жевал бутерброд, глядя куда-то в сторону. Из трубы паровоза вышло несколько серых облачков дыма. Взгляд Геннадия перешёл вбок.

Вдалеке были видны угольный кран и гидроколонка. От угольного крана бодро уезжал другой паровоз с полным тендером угля. Геннадий проводил его взглядом. Ему бы сейчас тоже ехать, а он тут стоит.

А прямо перед ним, на столбе, дремал старый светофор. Красный сигнал, словно назло, продолжал гореть и не менялся.

Как только взгляд Геннадия зацепил светофор, он буркнул:

— Вот лентяи! Сидят тут светят, пока мы здесь работаем.

Но светофор ничего не отвечал — он спал. Он уже своим красным светом показывал, что до ворчания старого паровоза ему нет дела.

Кочегар тем временем доел бутерброд, отряхнул крошки и неторопливо направился к рабочим на платформу. Они о чём-то поговорили, рабочие махнули рукой — мол, давай, загружай. Юноша взял лопату, забрался на платформу и стал кидать уголь в тендер — первый попавшийся поблизости.

Геннадий смотрел на эту картину и выпустил облачко дыма. Но теперь он молчал — просто ждал, когда этот бестолковый день наконец сдвинется с места.

Когда уголь снова загрузили в тендер, они отправились. Но на полпути Геннадий почувствовал, что силы уходят быстрее обычного. Колёса крутились тяжело, пар валил жидкий. Он понял: уголь плохой.

— Бурый?.. — прошептал он, и его оси мелко задрожали. — Это же унижение...

Геннадий знал: он больше этого не выдержит. Они наконец доехали до станции. Из его трубы шёл тёмный дым. Он резко остановился. Люди смотрели на знакомого паровоза — злого, возмущённого и нездорового.

Геннадий злобно и чётко выпалил:

— Всё! Я не сдвинусь с места, пока моего кочегара не вернут! Я отказываюсь работать в таких условиях!

Геннадия услышали. Его старый кочегар вернулся через час. А рейс с туристами взял другой паровоз. Сам Геннадий чувствовал обиду, злость и полное разочарование.

— Ну как работа с новым кочегаром, Геннадий Николаевич? — спросил кочегар, скрестив руки на груди.

— Не спрашивай! Ничего не знает. Дилетант! — Из трубы Геннадия вышли облака дыма.

— Правда? А я уже думал на пенсию идти.

Геннадий невольно перепугался:

— На пенсию?

Кочегар кивнул:

— Да. Раз у нас новенький уже готовится, то...

Не успел он договорить, как Геннадий воскликнул:

— НЕТ!

Потом наступила долгая пауза.

— Я знаю, я могу быть очень вредным и невыносимым. Но сегодня я понял: я не ценил то, что имел. Я мог из-за своей глупости потерять своего лучшего кочегара. Поэтому не смей выходить на пенсию... По крайней мере, пока не найдёшь себе достойного преемника.

— Как скажете, Геннадий Николаевич. — Кочегар зашёл в кабину. — А теперь едем. Позаботимся о свежей воде и о прекрасном угле. А то такое никуда не годится.

— Абсолютно солидарен, — Геннадий слабо улыбнулся.

И они медленно отправились приводить Геннадия в порядок.

С тех пор Геннадий больше не кричал на кочегара. И даже на машиниста. А если ему очень хотелось поворчать, он просто выпускал колечко пара.

Тоша и Дашка

Был прекрасный солнечный день. Тоша с нетерпением ждал, когда его машинист вернётся после долгой болезни, но того всё не было. Паровоз приуныл и выпустил тонкое облачко пара, глядя на станцию.