Группа крови на плече. Рывок в прошлое

– Я не могу принять его.

– Почему?

– Это быстро станет известно. Деньги-то пройдут по счету.

Уолтон задумался.

– Потом вы мне дали уже денег за содействие. Этого вполне достаточно.

– Договор есть договор. Давайте так. Я сниму ячейку в банке, положу туда банкноты. А вам передам ключ. Так пойдет?

Теперь уже задумался я. Возьму деньги – все, деваться некуда. Коготок увяз, птичке кранты. С другой стороны, эти кранты нам и так уже устроил Бакли, согласившись взять Джимми. Мне все одно колупаться с сынком, так пусть хотя бы бабки скрасят это говнище.

– Ваш-то интерес в чем? Он же не на пляже там будет отдыхать. Сержантов у нас нет, но советские лейтенанты и капитаны тоже могут устроить ад кромешный.

– Я этого и хочу. Сделайте из него человека. Через боль и страдания.

Ха! Я ему Макаренко, что ли? Взрослого человека не перевоспитаешь. Только большие жизненные потрясения могут что-то перевернуть в душе.

– Не получится – вернете его обратно. Буду дальше думать, что с ним делать. Хотя бы полгода, ладно? – Сэм протянул мне ладонь.

Я увидел выходящего из двери Джимми, вздохнул, потом пожал руку.

– Окей, дил.

Стало быть, подписался на сделку. Отступать некуда.

* * *

От Уолтонов мы уезжали раздельно. Повеселевший от 50-летнего коньяка Бакли на своем лимузине, я же попросил вызвать такси. Стоило Сэму отвлечься на проводы сэра-пэра, я зарядил грустному Джимми по печени. Он выронил чемоданчик, что держал в руках, скрючился.

– Не дай бог вякнешь! – предупредил я пилота. – В отряде отработаю так, что мама не узнает.

Джимми не вякнул. Также скорчившись, начал запихивать чемодан в багажник, который открыл обалдевший таксист. Попытки помочь я мигом пресек, велев ехать к бару на Лонг Бич – на часах уже было 9 вечера. На выезде со двора я заметил, как негр-дворецкий тайком показывает мне большой палец. Видимо, сынок и слуг уже достал.

– Куда мы едем? – Спустя четверть часа Джимми нашел в себе смелость задать вопрос. – Сэнди Хук в другой стороне.

– На Лонг Бич.

– А что там?

– Там из тебя человека будут делать.

* * *

На газоне у парковки бара уже все были в сборе. Уилл-боксер, Мейсон с заклеенным носом, Майк-дальнобой. А еще человек тридцать мужчин всех возрастов и рас. Народу явно прибавилось.

– Какое первое правило клуба? – крикнул я, подходя к толпе.

– Никому не говорить о клубе, – дружно ответил народ и заржал.

Бойцы уже снимали рубахи, цепляли ракушки, крутили обмотки на ладони.

– Я ошибаюсь, или парень – Джимми Уолтон? – Уилл отвел меня в сторону, кивнул на пилота.

– Как узнал?

– Про его обмен в газетах писали. Фотографии, ну и по тиви показывали репортаж.

– Мейсон, – крикнул я фэбээровцу, – ты судья. Зачитай им правила и начинайте.

Уилл терпеливо ждал, что я отвечу.

– Так и есть. Уолтон-младший. Будет пилотом у нас в отряде. Папаша дает бабки на вертушку, а взамен попросил пристроить сынка.

– Ты хочешь поставить наследника миллиардного состояния в круг, чтобы какой-нибудь дальнобой ему череп проломил?

– Ну не все так страшно, – пожал плечами я. – Потом, у нас же есть ты.

– А что я?

– Вот ты с ним и встанешь. Покажешь класс.

– Да у нас с ним разные веса!

– Мне все равно. Сделай, что я сказал.

Мы померились с Уиллом взглядами, фэбээровец недовольно кивнул. Но встать с Сэмом он не успел: на третьей паре на парковку вырулило сразу две полицейские автомашины, зажглась «цветомузыка» на крышах. Кто-то из дальнобоев по привычке рванул в темноту, но основной костяк остался.

Из машин вылезло сразу семеро копов, начали охватывать нас по дуге. Руки держали на поясе, поближе к кобуре. Двое светили фонариками, один помахивал дубинкой.

– Эй, что у вас тут происходит? – крикнул крайний слева полицейский, чей живот переваливался через ремень на пару кулаков. Явно любитель пончиков. – Был сигнал о драке. Кто дрался?

– Я разберусь. – Уилл вышел вперед, показал толстяку значок ФБР. Начал что-то нашептывать на ухо. Коп согласно кивал. Я тем временем повернулся к Майку. Тот успел натянуть рубашку и сейчас закатывал рукава.

– Слушай, ты же с нами с самого первого раза?

Дальнобой согласно кивнул.

– Уже пару раз огреб, но продолжаешь ходить?

– Прошлый раз я загасил Чарли, – обиделся Майк. – Помнишь, как я ему прописал между рогов?

Мы посмеялись.

– Короче, нам тут драться не дадут. Опять копов вызовут.

– Надо новое место искать, – сообразил Майк.

– Хочу купить боксерский клуб. Где-нибудь в центре, недалеко от Манхэттена. Сможешь поискать? Чтобы обязательно был ринг в центре, ну и зал метров сто – сто пятьдесят.

– Ник, это кучу бабок будет стоить!

– Займешься, или мне кого другого искать?

– Сделаю.

НедоUFC надо было вписать в законные рамки. Проще всего это было сделать, получив боксерскую лицензию и выкупив клуб, благо деньги на это можно взять из ячейки Уолтона.

Дадут ли боксерские ассоциации лицензию – большой вопрос. Драка на кулаках, без перчаток… Еще можно ногами пинаться, броски проводить. О последнем я собирался умолчать, но сомнения меня грызли. Впрочем, ассоциаций разных, в том числе мелких, в Штатах завались. Как говорят сами американцы, money talks, то есть деньги решают все. Кто-нибудь да выпишет мне нужную бумажку.

– Я все решил. – К нам вернулся Уилл, хрустнул кулаками. – Они сейчас свалят, но двое хотят остаться и посмотреть.

– Не-е, – помотал головой я. – Правило для всех одно. Пришел в клуб – дерешься. Зрителей нам тут не надо.

– Они при исполнении, – расстроился фэбээровец.

– Вы тоже были на смене в прошлый раз, – возразил я. – Либо остаются и дерутся, либо пусть проваливают.

– А что ты им сказал? – поинтересовался Майк у агента.

– Сам знаешь первое правило клуба, – буркнул Уилл. – Сказал, что проводится спецоперация.

– Ну и пусть валят прочь, – закончил я эту бредовую дискуссию. – Нечего глазеть на спецоперацию.

Копы посовещались, уехали. И я тут же вытолкнул Джимми в круг против Уилла. Наказание всегда следует за преступлением.

* * *

На базе пришлось тихонько кидать камешки в окошко комнаты Синтии.

– О майн гот! – О′Тул вышла из коттеджа в коротеньком халатике, который заканчивался на бедрах, и воззрилась на избитого Джимми.

Надо сказать, парень решил показать характер – дрался с Уиллом до последнего. Падал и вставал заново. У пилота была поставлена боксерская техника, так что поломан он был не сказать чтобы сильно.

– Кто это? И почему у него кровь на лице?

– Наш новый пилот, – пояснил я, поддерживая качающегося Уолтона-младшего под руку. – Перебрал немного, подрался. Слушай, там у Верховцевой была аптечка где-то. Можешь ее тихонько вынести? Мне нужны перекись и лейкопластырь.

Синтия покрутила пальцем у виска, ушла за аптечкой.

– Кто это? – Джимми дотронулся до разбитого носа, тяжело вздохнул.

– Моя секретарша. Коснешься пальцем….

– Да понял, понял. Опять изобьют. Я уже привычный. В плену через день били.

– В яме посидел? – заинтересовался я.

– Не без этого. Где-то полгода. Потом перевели в Ханой. Там уже полегче было.

– Служи в отряде без косяков, никаких самоволок и отлучек. Тогда все будет ровно. Ясно?

Парень лишь обреченно кивнул.

Глава 3

А у нас первая боевая тревога. Позвонил дежурный по ВШК, передал приказ грузиться в «буханку» и быть в полной готовности. В Нью-Йорке перестрелка бандитов с полицией, требуется наша помощь.

Вот тут-то самый ад и начался. Один снайпер без корректировщика и четыре штурмовика вместе со мной? Серьезно? Ладно, за руль сядет Байбал. Я могу отработать из пулемета. Но все равно полный некомплект!

Попытался дозвониться до Энтони. Но, увы, он был на встрече с секретарем Совбеза ООН. Понятно, откуда ветер дует. Доусон, тварь такая, мстит.

Делать нечего, начали метать в «буханку» снарягу и оружие: светошумовые гранаты, штурмовой щит с тараном, скорпионы с боекомплектом, снайперку с оптической трубой, рации. Сами обрядились в камуфляж с нашивками «Земли», нацепили шлемы и броники. На крышу присобачили М60, подняли бронещитки на месте пулеметчика. Хорошо бы еще какую-нибудь базуку выцыганить у американцев. Ведь по нынешним временам у бандитов тоже могут быть пулеметы – поди поперестреливайся с ними, особенно в незнакомой городской застройке. Задним умом все крепки!

Поразмыслив, дал команду Ильясовым грузить взрывчатку и детонаторы. Бывают такие стальные двери, которые никаким тараном не вынесешь, надо взрывать. Да и просто проход в стене проломить можно…

Пока собирались, неприкаянный Джимми маялся рядом. Рожа у него уже подзажила, но все-равно вызывала интерес всей честной компании своей синевой. Пришлось знакомить, но без подробностей. А вот Авдонин потребовал деталей.

– Это что еще за персонаж на базе? – Резидент отвел меня к пляжу, кивнул в сторону пилота.

– Наш новый пилот.

– Зачем нам пилот?

– Да тут подарили вертолет отряду… А еще автопарк – грузовой автомобиль и две легковушки. Можете взять у Синтии каталоги и выбрать себе машинку.

Резидент впечатлился. Понравилось ему на «Мустанге» разъезжать. Вот зуб даю, выберет себе похожую модель. Может, и не кабриолет, но что-то рядом.

Авдонин тут же насел на меня с вопросами. Пришлось объяснять про Уолтонов, про сделку с Джимми.

– Почему без согласования с Центром? – возмутился резидент, помахав рукой Дзагоеву, автомобиль которого парковался возле штаба.

– Ответ надо было давать сразу, – пожал плечами я. – А выгода слишком очевидна. Мы с этого Уолтона сможем потом еще много чего поиметь. Он на третьем месте в списке «Форбс», от денег пухнет.

Я, кстати, глянул, кто на первом. Говард Хьюз. Предприниматель, инженер, большой любитель авиации, а до кучи режиссер и продюсер. И швец, и жнец, и на дуде игрец. Основные деньги сделал на нефти и как поставщик всего авиационного на Великой Отечественной. Ну плюс на Голливуде заработал – почти все картины, которые он продюсировал, принесли кучу бабок. А еще Хьюз вошел в историю как человек, получивший самый большой чек – после продажи 46 процентов акций авиакомпании TWA консорциум банкиров во главе с владельцем корпорации «Хилтон» отвалили Говарду 546 миллионов долларов разом. Как говорят в народе, обкэшился. Вот бы чьего сынка пристроить в отряд…. Купались бы в деньгах. Но в газетах писали, что детей у Хьюза нет и вообще в семейной жизни он странноватый. Живет затворником, постепенно сходит с ума.

– Уверен? – Авдонин еще раз помахал рукой Дзагоеву.

– Сто процентов.

Я задумался над тем, чтобы привлечь Байбала к строительству взлетной площадки под вертолет. Рядом с ангарами «Хоков» – они большие, любая вертушка войдет. Ну вот, опять деньги нужны. Чем больше заработал – тем больше потратил. Бесконечный цикл, прямо как в буддизме.

Подошел полпредовский резидент, мы поручкались с Бевараспом.

– Можете разжать булки, – пошутил «владелец ста лошадей». – У меня сканер частот в машине настроен на полицейскую волну. Убили того латиноса.

– Какого латиноса? – удивился я.

– Да колумбийца. По которому вас дернуть хотели.

Дзагоев рассказал, что какой-то закинувшийся порошком колумбиец из банды «Три кита» играл с подругой в русскую рулетку – крутили барабан револьвера. Темнокожая скво выиграла и получила приз – пулю в голову. Вызванные соседями полицейские решили арестовать мужичка, тот схватился за пушку.

– У него целый арсенал нашли дома – китайский калаш, ружье, два револьвера.

– Серьезный товарищ, – покивал Авдонин. – А зачем полиции «Земля»? Сами же справились.

– Нынешний полицейский комиссар Нью-Йорка Гарди – дружок Доусона. Вместе учились в университете. Позвонил, попросил…

– Короче, подстава, – буркнул я.

Оба разведчика недоуменно на меня посмотрели. Блин! Опять палюсь.

– Провокация, – пояснил я. – У нас до сих пор нет полицейского иммунитета. Случись что при штурме – из судов не вылезем.

– Я напомнил Малику поднять этот вопрос на Совбезе. – Дзагоев посмотрел на океан. Поднялся ветер, появились волны.

– Тебе в полпредство факс пришел.

Факс? Я тупо уставился на бумажку с текстом. Взял, помял руками. Точно, факс из моей «прошлой жизни». Сколько мы таких «рулонов» прочитали, передали…

– В полпредстве есть факс?

– У Малика в кабинете стоит. Фирма «Ксерокс», – тяжело вздохнул Дзагоев. – Трясется над ним, как мать над младенцем… Шестьсот долларов стоит. Зачем? Для чего? Все же по телефону можно продиктовать, а что нельзя – курьер привезет или почтой.

– Почтой долго, – возразил я. – А тут один звонок, и у тебя вылезает бумажка с договором. Подписал, отправил обратную – считай, сделка состоялась. Полчаса на все про все.

– А если что-то не то вылезет?

Дзагоев, сам того не понимая, озвучил идею хакерской атаки. Я вчитался в текст. Телекомпания NBC и ток-шоу Джонни Карсона приглашает меня на программу The Tonight Show. Запись в «Рокфеллер Плаза» 2 сентября в девятнадцать часов.

– В Центр шифрограмму я уже дал. – Беварасп отнял у меня факс, передал его Авдонину. – Ну а там уже как решат.

– Что они сейчас могут решить? – покачал головой резидент. – Кадровая чехарда, все трясутся.

– Что за шоу? – поинтересовался я.

– Ты не знаешь? – удивился Дзагоев. – Это главное вечернее ток-шоу Штатов. Аудитория – сорок миллионов человек. Каждый третий американец его смотрит.

– И зачем мне такая реклама?

– Совершенно не нужна, – согласился Авдонин. – Я составлю шифрограмму в Центр.

– Включите в нее требование к американцам дать визы женам.

Внимание ко мне со стороны СМИ можно было, как будут выражаться в будущем, капитализировать. Прочитает Алидин шифровку… Ладно, может, до и.о. Комитета она и не дойдет. Допустим, это будет генерал Сахаровский. Прочитает он шифровку, и у него екнет. Запретить, наложить вето, нельзя! Отдельным пунктиком идет просьба нажать на МИД, чтобы те запросили визы женам. Ладно, это можно… Помнится, так поступал в своих фильмах Гайдай. Допустим, поет Никулин «пограничную» песню в «Бриллиантовой руке» – «А нам все равно…». Знаменитую песню про зайцев. Явная же антисоветчина, любой цензор встрепенется. А давайте в конец фильма включим ядерный взрыв! И цензорам резко становится не до песни.

* * *

Охмурять и вербовать Синтию № 1 я решил по технологии Синтии № 2. Дождался, пока рыжая отправится на прослушивания, Авдонин с Дзагоевым свалят по своим секретным делам. После чего вызвонил Родригес и предложил попробовать свои силы на доске. Причем я к ее приезду обзавелся еще и доской для обычного серфинга. Без всяких парусов. К моему удивлению, Синтия вполне себе отлично стояла на волне, владела боттом терном и кэтбэком – приемами разных поворотов. Как выяснилось, я катался сильно хуже. Все-таки виндсерфинг и простой серфинг – разные виды спорта. Хотя и похожие.

– А чего ты удивляешься? – рассмеялась латиночка, когда мы отдыхали в тени зонтика. – Я три года в Нью-Йорке. Тут знаешь какие волны бывают?

Синтия потянулась, выпятила свою тройку в синем закрытом купальнике. Хитро посмотрела на меня из-под челки. Потом облизнула губы. Ну и кто тут кого сейчас «завербует» спереди и сзади?

Все-таки классно иметь персональный пляж на берегу океана. Никто не впаривает чурчхелу, не слушает дурацкую попсу… Я достал бутылку колы, поддел пробку зубом.

– С этой бутылкой и тату на плече ты прямо образцовый американец, – опять засмеялась Родригес. – Почему ты никогда не рассказываешь о своей наколке?

Так и сказала – tat, а не tatoo. На тюремный язык перешла.

– А что рассказывать, – пожал плечами я. – Сделал по молодости. Попался хороший мастер, который увлекался фантастикой. «Я робот» Азимова[2] читала?

– Нет, но слышала про него. Левацкий писатель, атеист. Нападает на религию, астрологию… У нас таких в Бюро не любят. Слышала, что за ними даже приглядывают.

Тут Синтия осеклась, схватилась за мою бутылку с колой. Сделала глубокий глоток. Горячо! Не от песка горячо, а от слов агента. Надо слегка отпустить поводья.

– А ты верующая?

Родригес оказалась католичкой, причем такой агрессивной. Видимо, поняла, что сболтнула лишнего, начала меня вербовать в верующие, расписывать прелести рая и пугать ужасами ада.

– Ни разу не видел, чтобы ты молилась, – парировал я. – Да и в постели ты была без крестика!

Удар оказался не в бровь, а в глаз. Синтия отшатнулась, потом начала оправдываться. Да так раздувая ноздри, на эмоциях. Дескать, это небольшой грех, священнику она исповедовалась, тот дал ей епитимью, но вот ты, Орлов! Гореть в геенне огненной тебе и скрежетать зубами, стачивая эмаль. Я даже растерялся. Почти сразу поднял лапки, признал свое поражение на идеологическом поприще. Подействовало.

– И вообще! Чего мы валяемся на пляже? – тоже смутилась Синтия. – Вон какой ветер, пошли кататься на твоем виндсерфинге! Обещал учить? Учи!

* * *

– А ты, Орлов, ходок!

После покатушек на волнах меня поймала Верховцева. И ведь почти уже добрался до коттеджа! Так хотелось прилечь и подавить подушку пару часиков перед ночными стрельбами. У нас была запланирована очередная тренировка отряда, и мне совсем не хотелось появиться на ней в разобранном состоянии.

– Ольга Тимофеевна! Я выполняю задание Центра, – коротко ответил я. – Можете уточнить у Сергея Петровича. Если, конечно, это не нарушает режима секретности.

– Нарушает, – засмеялась бабуля, расправляя разноцветное парео и усаживаясь на лавочке перед домом. – Ты же понимаешь, что рано или поздно тебя увидят сотрудники базы?

Я посмотрел на Верховцеву. Осознал, что уютная кроватка мне в ближайшее время не светит. А бабуля молодец! Солнцезащитные очки, модное парео, макияж как у Синтии № 1 – по максимуму. Не забывает себя.

– У вас есть какие-то предложения?

– Я тут прогулялась по косе… Рядом есть частный пляж. South Beach Area. Вход пять баксов – и так же пусто, как и у нас тут.

Я задумался. А бабуля-то дело говорит.

– Возьму на вооружение.

– А еще возьми на вооружение правило не спать с несколькими женщинами сразу. Запутаешься, наделаешь глупостей, все очень плохо кончится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

7,62-мм пулемет М60 (официальное обозначение – Machine gun, 7.62 mm, M60) – американский единый пулемет, разработанный в послевоенные годы и принятый на вооружение армии и Корпуса морской пехоты в 1957 году. За недостатки конструкции и внешний вид получил прозвище англ. the pig – «свинья». Несмотря на то что с 1980-х годов начался процесс вытеснения М60 более совершенными пулеметами, такими как M240 бельгийской разработки, это оружие до сих пор выпускается и довольно широко используется, хотя и преимущественно на вторых ролях. С точки зрения конструкции в основном представлял собой гибрид двух систем немецкой разработки периода Второй мировой войны – автоматической винтовки FG-42 (автоматика перезаряжания с газовым двигателем) и пулемета MG 42 (лентопротяжный механизм). Основной изготовитель – компания Saco Defense.

2

«Я, робот» (англ. I, Robot) – сборник научно-фантастических рассказов Айзека Азимова, опубликованный в 1950 году американским издательством Gnome Press и оказавший большое влияние на современную научно-фантастическую литературу. В данном сборнике впервые были сформулированы Три закона робототехники.