Потерянная святая

– Я не пью.

Она пожала плечами и вернула бутылку Олли, который начал петь вместе с остальными школьный гимн.

– Ты даже не спросишь почему?

Он наклонил голову набок, и Ана обратила внимание на его кожу, глаза, губы и линию подбородка. Объективно она понимала, что Уилл очень привлекателен, и, хотя в школе они почти не общались, могла сказать, что у него есть чувство юмора и, возможно, он даже флиртует с ней.

Неужели так оно и есть?

Ей это показалось досадной упущенной возможностью. Если бы Ана забыла Стефана, то включилась бы в этот флирт, легкие касания плечом и так далее.

– Разве для этого нужна причина?

– Казалось бы, нет, но люди любят раздувать из мухи слона.

– Я пыталась утопить свою печаль в стакане.

Прямо как в плохом подростковом фильме. Она заперлась в спальне и, вооружившись тупыми ножницами для рукоделия, отрезала свои темные пряди до затылка. Гвен назвала это «Кровавой бойней» и убедила ее выйти из гардеробной, чтобы спасти то, что осталось.

Когда Стефан увидел ее в первый день поездки, его потрясенный взгляд на мгновение заставил Ану восторжествовать. Он обожал ее длинные волнистые волосы, любил запускать в них пальцы. Когда они целовались, он прижимал ее к своей груди и снимал резинку с ее хвоста, просто чтобы почувствовать, как они рассыпаются по его обнаженным плечам.

Но, конечно, именно ее сердце страдало от сожаления. Она не узнавала эту версию себя; это было похоже на роль. Ана с короткими волосами. Ана свободная. Ана 2.0, но с техническими сбоями.

– Не сработало?

– Я пробую кое-что новенькое, – сказала она. – Чувство собственного достоинства.

Уилл приподнял брови, и его губы растянулись в улыбке.

– Ну и как, получается?

– Ана покрутила ладонью – так себе, – и он тихо рассмеялся.

* * *

Как и было обещано, они остановились на парковке для посетителей дворца Эдин. Воздух был теплым и густым, а между облаков виднелись просветы. Многие школьники, задрав головы, пытались разглядеть в небе комету. Ану больше интересовали руины, вздымавшиеся над деревьями, с башенками, которые напоминали пальцы, указывающие на звезды. В лунном свете их силуэты выглядели зловеще, а уходящий вдаль лес казался темно-зеленым морем.

Она обернулась, чтобы посмотреть, не нужна ли Гвен помощь, но подруга пришла подготовленной и даже надела походные ботинки. Рядом с ней улыбался Коннор, коренастый регбист-украинец из их класса английского, с готовностью держа газовый фонарь. Гвен взяла его под руку и подмигнула Ане. Она подмигнула в ответ, и обе ухмыльнулись.

Ее сердце наполнилось сочувствием к лучшей подруге. Если кто и заслуживал веселого летнего отдыха, так это Гвен. Она стойко перенесла недели душевных терзаний и горьких слез Аны, оказавшись в центре ее драмы со Стефаном. Гвен проявила доброту и любовь после академического провала Аны, хотя ее неудача разрушила и планы Гвен: они должны были жить вместе во время учебы в университете.

Ана мысленно пообещала взять себя в руки ради этой поездки, ради Гвен. Она должна перестать думать только о себе и продолжать играть выбранную роль. Равнодушной и несломленной. Сделав глубокий вдох, Ана прошептала: «Никаких уныний. Никакой тоски. Только веселье».

Ее решимость мгновенно подверглась испытанию, когда она заметила Стефана, стоявшего у другого фургона с двумя азиатками из их класса по биологии. Кендра и Сунь-ю с длинными гладкими хвостами и глянцевыми от блеска губами. Похоже, они находили забавным и очаровательным все, что говорил Стефан. Какой-то скрежещущий звук прервал ее размышления, и она разжала зубы.

– Всего двадцать минут, ребята, – прокричал один из братьев Метцгер с сильным немецким акцентом. – Потом все возвращаемся в фургоны, если хотим успеть к пещерам до полуночи.

С братьями Метцгер во главе группа потянулась в лес. Ана замедлилась, чтобы идти последней. Они словно шагнули в черный бархат – ночные звуки приглушались тишиной. Все присутствующие, казалось, почувствовали это плотное скопление теней и начали разговаривать шепотом. Свет фонарей золотил каменистую тропу. Уилл оглянулся, проверяя, не отстает ли она.

– Ты там в порядке?

Она сделала небольшой взмах рукой, но продолжила смотреть себе под ноги.

Что, если Уилл попытается что-то предпринять сегодня вечером? Обнимет в горячих источниках? Поцелует? В ее мыслях сразу же возник образ Стефана и девушек с безупречными хвостиками. Проблема заключалась в том, что, если флирт Уилла перерастет во что-то большее и она поддастся, Стефан сразу это заметит. Он поймет, что Ана пытается вызвать в нем ревность, но ему будет все равно – он ничего не скажет. Возможно, его позлит, что Уилл такой привлекательный, но на деле почувствует только облегчение, что бремя ее разбитого сердца снято с его плеч.

Тропа повернула, и их группа вышла из-за деревьев. Руины дворца Эдин заслонили собой горизонт, и ее тревога исчезла, уступив место изумлению. Мурашки пробежали по ее шее и за ушами. Облака рассеялись, и луна сияла, словно огромная жемчужина, окутывая каменную кладку серебристой дымкой.

– Вау! – прошептала Гвен, указывая на яркую красную полосу, пересекавшую небо над дворцом.

– Ага, – выдохнула Ана.

Даже она должна была признать, что зрелище было впечатляющим. На фоне ночного неба комета казалась еще более яркой.

Все ребята замерли на месте, пораженные видом кометы и руин. Дворец Эдин был огромен. Они вышли к юго-западному углу, где остатки башни возвышались высоко над головой. Наружная стена была разрушена на севере и на востоке. Ана видела иллюстрированные карты и изображения в Google Earth. Сверху первоначальное сооружение представляло собой огромную прямоугольную постройку рядом с древним лесом размером с футбольный стадион.

Бо́льшая часть дворца теперь была недоступна, в целях безопасности его огородили, хотя они могли слышать, как под ним течет приток реки Намен. Ану охватила боль глубоко в груди, непреодолимое желание познать это место, принадлежать ему.

Когда-то во дворце размещались гильдии великих мудрецов. Провидцы, святые и ученые. Или, как пошутила гид тем утром, язычники, еретики и праведники. Здесь располагались больница, библиотека и школа. Обсерватория, конюшни, арсенал и литейная мастерская. Где-то здесь жила Святая Ансель, основавшая гильдию святых.

Ане захотелось посидеть прямо здесь, на траве, впитывая витавшее в воздухе волшебство, чтобы группа вернулась к фургонам без нее. Если бы видение в амфитеатре не было таким пугающим, она бы почти пожелала погрузиться в еще один такой сон прямо здесь. Во что-то связанное с дворцом. Возможно, бродить по колоннадам. Исследовать Священную Рощу. Она вздохнула.

Братья Метцгер собрали всех, и они направились обратно к фургонам. Отсюда до пещер можно было доехать за сорок пять минут по извилистым горным дорогам. Мысль о поддержании беседы с Уиллом казалась пугающей, но как только они вернулись в фургон, тот невозмутимо спросил:

– Ты впервые в Эдине?

– Я никогда раньше не выезжала за пределы Дармиша.

– Мы с родителями посетили это место сразу после того, как переехали в Гамбург.

Ана склонила голову набок.

– Твои родители работают в консульстве?

– Папа – финансист, а мама – переводчик. Она работает на шесть консульств.

– Шесть? Она знает шесть языков?

Уилл рассмеялся.

– Папа всего три. Она постоянно подкалывает его по этому поводу.

Ана покачала головой.

– Из-за такого я чувствую себя лентяйкой.

– Она всех заставляет чувствовать себя лентяями.

– А ты знаешь другие языки?

Он втянул голову в плечи.

– Три. Немного.

– От этого мне не легче.

– Ну, папа кореец, а мама француженка, так что я вырос со знанием этих языков. Мне пришлось выучить только английский. Теперь я немного говорю по-немецки.

– У тебя довольно аристократичный акцент.

Уилл поморщился.

– Это потому, что я ходил в английскую школу-пансион до того, как мои родители получили свои должности и меня зачислили в Брайтуотер.

Фургон резко повернул, и она прижалась к его руке.

– Извини, – сказала Ана, выпрямляясь, когда дорога выровнялась.

Он улыбнулся, взглядом показывая, что не возражает, и она прикусила губу, уставившись на свои ноги.

– А что насчет твоей семьи?

– Только я и мама. Она юрист. Работает аудитором при консульстве США. В основном занимается вопросами иммиграции, помогает людям с подачей заявлений.

– Где ты жила до Брайтуотера?

– Много где. Мама англичанка, папа – киви[2]. До восьми лет я жила в Новой Зеландии, а потом мои родители развелись, и мы переезжали из одной страны в другую: Ирландия, Шотландия, Штаты. Потом мама решила осесть, чтобы я отучилась в школе в одном месте. Я в Брайтуотере с тринадцати лет.

– В Брайтуотере неплохо.

– Это международная школа, – сказала Ана. – Мы все здесь отчаянные аутсайдеры, поэтому и стремимся завести друзей.

Уилл усмехнулся, и Ана постаралась не дать волю своим мыслям. Общаться с ним было легко. Он оказался не тем крутым парнем, за кого она его принимала. Парень прилагал усилия, чтобы ее разговорить, и она не знала, что об этом думать.

Всю дорогу до пещер Уилл поддерживал разговор. Он даже дождался ее, когда они выходили из фургона. Ана снова взглянула на Гвен и Стефана, но ее подруга была с Коннором, а бывший разговаривал с одной из девушек с хвостиками. Чувство пустоты в груди усилилось, но она проигнорировала это и зашагала рядом с Уиллом.

Пещеры находились в долине, гораздо ниже дворца Эдин, почти на полпути между местом, где они собирали образцы речной воды, и самим дворцом. Тропа была ровной и хорошо протоптанной, и идти по ней было легко, несмотря на высокие деревья и лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь кроны. Все, что видела Ана, – это мигающие среди черных теней огни фонарей.

– Вход в пещеру впереди, – крикнул один из братьев Метцгер. – Смотрите под ноги.

Гвен оглянулась через плечо и не то улыбнулась, не то скорчила гримасу.

Ана подняла большой палец вверх, но коснулась запястья Уилла и наклонилась, чтобы прошептать:

– Это точно безопасно?

Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу.

– Полагаю, мы скоро узнаем.

От его дыхания веяло мятой, она уловила аромат мыла и одеколона на его коже и отпрянула. Не хотелось думать о том, как приятно он пахнет.

Глава 3

Вход в пещеру был скрыт от глаз. Его почти невозможно было заметить, пока эта расщелина внезапно вас не поглощала. Резкий поворот направо, и группа оказалась в естественном коридоре. Внутри видеть было легче, так как свет фонарей отражался от влажного свода, шероховатого, как нёбо. Болтовня эхом отскакивала от стен, но у Аны сжалось сердце от дурного предчувствия. Она старалась не думать о тоннах камня над головой, сейсмических разломах и о том, что может быть съедена этим местом заживо.

Вскоре они услышали шум воды, температура воздуха поднялась. Коридор вывел их к просторной пещере, где над сверкающими водоемами, омывающими галечный берег, клубился пар. Вода перетекала из одного бассейна в другой, исчезая там, где пещера изгибалась и терялась из виду. Это было волшебно, и по толпе пронесся благоговейный шепот.

Один из братьев Метцгер взобрался на выступающую скалу и поднял фонарь, чтобы все могли видеть его румяное лицо. Он улыбался так, словно был здесь хозяином.

– Ну, вот мы и здесь, – произнес он с сильным акцентом. – Первый и самый важный совет, как остаться в живых: не будьте идиотами.

Несколько человек рассмеялись, и он подмигнул, прежде чем продолжить.

– Нырять или прыгать в воду безопасно только в одном месте – в бассейне на правом берегу, где скала образует уступ. В любом другом месте вы, скорее всего, расколете череп или к черту сломаете себе шею. Поэтому что?.. – он взмахнул рукой, приглашая кого-нибудь из слушателей дать правильный ответ.

– Не будьте идиотами? – выпалил Олли.

Все захохотали, и один из братьев Метцгер указал на Олли.

– Вот это умный парень. А теперь держитесь вместе. Не ходите в одиночку. От главного коридора ведет множество пещер, и, если вы заблудитесь, мы вас не найдем.

Среди собравшихся школьников раздались нервные смешки.

Он предостерегающе поднял руку.

– Есть много историй о людях, которые вошли в эти пещеры, после чего их больше никогда не видели.

– Черт возьми, – пробормотала Ана себе под нос.

– Итак, мы должны присматривать друг за другом. Разумеется, оставьте светлячков в покое. Не прикасайтесь к ним, не брызгайте на них водой и… – Он снова взмахнул рукой, предлагая группе продолжить.

– Не будьте идиотами! – крикнули ему в ответ.

– Верно! – рассмеялся парень. – И, наконец, это же чертово природное чудо, поэтому отнеситесь к нему с уважением. Если вам нужно в туалет – идите в лес. Любые бутылки, банки, обертки от еды, любой другой мусор – забирайте с собой. И еще разок на удачу?..

– Не будьте идиотами! – хором прокричали все.

Группа разбрелась в поисках мест, где можно было бы присесть и распаковать рюкзаки. Пара девушек из музыкального класса Аны даже принесли с собой гитары. Несколько парней, скинув обувь и стянув футболки, прыгнули в воду, ахая от жары. Ана уселась на камень рядом с Гвен, краем глаза наблюдая за Уиллом. Интересно, сядет ли он с ними?

Уилл положил свой рюкзак рядом с рюкзаком Олли и пошел дальше по берегу, задрав голову, чтобы рассмотреть светлячков.

– Ну? – спросила Гвен, толкнув ее плечом. – Вы неплохо провели время.

– Мы просто разговаривали.

– Я слышала, как вы флиртовали.

– Не начинай.

– Он красавчик.

– Гвен!

– Я имею в виду, обалденный красавчик.

– Тише ты, – прошептала Ана, но было трудно не рассмеяться. – Как прошла твоя поездка с Билли Бицепсом? Кто-нибудь пустил в ход руки?

– Я пыталась.

– Вся ночь впереди.

В пещере было несколько фонарей и походных светильников, а некоторые девушки днем купили в деревне свечи. Вскоре в пещере засияли золотистые островки света, отбрасывая блики на сверкающие камни.

Две девушки с гитарами осторожно пробрались по выложенной камнями дорожке и вскарабкались на плоский камень, свесив ноги в воду. Пещеру наполнил приятный, мягкий звук, и гармонично зазвучали их голоса. Акустика была великолепной.

Конечно, Ана не смогла удержаться и нашла взглядом Стефана. Она убеждала себя, что сделала это специально, а не от тоски. Он уже был в воде с девушками с хвостиками и Саймоном, парнем родом из Турции из их класса по биологии. Решив сдержать обещание дать Гвен передышку, она подождала, пока вернется Коннор, стараясь выглядеть непринужденно с банкой пива в руке. Оставив их наедине, она прошла по берегу к следующему водоему и разделась. Ана постояла там достаточно долго, чтобы Стефан заметил ее в изумрудном бикини, которое ему так нравилось.

Она скользнула в воду, наслаждаясь недолгим ощущением злости и тепла одновременно – чистейшее блаженство. Ана переместилась к дальнему краю бассейна, где было глубже. Там, на каменном уступе, можно было присесть, и она откинулась назад, уставившись в потолок пещеры. В расщелинах кучками сидели светлячки, образуя мягкие галактики голубоватого света. Снова ей почудилось покалывание за ушами и трепет в груди.

Кейра, сомалийская девушка из ее театрального кружка, на цыпочках вошла в воду с двумя бутылками алкогольных коктейлей.

– Это твои, Ана. Гвен скинулась на них.

– Ей не надо было этого делать, – вздохнула Ана.

– Тогда оставлю их здесь? – Кейра поставила бутылки на уступ рядом с Аной. – Не хочу, чтобы они нагрелись.

– Спасибо! – крикнула она ей вслед, когда Кейра выбралась обратно на берег.

Она не могла отрицать, что искушение осушить бутылку было велико. Идея забыться казалась невероятно заманчивой, но она знала, что ничего не выйдет. Она просто впадет в уныние, расплачется и, скорее всего, унизит себя перед Стефаном.

К ней присоединились другие, и Ана улыбнулась в знак приветствия. Но после отвернулась от них, положив руки на уступ, чтобы они подумали, будто она занята наблюдением за прыгунами в основном бассейне.

Жара, вода и поздний час погрузили Ану в дремоту, и она положила голову на руки. На мгновение закрыла глаза, позволяя звукам пещеры окутать ее. Девушки перестали петь, довольствуясь перебором струн. Тихий смех и беседы, отскакивающие эхом от стен, дополняли похожий на сон гул.

В тусклом свете костра пещера выглядела мрачной из-за множества теней. Перед костром, в самом центре, стояла женщина в грубом льняном платье, светлом, перепачканном сажей, свободно свисающим с ее плеч, а обтрепанный край выреза открывал выступающие ключицы. Изношенный подол касался ее лодыжек, где пыль сделала босые ноги серыми. Мелкие капли крови пятнали ткань диагональной полосой от груди до бедра.

Лицо женщины было покрыто церемониальной краской – густой белой мазью, которая растекалась вокруг рта и бровей, скрывая ее возраст. В седые волосы были вплетены мелкие косточки, бледные бусинки и желтые нити. Ее глаза сверкали холодной синевой. Перед ней на коленях стоял мужчина с золотым обручем на лбу. Его бритую голову покрывали татуировки, а бесчисленные черные отметины опоясывали горло. Этот человек, некогда обладавший властью, теперь склонился в унижении и ярости.

Они были не одни, вокруг стояла толпа свидетелей. Некоторые из них, скованные кандалами, сгорбились в грязных лохмотьях, опустив глаза. Другие – высокие и светловолосые воины, облаченные в шкуры животных и покрытые татуировками, выглядели угрожающе, стоя в молчаливом напряжении. Но среди них были и женщины – целая вереница женщин, стоявших позади коленопреклоненного мужчины. Их одежды были более изысканными, а на головах виднелись тонкие золотые обручи. Казалось, все они были охвачены невообразимым горем и крепко обнимали друг друга.

Жрица зачерпнула из корзины горсть мелких косточек и прошептала что-то над сложенной чашечкой ладонью. В ее глазах затаился страх, а плечи согнулись, словно она готовилась к удару. Затем она подняла кулак, сжала его, шипя от боли сквозь стиснутые зубы, пока красные струйки не просочились между ее пальцев и не упали в пламя. Картина исказилась от шипения ее крови, стала туманной и потеряла четкость; образы утонули в тенях, вспышки неясных деталей пульсировали злобой, прежде чем вновь проясниться.

Время словно ускорилось, и вот уже у ног жрицы лежало безжизненное тело, а в кострище тлели темные угли. Все так же коленопреклоненный мужчина смотрел в никуда на дымящуюся кучу, погруженный в какую-то глубокую внутреннюю тьму, в то время как женщины позади него рыдали.

Жрица поднесла что-то ко рту, проглотила, затем облизала кончики пальцев и содрогнулась. Она замерла, и в пещере воцарилась тишина. Сделала долгий, хриплый вдох и закрыла глаза.

Никто не шелохнулся.

Когда она наконец выдохнула и открыла глаза, на молящихся обратило свой взор нечто, чего раньше там не было, будто ночное существо пронзало серебристыми глазами темноту. Челюсть жрицы дернулась, и из ее раскрытого рта полился голос – гортанный хор. Она говорила медленно, ее слова были тяжелыми и резкими, осуждение искривляло ее губы, обнажало зубы, вонзаясь в самую глубь душ ее паствы, пока те не опустили головы и не упали на колени, точно подкошенные.

Огонь затрещал, и из костра вылетела красная искра, медленно поплывшая ввысь, затем другая, и еще, пока все семь из них не ускользнули через отверстие в потолке. Она выглядела мрачно удовлетворенной, но вдруг огонь снова затрещал и выплюнул ярко-синюю искру. Жрица зашипела, пытаясь поймать и погасить ее, но резкий порыв ветра подхватил искру и унес ее через отверстие.

В одно мгновение произошло несколько событий. Ана внезапно осознала, что является лишь наблюдателем, и ее видение изменилось, теперь она смотрела на происходящее сверху. Синяя искра вылетела из отверстия и полетела ей в лицо. Ана ахнула, жар обжег ей горло, и она почувствовала, что захлебывается горячей водой. Задыхаясь, Ана закашлялась и начала дергаться, пока сильная теплая рука не подхватила ее под локоть.

– Черт возьми, ты как? – спросил Уилл, помогая ей выбраться на поверхность.

Ана продолжала кашлять, ее глаза слезились, а сердце бешено колотилось после этого сна. Видения? Что бы это ни было, оно казалось слишком реальным. Горло горело, словно она проглотила огонь.

– Ты заснула? – Он все еще придерживал ее за руку.

– Должно быть, да, – Она спрятала лицо в ладонях.

Уилл заслонял Ану собой от любопытных взглядов остальных в бассейне, и ее лицо запылало. Он был настоящим джентльменом, а она была унижена.

– Ты дрожишь, – Уилл протянул ей бутылку. – Это просто вода.

– Спасибо, – прохрипела она, делая осторожные глотки. – Я не знаю, что произошло.

Убедившись, что Ана не пойдет ко дну, он отпустил ее.

– Уже поздно. День был насыщенным.

Ей не хотелось признавать, что это уже второй раз, когда она неожиданно засыпала и видела нечто странное. На задворках ее сознания промелькнуло еще одно слово – галлюцинация. Неужели Ана настолько сломлена, что теряет связь с реальностью? Но этот сон походил на первый, когда ее увлек рассказ гида о Святой Ансель. Этот был случайным, но до странности детализированным, все в том же средневековом духе. Возможно, дело было в слишком большом количестве уроков истории.

– Я в порядке, – сказала она. – Мне, наверное, стоит выйти из воды. Меня клонит в сон.

Уилл на мгновение расстроился, но затем его взгляд прояснился.

– Может, осмотрим пещеры?

Аккуратно собрав бутылки, оставленные Кейрой, она направилась к берегу. Образы из сна – или галлюцинации – всплывали в сознании: коленопреклоненный мужчина, женщина с выбеленным лицом и ее звериное шипение. Мурашки побежали по коже. Она прижала ладонь к шее, где горло все еще горело. Уилл последовал за ней из воды.

– Не хочу мешать тебе наслаждаться источниками, – произнесла она, хватая полотенце.

– Было бы здорово исследовать это место.

Ана повернулась к нему, стараясь не смотреть на его торс. Уилл был в великолепной форме, а она была взволнована и выглядела совсем не расслабленной. Она быстро оглядела пещеру в поисках Гвен. Та была в воде с Коннором; они стояли близко друг к другу и улыбались. Ана не могла испортить ей вечер – ради чего? Чтобы нянчиться с ней после дурного сна?

По привычке она окинула взглядом другие бассейны. Стефан был с девушкой с хвостиком. Внутри у нее все сжалось, и она повернулась к Уиллу.

– Да, хорошо. Не могу же я позволить тебе бродить одному. «Не будьте идиотами» – помнишь?

Он посмотрел в том направлении, куда смотрела она; осознание заставило его кивнуть и сжать губы.

– Слушай, я не хочу все усложнять.

– Ничего подобного, – Ана взяла его за руку. – Я не… дело не в этом. Я хочу пойти. Когда еще выпадет шанс исследовать такое чудо природы? Нам стоит использовать время по максимуму. Возьми фонарик или что-нибудь подобное, а я пока оденусь.

Уилл склонил голову, его темные глаза изучали ее. Ана неуверенно улыбнулась ему, и он, не до конца убежденный, пошел искать фонарик. Она повернулась спиной к пещере, чувствуя, как нарастает давление в голове. Она снова дотронулась до горящего горла. Было ли это последствием видения о голубой искре? Или следствием проглоченной воды из источника? Или результатом подавленных эмоций, вызванных видом Стефана и девушки с хвостиком?

Ана убеждала себя, что они еще не целовались. Пока нет. Они просто покачивались в воде. Близко. Лицом к лицу.

К черту гордость.

Она схватила бутылку и открутила крышку, порезав основание большого пальца о металлический язычок.

– Черт.

На пальце выступила ярко-красная капля крови, и она засунула его в рот, чтобы остановить кровотечение. Сжав в кулаке полотенце, Ана сделала большой глоток. Это был фруктовый алкогольный коктейль с сильным послевкусием, которое раздражало ее и без того обожженное горло. Она остановилась, чтобы откашляться, ее глаза наполнились слезами, затем осушила бутылку. Она проверила палец – болел, но не сильно.

Натянув джинсовые шорты, Ана просунула руки в длинные рукава своей тонкой белой рубашки. Капли стекали на воротник с ее мокрых волос, и она заправила их за уши. С большей осторожностью она открыла вторую бутылку. Когда Уилл вернулся с небольшим газовым фонарем, то бросил неуверенный взгляд на ее лицо и бутылку, которую она осушала.

– Слушай… – начал он, тяжело вздохнув. – Мы можем просто потусоваться здесь.

Когда Ана наклонилась, чтобы взять кроссовки, пещера поплыла у нее перед глазами. Она развернулась и плюхнулась на каменный уступ. Стараясь выглядеть так, будто это и задумывалось, она стряхнула гравий с пальцев ног и втиснула их в обувь. С натянутой улыбкой она откинулась назад, упершись руками в колени, давая себе время, чтобы голова перестала кружиться.