Пробуждённое Оружие

Почти в сторону общежития.

Эд соединил точки линией.

- Это твой путь после бара.

- Откуда вы знаете?

- Камеры, следы крови, время звонков в полицию, последние сигналы телефонов погибших и несколько свидетелей.

- Свидетелей?

- Они видели человека в тёмной одежде. Некоторые видели нож. Лицо никто не рассмотрел.

- Значит, опять нет доказательств.

- Есть маршрут, - сказал Эд. - И он совпадает со всеми смертями.

Кайн встал с кровати и подошёл ближе к карте.

Линия проходила по городу неровным порезом.

- Я возвращался в общежитие.

- Нет, - сказал Эд.

- Оно в той стороне.

- Да. Но ты не шёл прямо.

Кайн посмотрел внимательнее.

Эд увеличил карту.

Между баром и общежитием был короткий путь: несколько улиц, один большой перекрёсток, двор.

Красная линия уходила в сторону, потом возвращалась, снова отклонялась и проходила именно через места, где погибли люди.

- Это могло быть случайностью, - сказал Кайн.

Эд покачал головой.

- Один раз - случайность. Два - возможно. Шесть раз после первого - нет.

Русский у него звучал неровно, но смысл был понятен.

Слишком понятен.

- Тогда зачем? - спросил Кайн.

Ни Эд, ни Булат не ответили сразу.

- Зачем ножу вести меня к случайным людям?

Эд посмотрел на Булата.

Тот промолчал.

- Мы пока не знаем, - сказал Эд.

- Вы вообще хоть что-нибудь знаете?

- Знаем, что ты не выбирал короткую дорогу домой.

Эд провёл пальцем по карте. Красная линия стала ярче.

- Ты шёл туда, где были люди.

Кайн почувствовал, как внутри снова поднимается тревога.

Не из-за записей и не из-за карты - из-за отсутствия ножа.

Он всё ещё хотел услышать голос, спросить его, заставить объяснить.

Словно можно было поверить ответу.

Эд убрал руку от планшета.

- Ты не бежал домой, Кайн.

Красная линия осталась на белой стене.

- Он вёл тебя.

Глава 13 - Защитный режим

- Он вёл тебя.

Кайн смотрел на красную линию, протянутую через карту города, и не сразу нашёл, что на это ответить.

- Куда?

Эд увеличил изображение. Кварталы раздвинулись, появились названия улиц, номера домов, дворы и узкие проходы между зданиями. Красная линия прошла через места убийств, но не остановилась возле общежития. Она закончилась немного в стороне - в старом промышленном квартале.

- Сюда.

Эд ткнул пальцем в точку на планшете, и та же точка вспыхнула на стене. Небольшое здание между гаражами и заброшенным складом. На карте оно значилось техническим помещением.

- Что там? - спросил Кайн.

- Старая котельная. Закрыта пять лет.

- Я там никогда не был.

- До той ночи, возможно, нет, - сказал Булат.

Он произнёс это без нажима, почти между делом, но именно от этого «возможно» у Кайна свело челюсть.

Эд переключил изображение. На стене появилась новая запись. Камера стояла далеко, на углу соседнего здания, и картинка была тёмной, но Кайн сразу увидел фигуру, которая шла вдоль гаражей. Она почти не держалась на ногах. Левая рука была прижата к боку, плечо опущено, каждый шаг давался тяжело. Несколько раз человек касался стены, чтобы не упасть.

- Ноль часов двадцать две минуты, - сказал Эд. - Ты входишь в котельную.

На записи фигура дёрнула металлическую дверь. Та не открылась. Тогда правая рука поднялась. Камера была слишком далеко, чтобы разглядеть подробности: видно было только короткое движение, после которого замок упал на землю.

Кайн смотрел на это молча. Человек на записи открыл дверь и скрылся внутри.

- Что я там делал?

- Не знаем, - ответил Эд и развёл руками, будто извинялся. - Камер внутри нет.

- Тогда откуда вы знаете, что нож вёл меня именно туда?

Эд провёл пальцем по планшету, и запись перемоталась вперёд.

- Ты выходишь через двадцать шесть минут.

Дверь котельной открылась. Из неё появился тот же человек, но шёл он уже иначе: ровнее и больше не касался стен. Рука всё ещё оставалась возле раны, зато спина выпрямилась, а шаг стал быстрее.

Кайн подался вперёд, будто разница в походке могла объясниться, если посмотреть внимательнее.

- Это не восстановление, - сказал Булат. - Не полное.

- А что тогда?

- Нож поддерживал тело.

Кайн медленно перевёл взгляд со стены на Булата, ожидая хоть какого-то объяснения.

Объяснения не последовало.

- Каким образом?

- Пока это предположение, - ответил Булат. Похоже, ему самому не нравился этот ответ, но другого честного у него не было.

- У вас на всё предположение.

- Потому что лучше сказать «мы не знаем», чем придумать удобный ответ.

Кайн коротко усмехнулся, без тепла.

- Удобный для кого?

- Для тебя.

Булат сказал это так же спокойно, как всё остальное, и от этого стало только хуже. Кайн отвернулся к записи. Фигура уходила от котельной и через несколько секунд исчезла за гаражами.

- После этого ты пошёл в общежитие, - сказал Эд. - Уже напрямую. Без новых отклонений.

На карте появилась ещё одна линия - серая. Она шла от котельной к общежитию и больше не проходила через места смертей.

- Значит, ему хватило? - спросил Кайн.

Булат ответил не сразу. В этой паузе Кайну почудилась осторожность - не от незнания, а от нежелания говорить лишнее.

- Возможно.

- Хватило чего?

- Душ. Страха. Смерти. Точного ответа у нас нет.

Кайн посмотрел на него.

- Вы сказали, оружие накапливает души.

- Да.

- И эти люди...

Он не закончил. Не смог назвать их просто душами. Слово застряло где-то между горлом и языком, и он бросил попытку.

Эд выключил запись. На стене осталась карта с красной и серой линиями.

- После каждой смерти твои движения менялись, - сказал он, водя пальцем вдоль линии, будто читал её как текст. - Сначала ты едва идёшь. Потом быстрее. После четвёртого больше не опираешься на стены. После шестого кровь на маршруте почти исчезает.

Его русский звучал неровно: слова были правильными, но между ними не хватало пауз, которые делают речь своей. И всё равно смысл был понятен слишком хорошо.

Кайн взглянул на повязку под рёбрами. Боль никуда не исчезла. Даже сейчас рана тянула при каждом глубоком вдохе.

Он вспомнил утро после бара: аптеку, общежитие и собственные попытки убедить себя, что повреждение не такое серьёзное. Тогда он не понимал, как вообще дошёл туда.

Теперь понимал. И от этого становилось хуже.

- Вы хотите сказать, что убийства меня лечили?

- Нет, - сказал Булат, и впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на резкость. - Не лечили.

- Но после них я шёл лучше.

- Они не восстановили тебя. Они не дали тебе умереть.

- В чём разница? - спросил Кайн и сам услышал, что вопрос вышел злее, чем он хотел.

- Рана осталась. Потерянная кровь никуда не делась, как и остальные повреждения. - Булат говорил медленно, будто раскладывал всё по полочкам, чтобы Кайн не смог перепутать. - Но нож поддерживал работу тела достаточно долго, чтобы ты двигался дальше.

- Зачем?

- Потому что ты был ему нужен.

Ответ прозвучал сразу, без единой заминки, и именно эта уверенность зацепила Кайна больше всего. Он медленно поднялся с кровати, будто движение помогало думать.

- Значит, он меня защищал.

- Не путай защиту с заботой.

- А какая разница, если я жив?

Булат подошёл ближе к стеклу. Они оказались почти напротив друг друга, разделённые только прозрачной преградой. Кайну на секунду показалось, что Булат смотрит на него так же, как чуть раньше на карту: как на маршрут, который нужно понять.

- Когда человек вытаскивает тебя из огня, он может спасать тебя, - сказал он. - Когда паразит не даёт носителю умереть, он сохраняет источник питания.

Кайн сжал челюсть.

- Нож не паразит.

Фраза вырвалась раньше, чем он успел подумать. В комнате будто стало на градус холоднее.

Эд оторвался от планшета и посмотрел на Булата.

- Я не это имел в виду, - быстро добавил Кайн.

- А что ты имел в виду? - спросил Булат.

- Я не знаю.

Булат несколько секунд молча смотрел на него. Не зло, скорее с интересом, как смотрят на реакцию, которую ждали.

- Именно.

Кайн отвернулся. Ему хотелось забрать слова обратно, объяснить, что он не защищал нож. Просто не хотел, чтобы Булат делал выводы о вещи, о которой сам только что признал, что знает не всё.

Оправдание плохо звучало даже внутри головы, и Кайн решил не произносить его вслух.

- Мы называем это режимом сохранения носителя, - сказал Булат, будто ничего не произошло.

- Защитный режим?

- Можешь называть так.

- И он включается сам?

- Иногда. Если разумное оружие чувствует, что носитель может погибнуть.

- Почему иногда?

- Потому что не каждое оружие хочет сохранять владельца, - ответил Булат. - Некоторые меняют их без сожаления.

Кайн посмотрел на свою ладонь. Пальцы снова чуть сжались, будто вспоминали рукоять, и он заставил себя разжать их.

- А этот захотел.

- Ему подошёл ты.

- Очень приятно.

- Не должно быть приятно, - заметил Булат. В его голосе впервые скользнуло что-то похожее на сухую иронию.

- Я заметил, - буркнул Кайн.

Эд снова открыл карту.

- Есть ещё момент.

- Какой?

На экране рядом с красной линией появились небольшие отметки: камеры, перекрёстки, освещённые улицы. Кайн не сразу понял, зачем они, и только приглядевшись заметил, что маршрут обходил их все до одной.

- Ты не шёл через людные места, - сказал Эд. - Не выбирал короткий путь. Не подходил к группам.

- И что?

Эд увеличил одну из точек на карте, не торопясь, будто давал Кайну время подготовиться к ответу.

- Все погибшие были одни.

Кайн почувствовал, как внутри что-то сжалось - медленно и неприятно, как перед плохой новостью, которую уже почти угадал.

- Первый напал на меня.

- Первый - да, - согласился Эд. - Остальные нет.

- Я уже понял, - резко сказал Кайн.

- Не полностью.

Он посмотрел на аналитика, ожидая, что тот отведёт взгляд. Эд не отвёл.

- После первого нож мог вести тебя куда угодно, - продолжил он. - Мог идти через главную улицу. Там было много людей. Но он выбирал дворы, парковки, переулки.

- Чтобы никто не увидел?

- Возможно.

- Или чтобы никто не остановил, - вставил Булат.

Кайн снова посмотрел на карту. Шесть красных точек после бара - и ни одна возле толпы. Нож не просто бросался на всё живое, что попадалось на пути.

Он выбирал.

- Он искал тех, кто был один, - медленно произнёс Кайн, будто проверяя фразу на вкус.

- Похоже на это.

- Слабых.

Эд немного помедлил, словно подбирал не более мягкое, а более точное слово.

- Удобных.

Кайн стиснул зубы.

Не врагов или угрозы, а удобных людей.

Мужчина, вышедший выбросить мусор. Человек возле машины. Кто-то в тёмном дворе. Те, кто не мог быстро убежать, позвать на помощь или дать отпор раненому Кайну.

- Значит, он всё понимал, - сказал Кайн тихо.

- Оружие могло понимать цель, - ответил Булат. - Сохранить носителя. Способ его не беспокоил.

- А меня беспокоил?

Булат не ответил сразу, и это молчание отозвалось в Кайне хуже любого ответа.

- Я спросил, - повторил он громче. - Меня это беспокоило?

- На записях ты не останавливался.

- Это ничего не значит.

- Возможно.

- Хватит уже говорить «возможно». - Кайн сжал кулак, сам того не заметив.

- Другого ответа у нас нет, - сказал Булат всё тем же ровным голосом. Эта невозмутимость начинала раздражать сильнее, чем любые обвинения.

Кайн подошёл ближе к стеклу.

- Вы сами сказали, что нож мог забрать управление.

- Мог.

- Тогда это делал он.

Булат помолчал, будто взвешивал, стоит ли ответить так, как хочет Кайн, или так, как есть на самом деле.

- Может быть.

- Значит, это был не я.

Он ждал одного слова. Подтверждения.

«Да».

Нож взял его тело, выбрал людей и убил их. Кайн был просто внутри и ничего не мог сделать.

Булат посмотрел на него, не отводя глаз и ничего не смягчая.

- Мы не знаем, где заканчивалась его воля и начиналась твоя.

- Я не хотел убивать случайных людей.

- Ты хотел выжить.

Кайн замолчал, потому что возразить было нечем, а согласиться - страшно.

- Это не одно и то же.

- Для тебя - нет. - Булат чуть наклонил голову, словно разглядывал его с нового угла. - Для оружия могло быть одним.

- Я не просил его.

- Ты уверен?

Кайн открыл рот и не ответил. Он помнил боль после удара, холод и страх. Помнил, как лежал на земле и не мог вдохнуть. Помнил одну простую, животную мысль.

Не хочу умирать.

Он не произносил её вслух. Но ножу, возможно, слова и не требовались.

- Я хотел жить, - сказал он наконец.

- Да.

- Это не значит, что я хотел их смерти.

- Не значит.

- Тогда почему ты говоришь так, будто я виноват?

- Потому что твоими руками умерли люди, - сказал Булат. В этой фразе не было ни злости, ни жалости - только факт, положенный между ними.

Кайн резко отвернулся.

- Очень удобно.

- Для кого?

- Для вас, - бросил он через плечо. - Можно сказать, что виноват я, запереть здесь и больше не разбираться.

- Если бы мы считали виноватым только тебя, разговор был бы короче.

Булат произнёс это почти мягко, и от этого стало только неприятнее.

Кайн обернулся.

- Мы пытаемся понять оружие, - продолжил Булат. - Но это не отменяет того, что оно действует через тебя.

- Я не контролировал его.

- Пока.

Это слово не понравилось Кайну сразу, ещё до того, как он понял почему.

- Что значит «пока»?

- Что в следующий раз ты можешь контролировать больше.

- И что тогда?

- Тогда оправдание станет слабее.

Кайн ничего не ответил. Он посмотрел на карту. Красная линия всё ещё пересекала город, но теперь казалась не маршрутом, а следом чего-то хищного, что двигалось от человека к человеку, пока не получило достаточно.

Достаточно для чего?

Чтобы Кайн дошёл до котельной, переждал там, вернулся домой и лёг спать в нескольких метрах от Макса. Тот наверняка что-то говорил ему утром - шутил, бросал подушку, называл странным, - а Кайн понятия не имел, что до общежития его донесли шесть чужих смертей.

- Если бы он этого не сделал... - начал Кайн, и голос подвёл на середине фразы.

Он сглотнул и попробовал снова, тише:

- Если бы нож не убил их, я бы умер?

Эд перестал смотреть в планшет.

Булат ответил не сразу. На этот раз пауза была хуже всех предыдущих, будто он сам не хотел произносить ответ вслух.

- Скорее всего.

Кайн закрыл глаза.

Должен был прийти только ужас. Но первым пришло облегчение.

Короткое. Тёплое. Почти незаметное - и оттого особенно мерзкое.

Он не хотел убивать, а нож спасал его. Значит, всё произошло не просто так.

Кайн открыл глаза, и от собственных мыслей его почти замутило. Перед ним снова возник мужчина с мусорным пакетом: поднятая ладонь, помехи на записи, тело возле стены.

«Не просто так».

Он едва не произнёс это вслух.

- Что? - спросил Эд, заметив что-то в его лице.

- Ничего.

- Ты что-то понял?

- Я сказал, ничего, - отрезал Кайн резче, чем собирался.

Он сел на кровать и закрыл лицо ладонями. Шесть человек умерли, чтобы он смог проснуться утром. Он должен был думать, что лучше бы умер сам. Так было бы правильно, честно и по-человечески.

Но внутри сидела другая мысль. Тихая и мерзкая.

Он не хотел умирать вместо них.

Кайн опустил руки.

- Где нож?

Булат слегка нахмурился. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло не по расчёту, а само.

- Что?

- Где он?

- Ты только что увидел, что он сделал.

- Я видел.

- И всё равно спрашиваешь, где он.

- Я хочу поговорить с ним.

- Зачем?

- Спросить, что произошло.

- Ты уверен, что он ответит правду?

Кайн посмотрел на пустую ладонь, будто ответ мог быть написан там.

- Нет.

- Тогда зачем?

Он не нашёл хорошего ответа. Не потому, что его не было, а потому, что настоящий звучал слишком жалко.

Тишина внутри уже начинала давить. После записей Кайн хотел услышать голос, который мог объяснить всё одним словом. Часть его хотела услышать «Я спас тебя» и поверить.

- Мне нужно знать, - сказал он вместо этого.

Булат отступил от стекла, не резко, а скорее как человек, закрывающий тему до следующего раза.

- Сегодня нет.

- Почему?

- Потому что ты слишком сильно хочешь его услышать.

- И что?

- Это уже проблема.

Он бросил короткий взгляд на Эда. Тот кивнул и выключил карту. Красная линия исчезла, и стена снова стала белой, пустой, как в первые минуты после пробуждения.

- Отдыхай, - сказал Булат.

- Стойте.

Булат остановился у двери, но не обернулся.

- Завтра проведём контакт.

Кайн поднялся с кровати.

- Вы вернёте нож?

- На время.

- А если он снова возьмёт контроль?

Булат наконец обернулся. Впервые за весь разговор в его лице не было ничего похожего на спокойствие.

- Тогда мы узнаем, кто из вас двоих помнит эту ночь.

Дверь за стеклом закрылась.

Кайн остался один. Без ножа. Без голоса.

И впервые тишина казалась не отсутствием ответа.

Она казалась ожиданием.