В столице меланхолии

Джейсон Эгню

В столице меланхолии

Глава 1. АМПЛИТУДА СУДЬБЫ

До недавнего времени с городом Деллфорт меня связывало не очень много. В основном, это были не очень значительные, можно даже сказать поверхностные эпизоды, воспоминания о которых забывались очень быстро. И в то же время были очень важные, значимые моменты, отложившиеся в памяти на многие годы вперёд. Таких моментов, связанных с этим городом в моей жизни было всего два. Первый - когда я приехал сюда ненадолго во время летних каникул, тогда я ещё был подростком, и это было, пожалуй, самое безмятежное время в моей жизни. Второй - во время преддипломной практики, тогда я оставался здесь подольше, так или иначе лелея надежды на то, что когда-нибудь перееду сюда. Оба этих момента запомнились мне тем, что тогда у меня были мечты о карьере в этом городе, постепенно переходящие в амбиции. Пока я был ещё совсем юным, эти амбиции казались громадными, да что там, порой они были просто непомерными. По мере приобретения жизненного опыта - сначала в колледже, затем на своей первой работе - эти мечты о скором взлёте по карьерной лестнице стали казаться мне слишком наивными. Тогда я стал откладывать их всё дальше и дальше в сторону. Я поступал так, поскольку считал, что действуя по обстоятельствам, я веду себя как все разумные люди. В те годы я и подумать не мог, что однажды несбыточная с виду мечта всё же станет явью, пусть правда совсем в другом, более реалистичном и более жестоком виде. Но обо всём по порядку.

Шло время. Я жил, меняя привычки, взгляды и мнения, стараясь соотносить их с текущим моментом времени, а жизнь продолжала выдвигать всё новые и новые условия. Позади оставались безмятежные студенческие годы в колледже. Позади оставалась моя первая работа. Вместе с работой сменился круг общения, он становился то шире, то уже. С годами я стал всё чаще замечать, что многих из моих друзей и подруг, с кем я раньше часто общался, я больше не видел. Если быть более точным, то получалось так: из десяти человек, которые раньше составляли мой дружеский круг, семь человек прервали общение со мной по независящим ни от кого причинам, двое умерли и ещё один человек просто перестал со мной разговаривать. В сухом остатке получается ноль.

Можно было сколько угодно говорить о том, что друзья приходят и уходят, нужно только найти в себе силы, чтобы находить новые знакомства, чтобы постепенно расширять этот круг. Для этого нужно было иногда менять обстановку, при этом стараясь не замыкаться в себе. Но вот тут наступал главный вопрос: а как это сделать, когда я по своей природе стремлюсь окружить себя узким кругом близких друзей, готовых поддержать в трудную минуту?

Если бы можно было начать составлять мою, Брайана Данхэма, биографию нескольких последних лет, то там вполне может образоваться достойный сюжет героя какого-нибудь телевизионного фильма, проходящего через взлёты и падения. Такой, местный вариант "Хороших времён, плохих времён" или ещё чего-то в подобном духе. Как-то однажды, находясь в отпуске, я попробовал представить на бумаге как выглядели пять моих последних лет. Я отобразил их в виде графика, каким отображают рост или падение котировок на бирже, на нём положительные и счастливые моменты показывались ростом, плохие и тяжёлые моменты, напротив отмечались падением. Я попробовал вспомнить все более или менее значимые события последних пяти лет, стараясь быть как можно более объективным: чем большее влияние на меня оказывало случившееся, тем выше или ниже было значение. Потом, глядя на то, что получилось, я заметил, что получившийся график похож на амплитуду, сравнимой разве что с американскими горками, в которой ты несёшься с головокружительной скоростью то вверх, то вниз. Это очень сильно привлекло моё внимание, потому что переход от очень низких до очень высоких значений был довольно скорым. Даже больше, это был не переход, а самый настоящий перепад. Например, когда меня выгнали из Тинсли, я находился на грани отчаяния и это показывалось отметкой сильно ниже нуля. Потом, когда стараниями Шона, мужа моей сестры я получил место в "Престон сошиал компани", то я был буквально на седьмом небе от счастья. Тогда отметка, разумеется, была сильно выше нуля. Воспользовался ли я полученными возможностями в полном объёме или нет - другой вопрос, но было невозможно не заметить, что тогда, после перехода из Тинсли в Престон, я стал чувствовать себя намного лучше.

К тому времени, когда я вернулся из своего последнего отпуска в Колтер-Бэйт, за моими плечами была многолетняя личная драма, которая изрядно подточила моё здоровье, как эмоциональное, так и физическое. За неполные пять лет я пережил целый букет различных неприятностей: тут и расставание с любимой девушкой, тут и гибель моего близкого друга. Прибавьте сюда увольнение с работы и ещё с полдюжины всяких мелких неприятностей в качестве бонуса - вот вам готовый рецепт для персональной трагедии. Не скрою, что в те дни я думал, будто уже нахожусь на грани, что ещё немного и меня просто сломает пополам. Но именно тогда я нашёл своё место силы, которое стало для меня настоящим спасением. Пусть оно было не самым обычным местом, где только можно было найти себе приют от давящей на него реальности, но тем не менее, именно там я смог найти в себе силы, позволившие мне встать на ноги всем невзгодам вопреки. Именно там я сумел посмотреть на жизнь другими глазами, увидеть в себе настоящего Брайана Данхэма, у которого ещё есть силы идти дальше.

Я был счастлив находиться здесь, и поверьте я был готов к тому, чтобы переехать поближе к Ньюфаундленд-роуд, поближе к той старой парковке, что стала нечто большим, чем просто убежищем от окружающего мира. Она стала для меня самым настоящим спасением.

Мог ли я тогда поверить, что очень скоро Её Величество Судьба подготовит для меня новый жизненный сценарий с новым набором испытаний, избрав при этом место действия город, где я когда-то был гостем.

Глава 2. ДОБРОВОЛЕЦ ПОНЕВОЛЕ

Всё началось в первые дни после новогодних праздников. Прошло всего три дня после начала нового рабочего года, когда промозглым и тёмным январским утром нас собрали в главном конференц-зале. Обычно этот зал не использовался для планёрок по обсуждению текущих вопросов, и большую часть времени он оставался закрытым на ключ, но если предстояло какое важное мероприятие, требующее присутствия всего штата (а он в Престоне довольно большой), то тогда собрание проводилось именно там. Сегодняшнее собрание было именно таким.

Миссис Тейлор, наш руководитель, которая обычно выглядела сдержанной и собранной, в этот день казалась немного сбитой с толку, как если бы ей сообщили не очень приятные новости, касающиеся её бизнеса. Но миссис Тейлор достаточно уверенная в себе и в своих делах женщина. В силу своего опыта ей не составило бы большого труда проверить достоверность сведений и составить план действий даже в самой сложной ситуации.

Глядя мельком на неё со стороны, я думал, что, судя по всему, информация, полученная ей накануне, потребует принятия очень сложного решения, и оно неминуемо затронет каждого из нас. Если это так, то это значит, что тема для собрания более чем серьёзная. Это значит, что одним разбором полётов, как на обычной летучке дело сегодня не ограничится. Не было секретом, что все более или менее значимые корпоративные сообщения поступают не раньше, чем через неделю после окончания новогодних праздников, если только не было срочных новостей, поступивших непосредственно перед Рождеством. Я постарался вспомнить, не было ли релизов в предпраздничную неделю. Таковых не было, значит, новость поступила самое позднее несколько часов назад и, скорее всего, она как-то связана с изменениями, несущими самый радикальный характер. Уже от одной этой мысли где-то в глубине моего сознания красным огнём вспыхнул сигнал предупреждения. Впервые за долгие недели и месяцы относительного молчания внутри меня стала проявляться тревога. Я был так напряжён, что мои пальцы свело судорогой.

- Дамы и господа, - начала миссис Тейлор, доставая из кейса какую-то бумагу, - у меня для вас очень важное сообщение, поэтому прошу вас выслушать меня очень внимательно.

По залу прошёл гул, который начальница довольно быстро оборвала, призывая находящихся к порядку.

- Вчера вечером пришло срочное сообщение из Деллфорта, - сказала она, - местный филиал нашей компании запрашивает несколько дополнительных рабочих мест для временного контракта на один год. Поэтому в ближайшее время несколько человек из штата будут перенаправлены туда.

Снова шум в зале. Снова просьба соблюдать порядок.

- Я понимаю, что ни у кого сейчас нет возможности бросить всё и переезжать в Деллфорт. Но тем не менее, хотя бы одного человека нужно перевести уже сейчас. Поэтому мне нужно имя одного добровольца к вечеру четверга.

Теперь в зале повисла гробовая тишина. Я даже не прилагая усилий понимал, к чему клонит миссис Тейлор. На моих глазах повторялась та же самая история, что уже случалась со мной в прошлом, пусть даже и выглядящая немного иначе, чем прежде. Тогда в той, далёкой жизни я отдавал лучшие годы своей юности одной компании, с которой мне пришлось попрощаться при не самых благоприятных обстоятельствах. Слушая начальника, я ощущал как чувство тревоги нарастает, крича всё громче и громче, а предупреждающий красный сигнал внутри горит ярче, чем солнце в июльский полдень.

- Итак, срок до четверга, - сообщила миссис Тейлор, подводя черту, - утром в обозначенный день жду добровольца в своём кабинете.

Собрание закончилось, но работа в тот день, как вы можете догадаться, практически была парализована. Весь день только и было разговоров о том, кого же в конце концов назначат "стрелочником" - уезжать в другой город, пусть даже и находящийся всего в сорока пяти милях1 отсюда, не желал никто. У большинства, если у не всех здесь были семьи, дети, школы, друзья - одним словом, вся жизнь была сосредоточена здесь, резко менять её, резать по живому все социальные связи, многие из которых создавались годами было сродни самоубийству. И хотя никто не высказывал никаких предположений и никаких имён, к вечеру среды в команде уже существовал негласный список тех, кто потенциально мог на следующий день предстать перед начальником в качестве потенциального кандидата для отправки на новое место за семь морей. Я был по-прежнему холост и бездетен, поэтому неудивительно, что моё имя в этом списке стояло первым. Я отчётливо помню момент, когда вечером я узнал про этот список от Марка и Гарри, стоя около курилки. Гарри, держа недокуренную сигарету между пальцев, достаточно долго чертыхался, говоря, что с таким же успехом миссис Тейлор могла не глядя подписать смертный приговор любому из нас. Марк и я, слушая его гневную тираду про бессердечное руководство, лишь молча кивали головами. Комментировать всё это у Марка не было никакого желания, а у меня и подавно.

Наступил четверг. Поскольку никто из нас так и не высказал желания переезжать из Солтенхайма в Деллфорт, то руководство решило выбрать кандидата для ссылки - именно так это и называлось в команде - по своему личному усмотрению. Как и следовало ожидать, никакой интриги никакой не случилось, этим кандидатом оказался я. Хотя мне до конца не верилось, что такое может со мной произойти, какая-то часть меня всё же принимала случившееся как само собой разумеющееся, как неизбежное. Говоря по правде, к тому времени от моего прежнего очарования от работы в Престоне уже мало что оставалось, а отношения с коллегами, в которых раньше был некий элемент дружбы, со временем становились всё более и более формальными. Не забывайте ещё и о том, что я достаточно долго держался в стороне, предпочитая сконцентрироваться на собственных задачах, поэтому выглядел слишком погружённым в себя. Естественно, что при этом я выглядел оторванным от остальной части коллектива, пусть даже и сохранял с ней связь, ведь коммуникация всё равно является неотъемлемой частью в нашей работе, неважно экстраверт ты или интроверт. И всё же где-то в глубине души я всё ещё верил в то, что работа может хоть немного заменить мне дружбу, которой мне столь недоставало. Я считал, что деловая среда может хотя бы наполовину, но заполнить ту пустоту, с которой я жил достаточно долгое время. Моя работа в этом офисе была источником того небольшого общения, которое не позволяло мне окончательно уйти в себя и помогало оставаться собой. А теперь, похоже, этот источник оказался перекрыт.

Меня вызвали в кабинет к миссис Тейлор, чтобы сообщить мне эту неприятную новость и узнать моё решение. Я не стал откладывать неизбежное и не просить время на отсрочку, на которое я имел вполне законное право. Собрав всю волю в кулак и стараясь отбросить в сторону страх и гнев, я приготовился к ответу на единственный вопрос о переводе своего рабочего места из Солтенхайма в Деллфорт на этот год. Несмотря на напряжённую обстановку, я дал короткий, но однозначный ответ: да, согласен. И знаете, тот момент мне запомнился особенно отчётливо, поскольку я отвечал, глядя своему руководителю прямо в глаза, на что в других случаях я бы не отважился. Этот момент был важен для меня ещё и потому, что в те две секунды, что я отвечал на вопрос (который в корне менял всю мою дальнейшую судьбу) я успел поймать ответный взгляд своего шефа. В нём ясно читались уважение и благодарность.

Значительную часть времени этого и следующего дня я провёл в кабинете у руководителя, читая и подписывая документы на грядущий перевод своего рабочего места, а также дополнительное соглашение к трудовому договору. От этого гигантского вороха бумаг у меня болела голова, а мозг словно наотрез отказывался воспринимать происходящее со мной, отчего выглядел я неважно. Миссис Тейлор и её заместитель, видя моё удручённое состояние, старались подбодрить меня настолько, насколько это было возможно. Она говорила мне, что на новом месте я смогу вырасти ещё больше, чем здесь в Престоне, и когда я вернусь обратно, то сам себя не узнаю. В её глазах я выглядел неким своеобразным героем, который пожертвовал собой ради общего дела, и пусть у меня таких ощущений не наблюдалось, я всё же старался принимать то, что происходило со мной, как простую данность. Следующие несколько дней в Престоне, включая последний, прошли достаточно напряжённо, поскольку от обычных рабочих обязанностей меня освобождать никто не собирался, а помимо прочего, нужно было согласовывать массу вопросов, связанных с предстоящим переездом. Ситуацию спасало лишь то, что, когда пришла пора собирать вещи, филиал в Деллфорте уже был готов принять меня в свои ряды и оказать всю посильную помощь в обустройстве. Я же в этот момент, обессилевший от всего происходящего, складывал в коробку свои вещи, с которыми когда-то пришёл в этот офис на восьмом этаже. Горькая ирония заключалась в том, что это была та же самая коробка с которой я уходил из Тинсли декабрьским вечером несколько лет назад. Даже моё имя, написанное маркером не стёрлось.

Вечером в пятницу, прощаясь с коллегами, я еле сдерживал слёзы. Во второй раз за неполных пять лет мне приходилось расставаться с людьми, которые стали мне родными, пускай даже я покидал их временно. Тяжелее всего мне было расставаться с Бонни, поскольку она была моим первым и самым близким другом, и мне было невыносимо больно от той мысли, что теперь между нами снова была пропасть, только теперь в несколько десятков миль длиной. Она несколько раз повторила мне, что будет писать мне по электронной почте или в мессенджере как можно чаще, а я кивал головой и повторял: "Спасибо, я буду ждать". Фэйт, Марк и Гарри тоже поддерживали меня как могли. Так же, как и Бонни, Фэйт обещала, что будет писать мне или звонить в свободное время. Гарри желал мне держаться до последнего и не позволять никому сломать меня. Марк, явно стараясь разрядить обстановку, отпустил пару своих фирменных шуток - и должен признать это ему удалось. По крайней мере, на мгновение я даже улыбнулся, пускай даже в глубине души мне хотелось рыдать навзрыд.

- Я постараюсь приехать в гости, как только устроюсь на месте, - сказал я, забирая коробку.

- Не торопись. Мы будем ждать, - ответила Бонни.

- Да, и покажи им там всем, - добавил Гарри, - пусть знают, что в Солтенхайме не простаки работают.

Его слова словно добавили мне сил. Я обнял Бонни и Фэйт, пожал руки Марку и Гарри, и ещё раз пожелав им всем удачи, направился домой собирать вещи. Билеты были куплены заранее, и вот, наконец, утром в воскресенье, 18 января с посадкой в автобус, следующий в Деллфорт, начался новый этап в моей жизни.

Глава 3. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В ДЕЛЛФОРТЕ

Теперь немного о самом Деллфорте - городе, где мне предстояло обустраивать свою новую жизнь.

На первый взгляд он ничем не отличается от других городов области Новомерсийского залива, таких здесь около двух десятков. Единственное различие лишь в том, что в Деллфорте немногим больше жителей, чем в Солтенхайме. По первым впечатлениям кажется, что два города похожи как две капли воды. Та же широкая река Хизер, несущая свои воды мимо городских кварталов, разве что только мой родной город находится чуть выше по течению. Тот же умеренный морской климат, который моя сестрёнка Хейли в шутку называет "умеренно мокрым" из-за частых дождей и туманов. Та же сетка предместий и пригородов, сгрудившихся вокруг небольшого квадрата деловых кварталов, где белые воротнички зарабатывают себе на жизнь, сидя в бесчисленных офисах по сорок часов в неделю. Рядом пара-тройка промышленных кварталов, где сконцентрировано местное производство. По сути, если сравнивать два города, то можно подумать, что Деллфорт и Солтенхайм - это два брата-близнеца. Порой кажется, что отличия между ними настолько незаметны, что можно подумать, будто их вовсе нет. Но всё же отличия есть. В каждом из городов так или иначе есть свои особенности жизни, которые замечаешь только тогда, когда остаёшься в таком городе дольше, чем на пару недель. Уже живя в этом городе, я заметил две важные на мой взгляд детали, о которых следует упомянуть.

Во-первых, несмотря на то, что в Деллфорте живёт довольно много людей, здесь более просторно, чем в Солтенхайме. Редко на улице можно встретить большую толпу. Одни объясняют это особенностями городской планировки, в частности, более широкими дорогами: люди передвигаются по тротуару, не сталкиваясь и не задевая друг друга плечами. Другие склонны думать, что дело в особенностях местного менталитета: считается, что личная дистанция - это больше, чем просто элемент этикета, это священная граница. Она придаёт то чувство приватности, благодаря которому в самое ближнее пространство можно пускать самых близких людей. Только тех, кому можно доверять самое сокровенное или с кем можно быть наедине в интимной обстановке. Всем остальным должно держаться на расстоянии не ближе десяти футов2, если не хочешь нарваться на скандал. Насколько это правда - судить сложно, ведь правила приличия везде одинаковы, но похоже, что в Деллфорте этому придаётся большее значение.

Во-вторых, Деллфорт неформально называют "Столицей меланхолии". Это название появилось благодаря статье одного столичного журналиста, посчитавшего местных жителей закрытыми и в некоторой степени угрюмыми людьми. Своё мнение он объяснил тем, что у местных жителей очень распространено проявление чувства холодности, замкнутости, что бывает у людей, с меланхолическим темпераментом. Так и появилось это определение. Наверное, городские власти, прочитав ту статью, увидели в этом некую изюминку, и в итоге печатное слово стало негласным девизом города. Но, как по мне, это вовсе не означает, что в Деллфорте живёт больше людей, страдающих депрессией.

Я по собственному опыту могу сказать, что меланхолики - это не всегда мрачные и грустные люди, какими их представляют себе экстраверты. Да, они не улыбаются по каждому малейшему поводу. Да, им нелегко разговаривать на некоторые темы. Да, они устают от постоянной болтовни, которую в нашем мире почему-то считают социальной активностью. Меланхолики такие же люди, но только у них другой взгляд на жизнь - более спокойный, более рассудительный. Они тоже ведут социальную жизнь, но представляют её себе несколько иначе, чем те, кто находится по другую сторону шкалы темперамента. Именно такими я и увидел жителей Деллфорта, и со временем я смог почувствовать себя одним из них.

Но вернёмся в тот холодный, ветреный январский день, когда я приехал в Деллфорт на своё новое место жительства. Автобус, на котором я добирался до своего будущего дома, въезжал в город с юга по Сент-Джеймсскому шоссе, которое прямой линией словно стрела проходит через всю центральную часть города. Я сидел у окна в задней части автобуса, смотря на проходящие мимо улицы. День выдался довольно пасмурным, а за окном меня встречал почти такой же пасмурный пейзаж из многоэтажных зданий. Среди многочисленных браунстоунов3 и офисных зданий попадалось немало домов, выкрашенных в различные оттенки жёлтого и зелёного цветов, чтобы хоть немного скрасить окружающую серость на фоне деревьев, лишённых листьев, и лужаек, едва прикрытых тонким слоем снега. Городские кварталы, закованные в бетон, камень и кирпич, сменялись скверами и палисадниками, в которых то тут, то там сквозь слегка подтаявшее снежное покрывало проступали бледные пятна газона. Затем путь проходил мимо старого, но очень большого парка, который казался похожим на лес, невесть каким образом оказавшимся среди городских улиц. Деревья в нём выглядели невероятно древними, и когда их голые ветки качались на сыром январском ветру, казалось, будто сквозь стекло автобусного окна можно услышать их тихий скрип.

В этот момент я пытался вспомнить примерную карту Деллфорта. Насколько я знал, раз Сент-Джеймсское шоссе идёт прямо посередине города, значит я ехал прямо в самый центр. Город Деллфорт делится всего на четыре округа: Сент-Джеймс, Стэнли, Трент и Хизербэнк. Первые три округа - это районы, где в той или иной мере сосредоточена промышленная и деловая жизнь города. Они расположены по обе стороны от шоссе: Трент на севере, Сент-Джеймс в центре, Стэнли, соответственно, на юге.

Четвёртый округ, Хизербэнк, получивший название от одноимённой реки, находится на её правом берегу. Он занимает всю западную часть города: его южная граница проходит на пересечении Саутсайд-авеню с автострадой 182, а северная на Карлайл-авеню, откуда местные дороги ведут в пригороды Карлайл и Карпентария. Именно здесь, в Хизербэнке, на улице Амхерст-стрит теперь находился адрес моего нового дома, который отныне становился моим пристанищем.

С этой мыслью я ненадолго заснул, а когда проснулся, то заметил, что автобус уже заворачивает на остановку автовокзала. Вдали высился ещё один местный небоскрёб до боли похожий на Престон-Тауэр. Глядя на него, я лишь тяжело вздохнул. Чувства, переполнявшие меня с того дня, когда я покинул свой солтенхаймский офис, были по-прежнему свежи, и одно только воспоминание о моём прощании с коллегами казалось ещё одной раной на моей душе. Собравшись с мыслями, я достал сумку из багажного отделения и направился к зданию вокзала.

Привокзальная площадь Деллфорта была огромным асфальтовым полем, похожим на общественный гараж под открытым небом. По сравнению с ней моя старая парковка под Мидлендским мостом, где я прежде искал уединения от этого мира, выглядела невероятно крошечной. Здесь же буквально яблоку было негде упасть среди этой многочисленной армады "фордов", "фольксвагенов", "тойот" и "хонд". Петляя между автомобилями, словно в лабиринте, я искал стоянку такси и всё никак не мог её найти. Было холодно, и у меня закоченели руки, не говоря уже о том, что мне нужно было тащить с собой сумку, стараясь при этом не задеть чью-нибудь машину.

- Потерялся, парень? - спросил меня кто-то сзади.

Я обернулся. Неподалёку от меня стоял лысеющий мужчина, которому на вид было немногим больше сорока пяти.

- Нет, сэр, я просто искал остановку.

- Так тебе в другую сторону. Её ведь перенесли к Ричардсон-сквер.

- Правда? Я не знал.

- Первый раз в Деллфорте, не так ли? - спросил он, подойдя ближе.

- Нет, просто я давно не был здесь. Примерно так со времён окончания колледжа, - ответил я, перехватывая сумку.

- Слушай, я тут ищу как раз одного человека похожего на тебя. Тебя случайно не Брайаном зовут.

- Да, я Брайан. Брайан Данхэм.

- О, вот и славно. Я Эдвард Стэнтон, из деллфортского отделения "Престон сошиал", - он протянул мне руку для приветствия, - мне сказали встретить нового сотрудника. Думал, что он где-то заблудился.

- Очень приятно, мистер Стэнтон, - я протянул свою руку для ответного приветствия.

- Можно просто Эд, - сказал мой собеседник, - ладно, поехали. Провожу тебя до места, а завтра приедешь на работу, и там тебе всё расскажут.

Мы прошли до стоянки такси, где мой новый коллега тут же остановил "шевроле" канареечно-жёлтого цвета. На этом такси мы и направились в сторону Карлайл-авеню.