Агентство «Между мирами». Стальной город

Азрет Зеушев

Агентство «Между мирами». Стальной город

Глава 1. Новый горизонт

Переход через портал был плавным — не то что прыжки через спонтанные разрывы, к которым Вера успела привыкнуть за последние месяцы. На мгновение она зависла в лилово-изумрудной пустоте, чувствуя знакомый холод Межмирья и далёкое присутствие Порога. «Береги себя, Проводник», — прошелестел голос на грани слышимости, и она улыбнулась. Порог всегда говорил одно и то же. И всегда вовремя.

Она вышла с другой стороны.

Кархейм встретил их дымом. Огромный город расстилался в долине, окружённой чёрными скалами, и Вера на мгновение замерла, пытаясь охватить его взглядом. Тысячи фабричных труб выбрасывали в небо столбы пара и копоти, смешивавшиеся в серый смог, который висел над улицами, как грязное одеяло. Здания были сложены из красного кирпича, почерневшего от времени и сажи, с узкими окнами, забранными железными решётками. По булыжным мостовым грохотали паровые экипажи, оставляя за собой шлейфы белого пара. Над головой, перекинутые между домами, тянулись железные мосты, по которым сновали люди. Где-то далеко, на холме в центре города, высилась часовая башня — гигантский циферблат, видимый, казалось, из любого конца Кархейма.

— Добро пожаловать в эпоху пара, — сказал Алекс, стоявший у портала.

Он выглядел так же, как всегда: тёмный плащ, жезл на поясе, собранные в хвост волосы и это вечное выражение спокойной настороженности на лице. Но Вера знала его достаточно, чтобы заметить, как дрогнули уголки губ — он был рад снова оказаться в деле.

— Мрачновато, — заметила она, оглядываясь. — И пахнет углём.

— Здесь всё работает на угле. И на магии. Странное сочетание.

— Магия в стимпанк-мегаполисе? Ты говорил, она под запретом.

— Под запретом — значит, в цене. В Кархейме полно подпольных лабораторий. Алхимики-механики, которые делают протезы, амулеты, артефакты. Город живёт за счёт заводов, а заводы живут за счёт магии. Просто все делают вид, что это не так.

Аурелион вышел из портала следом, и его появление было куда более эффектным. Огромный золотисто-бронзовый дракон встряхнулся, расправил крылья — каждое размером с парус рыбацкой лодки, — и оглядел новый мир с выражением глубокого скепсиса. Его чешуя, всё ещё хранившая тепло Империи, тускло мерцала в сером свете кархеймского дня.

— Здесь нет драконов, — констатировал он. Его голос звучал в голове Веры — глубокий, древний, с нотками, похожими на раскаты далёкого грома.

— Здесь есть оборотни, — ответила она. — И кто-то их убивает.

— Тогда найдём убийцу. — Дракон принюхался, втягивая воздух огромными ноздрями. — Здесь пахнет кровью. Старой. И магией. Тёмной магией.

— Ты чувствуешь магию?

— Я дракон. Я чувствую всё. — Он помолчал и добавил: — И ещё я чувствую, что здесь поблизости есть олени. Крупные. Я, пожалуй, подожду вас здесь.

— Только не съедай всех.

— Не обещаю.

Осколок, сидевший на плече Веры, тихо чирикнул. Маленький дух Межмирья, её верный спутник, с любопытством разглядывал новый мир. Его синяя чешуя слегка светилась — он тоже чувствовал магию. Слабую, скрытую, но присутствующую повсюду, как фон.

— Мы оставим Аурелиона в каменоломне, — сказала Вера. — Если он появится в городе, начнётся паника.

— Разумно, — согласился Алекс. — Здесь не привыкли к драконам.

— Здесь вообще мало к чему привыкли, судя по виду, — пробормотала Вера.

Она оглянулась на портал — каменную арку, увитую плющом, которая стояла посреди заброшенной каменоломни. Где-то там, позади, остались Стальные Шпили, Горная Империя, Совет Всадников и всё, что они пережили за последние недели. Тобин и Гаррон, оставшиеся патрулировать лабиринт. Калеб, всё ещё под домашним арестом. Лирин и Варг — в темнице. Семь драконьих яиц, возвращённых в гнёзда. И золотой кристалл на груди Веры — знак всадника, Кристалл Связи, который пульсировал в такт с сердцем Аурелиона.

Теперь их ждал новый мир. Кархейм. Город пара и стали. Город, где убивали оборотней.

— Веди, — сказала она Алексу. — Показывай свой Кархейм.

Они спустились по склону холма к городу. Чем ближе они подходили, тем гуще становился запах: уголь, горячий металл, машинное масло, что-то кисловатое — то ли химикаты, то ли гниющие отходы. Улицы встречали их шумом — таким густым и многоголосым, что Вера на мгновение оглохла. После тишины Императорского дворца это было как удар.

По мостовым грохотали паровые экипажи — громоздкие металлические конструкции на высоких колёсах, изрыгающие клубы белого пара. Некоторые были грузовыми, с огромными кузовами, нагруженными углём или ящиками. Другие — пассажирскими, с кожаными сиденьями и фонарями. Лошадей Вера не увидела ни одной — весь транспорт был механическим.

Тротуары заполняли люди. Рабочие в серых комбинезонах, перемазанных сажей, спешили на смену или со смены. Торговцы в кожаных фартуках раскладывали товар на лотках. Редкие прохожие в более дорогой одежде — сюртуках и цилиндрах — старались держаться подальше от обочин, где летела грязь из-под колёс.

Но больше всего Веру поразили протезы. Механические руки, ноги, пальцы, даже части лица — они были повсюду. У молодого парня, который тащил мешок с углём, была стальная рука от плеча. У женщины, торговавшей овощами, — механические пальцы, тонкие и изящные, явно дорогой работы. У старика, сидевшего на ступенях, — пол-лица, закрытого металлической пластиной с прорезями для глаза и рта.

— Механические импланты, — пояснил Алекс, заметив её взгляд. — Здесь это обычное дело. Заводы опасны: паровые котлы взрываются, прессы ломают кости, кислоты разъедают плоть. Алхимики-механики заменяют потерянные конечности протезами. Говорят, хороший протез даже лучше настоящей руки.

— И сколько стоит такой?

— Хороший — много. Но заводы платят страховку. Это единственный способ удержать рабочих. Без протеза ты не можешь работать, без работы — не можешь жить. Так что это круг. Порочный круг. Индустриальный.

Осколок на плече Веры завозился и тихо чирикнул. Он смотрел на механическую руку прохожего, и его янтарные глаза были полны недоверия. В его мире — в Межмирье — не было ни машин, ни протезов, ни заводов. Только магия и пустота.

— Привыкай, малыш, — сказала Вера, поглаживая его. — Это наш новый дом. На время.

Они прошли через весь город — от восточной окраины до центра. Улицы становились шире, здания — выше, газовые фонари — ярче. На площади перед Часовой башней кипела торговля: лотки с едой, тканями, механическими безделушками. Запах жареного мяса на мгновение перебил запах угля, и Вера почувствовала голод. Когда они ели в последний раз? Кажется, ещё в Империи, перед выходом.

— Потом поедим, — сказал Алекс, перехватив её взгляд. — Сначала — дело.

Полицейский участок располагался тут же, на площади. Это было приземистое трёхэтажное здание из тёмного кирпича, с решётками на окнах и массивной дубовой дверью. Над входом висела вывеска: «Департамент правопорядка Кархейма». Под вывеской — герб города: скрещённые молот и шестерня.

Внутри пахло табаком, дешёвым кофе и бумажной пылью. За столом у входа сидел дежурный — молодой парень лет двадцати пяти, светловолосый, с механической рукой, которая тихо жужжала при каждом движении. Он поднял голову, окинул вошедших ленивым взглядом и вернулся к своей газете.

— Мы к детективу Грегору, — сказал Алекс.

Парень снова поднял голову. На этот раз взгляд был более внимательным.

— По какому делу?

— По делу об убийствах в резервации.

Взгляд стал настороженным.

— Вы из газеты?

— Мы из Канцелярии Межмирья.

Парень моргнул.

— Кого?

— Грегор знает. Просто передайте: Алекс и Вера. Он ждёт нас.

Дежурный помялся, потом пожал плечами и скрылся в коридоре. Его механическая рука продолжала жужжать, даже когда он ушёл — звук постепенно затихал, удаляясь.

— Нас здесь не ждут, — тихо сказала Вера.

— Нас нигде не ждут, — ответил Алекс. — Это нормально.

Через пять минут в коридор вышел человек. Ему было около пятидесяти, но выглядел он старше: седые волосы, глубокие морщины, усталые глаза, которые, казалось, видели слишком много и уже ничему не удивлялись. Одет он был в потёртое пальто, которое когда-то было дорогим, а теперь знавало лучшие дни. На правой руке не хватало мизинца — вместо него был приделан простой механический протез, без украшений, чисто функциональный.

— Вы из Канцелярии? — спросил он. Голос был низким, с хрипотцой — видимо, сказались годы курения дешёвого табака. — Я думал, вы будете больше.

— Мы достаточно большие для этой работы, — ответила Вера. — Вы — детектив Грегор?

— Он самый. — Грегор оглядел их ещё раз, задержал взгляд на Осколке, который высунул нос из-за плеча Веры, но ничего не сказал. — Идёмте в мой кабинет. Здесь слишком много ушей.

Кабинет Грегора был маленьким — три на четыре метра, не больше. Стены, когда-то белые, пожелтели от времени и табачного дыма. Вдоль них громоздились стеллажи, забитые папками, книгами и коробками с уликами. На столе, занимавшем почти половину комнаты, высились горы бумаг. На стенах висели карты резервации с отметками красными чернилами. Фотографии жертв. Схемы мест преступлений.

Грегор закрыл дверь, задвинул засов и указал на два стула, стоявшие перед столом. Сам он сел напротив и сложил руки на столе — одна живая, одна механическая.

— Я запросил помощь у Канцелярии два месяца назад, — сказал он. — Думал, ответа не будет.

— Канцелярия не всегда отвечает быстро, — сказал Алекс. — Но всегда отвечает.

— Расскажите, что у вас происходит, — попросила Вера.

Грегор помолчал, собираясь с мыслями.

— За последние два месяца в резервации убито восемь оборотней, — начал он. — Восемь. Полиция закрыла дела как «несчастные случаи» или «стычки между кланами». Обычная практика: когда убивают оборотня, никто не спешит с расследованием. Но это не стычки.

Он взял со стола одну из фотографий и протянул Вере. На снимке было тело — мужчина лет тридцати, обнажённый, лежащий на земле. Его грудь была вскрыта аккуратным, почти хирургическим разрезом.

— Посмотрите на раны, — сказал Грегор. — Это не когти и не клыки. Это скальпель. Или что-то очень похожее. Кто-то вскрывает оборотней и забирает внутренние органы.

— Что именно забирают? — спросил Алекс.

— Сердце. Печень. Лёгкие. Но не просто органы. У оборотней магическая сущность сконцентрирована в крови и внутренних органах. Тот, кто это делает, собирает магические компоненты.

— Для ритуалов?

— Для алхимии. В Кархейме полно подпольных лабораторий. Алхимики-механики ищут новые источники энергии — уголь дорожает, магия под запретом, а паровые машины требуют всё больше топлива. Магия оборотней — мощнейший источник. Если кто-то нашёл способ извлекать её из органов и превращать в энергию...

— Это объясняет, почему убийства не расследуются, — сказал Алекс. — Кто-то в полиции крышует убийцу.

— Хуже. — Грегор помрачнел. — Я думаю, убийца — кто-то из высших чинов. У него есть доступ к секретной информации: где живут оборотни, как обойти патрули, как скрыть следы. Он знает систему изнутри. И он очень, очень осторожен.

— Но вы нашли зацепку, — сказала Вера.

— Да. — Грегор достал из ящика стола небольшую пробирку. Внутри была тёмная, маслянистая жидкость, которая переливалась в свете газовой лампы. — Остатки на месте последнего убийства. Я проверил в лаборатории — это не магия. Это технология.

— Что именно?

— Механическая смазка. Высокотехнологичная. Такая используется только в протезах премиум-класса. Тех, что делают на заказ для богатых клиентов.

Вера взяла пробирку и посмотрела на свет. Жидкость была густой, тёмной, с едва заметным металлическим блеском. Она пахла машинным маслом и чем-то ещё — чем-то неуловимо знакомым.

— У убийцы механический протез, — сказала она.

— Убийца — киборг, — подтвердил Грегор. — По крайней мере частично. И этот протез оставляет следы. Если мы найдём, кому принадлежит эта смазка, мы найдём убийцу.

— Сколько человек в городе имеют протезы премиум-класса? — спросил Алекс.

— Много. Сотни. Но эта смазка — особенная. Я проверил: она используется только в протезах, сделанных одним конкретным мастером. Его зовут Виктор Шеффер. Он — лучший алхимик-механик в Кархейме. Его мастерская находится в Нижнем городе, на улице Зубчатых Колёс.

— Тогда начнём с него, — сказала Вера.

— Будьте осторожны, — предупредил Грегор. — Шеффер — не простой ремесленник. У него связи. И он не любит, когда задают вопросы.

— Мы тоже не любим задавать вопросы, — сказала Вера. — Мы предпочитаем получать ответы.

Грегор усмехнулся — впервые за весь разговор.

— Знаете, — сказал он, — я думал, что агенты Канцелярии — это скучные бюрократы в серых костюмах.

— Бюрократы остались дома, — ответил Алекс. — А мы — полевая работа.

Глава 2. Кархейм

Нижний город встретил их запахом угля, машинного масла и чего-то кисловатого.

Они спустились по широкой металлической лестнице, которая вела с площади вниз, в лабиринт узких улочек и переулков. Здесь не было газовых фонарей — только тусклые масляные лампы, развешанные на стенах. Дома были приземистыми, сложенными из тёмного кирпича, с узкими окнами, забранными решётками. Над улицами нависали трубы — одни дымили, другие сочились паром, третьи капали какой-то мутной жидкостью.