Тени Сосен

Новостей о «Соснах» было предостаточно — посёлок крупный, элитный, с концертным залом, где проходили мероприятия от всей округи. Среди множества афиш и анонсов я едва нашла криминальные сводки. Писали, что местные мажоры-старшеклассники вступили в секту, где таинственный демон исполнял любые желания в обмен на кровавую плату. Они и платили: приносили в жертву мелких животных. Полиция взялась за них после того, как случайный дачник увидел их ночью, в лесу, измазанных кровью. Как выяснилось, они украли и зарубили курицу. Преступление мерзкое и кровавое, но едва ли сектантов, приносящих в жертву несушек, можно было связать с костью в подвале.

Следующая вкладка встретила меня кричащим заголовком: «Криминальные Сосны: старшеклассник поджёг школу». Имя хулигана встретилось и на другой странице, где рассказывалось о дерзком угоне мопеда у участкового. В конце статьи нашлась фотография пострадавшего полицейского, яростно размахивающего руками в адрес упомянутого парня. Губы сами собой сложились в улыбку: я узнала Кирилла, того самого хулигана, которого мы встретили на детской площадке. Серые глаза насмешливо смотрели с фотографии, тёмно-русые волосы прятались под капюшоном толстовки, а на широких скулах проглядывали ямочки.

— Кажется, я что-то нашла! — восторженно воскликнула Алиса, отвлекая меня от созерцания картинки.

На экране тут же выскочило уведомление: она прислала ссылку на новость. Позабыв о Кирилле, я погрузилась в чтение. В статье рассказывалось, что два месяца назад в «Соснах» пропала девушка: ушла гулять вечером и не вернулась. Местная полиция склоняется к версии о её побеге в Москву, в то время как родители пострадавшей подозревают, что стражи порядка подкуплены и не хотят расследовать дело.

— Она успела бы за два месяца разложиться до костей? — с сомнением пробормотала я, прокручивая статью до конца.

— Вряд ли. Но она не первая пропавшая. До неё за последний год бесследно исчезли ещё три девушки. — Телефон завибрировал от входящих сообщений. Алиса отправила мне несколько ссылок и пояснила: — Полиция всякий раз не находит ни следы преступлений, ни самих девушек. Поэтому по официальной версии они просто уехали в Москву, как, впрочем, и большинство жителей из соседних деревень. В этом нет ничего подозрительного.

— Кроме того, что после «отъезда» девушки не выходили на связь, — хмыкнула я.

— Именно. Но есть другая странность. Через несколько месяцев после исчезновения каждой из девушек на местном кладбище появлялись их могилы. Без тел. Под надгробиями с их именами были захоронены куклы.

Меня передёрнуло, когда я открыла ссылку с этой новостью. На прикреплённой фотографии возвышалось надгробие, а под ним лежала маленькая тканевая кукла, испачканная землёй. Всего таких захоронений нашли три, тогда как пропавших девушек было четыре. Значило ли это, что одна из жертв исчезла при иных обстоятельствах, или троих убили, оставив пока в живых лишь последнюю? И что за этим стоит: изощрённая игра-подсказка от похитителя или чей-то жуткий розыгрыш?

Разговор прервался, мы вновь уткнулись в телефоны, листая ленту новостей. Правда, меня всё время отвлекали всплывающие уведомления из блога. Комментаторы уже вдоль и поперёк обсудили кость и ждали от нас новостей. Неожиданная находка пугала, но радовало то, что она вызвала всплеск активности в блоге. Надо было пользоваться этим и дальше подпитывать интерес зрителей. Наскоро дочитав несколько статей, я перехватила взгляд Алисы и воодушевлённо улыбнулась:

— Включай камеру.

***

Съёмку видео мы закончили, когда за окном сгустился вечер. Дом охватил неуютный полумрак, но мы, уставившись в телефон, обрезали и монтировали запись, выкладывали её в блог и общались с подписчиками в комментариях. Комната сузилась до тусклой полоски света, льющейся от экрана. На видео я с привычной загадочной улыбкой делилась впечатлениями от находки и размышлениями о статьях. Я предположила, что кость принадлежит одной из пропавших девушек, и пообещала начать расследование. Комментаторы поддержали меня.

Вечер плавно перетёк в ночь. Алиса почти насильно выдернула у меня телефон из рук и отправила меня спать. Я покорно переоделась в пижаму, натянула одеяло и зажмурилась, но сон не шёл. Разум был слишком взбудоражен событиями дня. За окном шуршал гравий, будто кто-то ходил по участку, а извечный дождь барабанил с такой силой, словно незваные гости настойчиво стучали в дверь. Кинув взгляд на уже заснувшую Алису, я потянулась к телефону. Экран пестрел уведомлениями. Я машинально нажала на иконку соцсети и принялась отвечать на комментарии и личные сообщения. Глаза уже начинали слипаться, когда я наткнулась на диалог с пустым профилем. Сразу после приветствия аноним отправил аудиозапись. Я хотела было закрыть сообщение — не любила, когда общение начинают с голосовых, тем более в блоге, но что-то остановило меня. Раз открыла диалог, то доведу дело до конца.

Искоса взглянув на спящую Алису, я убавила звук на телефоне до минимума и коснулась значка воспроизведения. Однако от аудиозаписи, полившейся из динамика, у меня перехватило дыхание, а сердце, сбившись с привычного ритма, заходило ходуном.

Глава 3. Скелеты в бетоне

Мерный стук дождя вторил серому безрадостному утру. За окном, царапая стекло, покачивались ветки. Мы с Алисой склонились к лежащему на обеденном столе телефону, раз за разом проигрывая ночную аудиозапись. Кровь стыла в жилах от отчаянного крика и рыданий, льющихся из динамика. Аудиозапись оборвалась, и Алиса, застыв, молча уставилась в погасший экран.

Неуютная тишина затянулась. Пальцы сами потянулись к телефону. Ярко-розовый чехол — мой любимый цвет — не подходил к угрюмой обстановке осенней дачи. Я снова включила сообщение и прикусила губу, болью отвлекая себя от волнения.

«Алло! Помоги мне! Пожалуйста, помоги! — женский голос срывался на рыдания. — Я бегу к дому художника…» На заднем фоне слышались скорые шаги и прерывистое тяжёлое дыхание. Звук был плохой, как будто девушка размахивала телефоном вместо того, чтобы прижать его к уху. «За красной дверью ничего нет! Ничего! Только смерть! Долбанный автоответчик! Возьми трубку, умоляю! Они бегут за мной! Я…»

Запись оборвалась резким вскриком и глухим звуком падения. Телефон стукнулся о землю, и вслед за гудками наступила тишина. Тот, до кого девушка пыталась дозвониться, так и не взял трубку. Я сглотнула вязкую слюну, ощущая, как учащённо бьётся сердце. Волнение тошнотой подкатывало к горлу. Во что мы вляпались? Было очевидно, что девушка бежала вдоль того самого дома, возле которого мы «прогуливались» вчера, и говорила о той самой красной двери, которую мы обнаружили в подвале стройки. Судя по всему, она от кого-то убегала. От кого-то, по чьей вине в подвале теперь лежит кость?

Я схватилась за ноющие виски. Наверно, Алиса была права и нам действительно пора звонить в полицию. Но вместе с тем мне не давало покоя жгучее желание выяснить, кто скрывается за пустым профилем и почему аноним прислал нам запись телефонного звонка. Почему не обратился в полицию? Как он нашёл нас? Как к нему попало аудио: был ли он тем, кому звонила девушка, или тем, от кого она убегала?

Вопросы множились с каждой секундой. Я схватила молчавший телефон и открыла диалог. Пальцы забегали по клавиатуре, выводя сообщение: «Кто ты?», — и телефон вернулся на прежнее место на столе. Несколько минут мы с Алисой, затаив дыхание, буравили его взглядом. Иногда экран вспыхивал посторонними уведомлениями, но быстро гас. Ответа не было.

«Откуда у тебя эта запись?» — снова написала я, чувствуя, как тревога выбивает воздух из лёгких.

«Ты из Сосен?»

«Чего ты хочешь?»

Я посылала сообщения раз в несколько минут. Не знаю, на что я надеялась, но ничего не добилась. Алиса тем временем встала из-за стола и принялась готовить нам завтрак. Ей проще было переживать волнение за простыми, привычными действиями, да и, в конце концов, сытый желудок лучше помогает мыслить. Подруга поставила передо мной кружку с чаем, от которого поднимался пар, и отобрала телефон.

— Может, это просто чей-то дурацкий розыгрыш? — предположила я, но сердце отчаянно билось, подсказывая, что аудио настоящее.

Алиса пожала плечами. А потом резко обхватила себя руками, будто замёрзла, и отвернулась за тарелками. Она пряталась за показным равнодушием, но жесты выдавали её веру в подлинность записи.

— Онасказала, что за красной дверью ничего нет, кроме смерти. Это должно что-то значить. Это зацепка, — задумчиво произнесла я, обхватывая пальцами горячую кружку.

— Нам явно стоит обратиться в полицию. Пусть там разбираются, правда это или розыгрыш.

Я покачала головой, отвергая предложение Алисы. Вчера мы договорились, что сначала сами попытаемся разобраться с этим делом. Но за ночь мы не сдвинулись с мёртвой точки — какая неприятная игра слов! Мы не знали, кому принадлежала кость и как она туда попала, могли только догадываться, что это связано с пропавшими девушками.

— Мы должны узнать, что скрывается за красной дверью, — решительно заявила я.

— Я туда больше не пойду, — нахмурилась Алиса.

— Мы уже были там, и ничего страшного не случилось.

Должно быть, утренний свет рассеял вчерашнюю тревогу и придал мне храбрости, иначе почему я снова рвалась в логово потенциального похитителя и убийцы? Во мне бушевала смесь из страха перед полицией, желания за счёт расследования раскрутить блог, и, в конце концов, простого любопытства. Юность и безрассудство — идеальное время, чтобы почувствовать себя сыщицей Нэнси Дрю.

— Нет, — отрезала Алиса.

— Но…

— Нет.

Я пожевала губами. Подруга, безусловно, была права. Идти в подвал — чистое безумие, кто знает, какие скелеты скрываются за красной дверью? Одна часть меня ратовала за безопасность, вторая же жаждала приключений. Заметив моё смятение, Алиса предупредила:

— Только попробуй сунуться туда без меня. Родители отпустили нас одних не за тем, чтобы мы лазили по подвалам, которые, возможно, стали чьей-то гробницей. Я привезла тебя сюда, я за тебя отвечаю, поэтому должна вернуть тебя в целости и сохранности.

— Хорошо, — поморщилась я, потирая переносицу.

Алиса была настроена решительно, вряд ли я смогла бы её переубедить. Стоило смириться с тем, что мы не детективы, а простые старшеклассницы. На носу окончание школы, и к концу года мне хотелось бы оказаться в университете, а не в могиле.

— А если всё-таки спустишься в подвал без меня, я позвоню родителям, чтоб забрали тебя, — в последний раз пригрозила Алиса, прежде чем приступить к завтраку.

Решимость идти туда угасла. Я бросила тоскливый взгляд на телефон, который подруга предусмотрительно положила подальше от меня, и присоединилась к завтраку. Мысли то и дело возвращались к анониму. Кто он и чего хочет — два вопроса, на которые реальноотыскать ответ. Всё зависело от разговорчивости незнакомца. Я убрала опустевшую тарелку в раковину и потянулась к телефону, проверяя уведомления. Аноним прочитал мои сообщения, но не ответил. Я отправила вопросительный знак. Подумав, добавила: «Зачем ты прислал мне аудио, если не хочешь общаться?»

Общий доступ к диалогам блога позволял Алисе наблюдать за моими отчаянными попытками разговорить анонима. Её брови сдвинулись на переносице, взгляд метался от экрана ко мне. Вместо уютного завтрака в деревне мы получили напряжённое утро, полное недомолвок и тревог. Мысли о еде и развлечениях казались неуместными, когда в том подвале, возможно, умирала девушка. Или уже умерла, не дождавшись помощи.

— Слушай, — обратилась ко мне Алиса, будто услышав мои мысли. — Не думай, что я собираюсь просто так оставить эту историю. Но не нам её расследовать. Мы можем обратиться в полицию анонимно. Давай обрежем видео и уберём с него звук, чтобы не было понятно, кто его снимал. Добавим к нему адрес с аудиозаписью и отправим в полицию.

Предложение Алисы звучало разумно. Я кивнула:

— Хороший вариант.

— И, кстати, видео в блоге лучше удалить. Вдруг на него как-нибудь выйдут…

Я поморщилась, но пришлось снова признать правоту подруги. Не хотелось связывать себя с преступлением.

— Только чуть повременим, — попросила я, сложив ладони в умоляющем жесте. Жалко было лишаться чудом достигнутой популярности. — Дай мне хотя бы день, вдруг аноним ответит?

— У тебя есть время до утра, — согласилась Алиса. — Не больше.

***

Когда мы нашли решение, на душе стало легче. По крайней мере, зловещая красная дверь перестала то и дело представать в мыслях. Алиса заставила меня отвлечься от блога и расследования. Весь день мы провели на улице: вытащили на террасу ноутбук и под треск огня в мангале смотрели фильмы. Вот это были настоящие осенние каникулы! Мрачные мысли вернулись только под вечер, когда мы, продрогнув, вернулись в дом, и окна заволокло теменью. Такой же, как в подвале.

Аноним до сих пор хранил молчание. Ничего не оставалось, кроме как ложиться спать. Алиса быстро провалилась в сон, посапывая под тяжёлым одеялом, а я ворочалась с боку на бок под шум гравия, вой ветра и треск веток, царапающих окна. Не выдержав, я потянулась к телефону. Постукивая пальцем по углу розового чехла, я хмуро глядела в экран. Алиса дала мне один день. Я должна разговорить анонима, пока не истекло время.

«Чего ты от нас хочешь?»

«Мы знакомы?»

«Почему ты послал аудио нам, а не в полицию?» — посыпались от меня сообщения.

Несколько секунд я бесцельно смотрела в экран, потом закрыла приложение и зажмурилась в попытке заснуть. Вряд ли я добьюсь своего. Ночь уже в самом разгаре, и аноним, должно быть, давно спит. В отличие от меня.

Телефон под подушкой завибрировал. Я открыла глаза, заново привыкая к свету экрана. Прищурившись, прочитала уведомление: «Полиция бездействует».

По спине прошёл холодок. Я чуть не уронила на себя телефон, пока поспешно открывала диалог с таинственным собеседником. Неужели он заговорил? Видимо, он отвечал только на правильныевопросы.

«Чего ты хочешь?» — снова спросила я.

В этот раз аноним оказался словоохотлив:

«Хочу, чтобы в бетоне не появлялись новые скелеты».

Я прикусила губу. Резко усевшись в кровати, я положила телефон рядом и уставилась в экран, раздумывая, что написать дальше. Вскоре отправила сообщение:

«Стена в подвале слишком тонкая, скелет там не поместится».

«Уверена?» — получила в ответ.

Я нахмурилась, печатая:

«Звучит как угроза».

Аноним промолчал. Я понадеялась, что он думает над ответом, но спустя несколько минут занервничала.

«Завтра я передам аудиозапись и видео полиции». — Я понадеялась, что это вынудит его продолжить диалог.

Ответное сообщение пришло почти сразу:

«До завтра она может не дожить».

В горле встал неприятный ком. Я сглотнула слюну и коснулась клавиатуры:

«Кто — она?»

«Та, что заперта за красной дверью».

***

Стоит ли объяснять, почему через несколько минут я, уже одетая, кралась к выходу из дома? Кем бы ни был аноним, он умел манипулировать. Любопытство и страх смешались воедино, не оставив мне выбора.

Нет, я не настолько сошла с ума, чтобы игнорировать инстинкт самосохранения. Ради безопасности я скинула спящей Алисе свою геолокацию, чтобы она могла следить за мной, и включила прямой эфир в блоге. Теперь все подписчики, которых мучила бессонница, могли наблюдать за мной, а местные маньяки-убийцы не рискнули бы появиться в кадре. Эти меры предосторожности придали мне уверенности. Я открыла дверь и вдохнула влажный, бодрящий воздух. Холод обжёг лёгкие. Ночные «Сосны» полнились таинственными звуками: шелестом листвы, стуком веток, скрипом калитки и отдалённым лаем собак. Превозмогая страх, я сделала шаг наружу.

Вскоре я уже неслась по полутёмной улице. Редкие, расположенные далеко друг от друга фонари бросали на дорогу скупой свет, смешанный с сиянием луны. Через несколько минут я добралась до дома художника. Его окна-бойницы темнели, превращая таинственную обитель в настоящую гробницу. Мне стало не по себе. Все те истории, которые я увлечённо рассказывала на камеру, вдруг показались не выдумкой, а реальностью. Подпитанное страхом воображение рисовало вампиров и призраков в каждой тени.

Я не повернула назад лишь по одной причине: до стройки оставалось идти ближе, чем до дома Алисы. С этой мыслью я юркнула в перелесок и побежала вдоль неприступной ограды дома художника. Фонари кончились вместе с асфальтированной дорогой, теперь я могла ориентироваться только на небольшой фонарик, который прихватила в доме Алисы, и на свет луны — к моему счастью, тучи рассеялись, и ночь обошлась без дождя.

Когда перелесок сменился нешироким полем, за которым блеснула запруда, я свернула к стройке. Она встретила меня пробирающей тишиной за забором. Пришлось на время выключить фонарик, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания. Оглядевшись, я, как и в прошлый раз, быстро взобралась на фундамент ограды и с трудом пролезла между прутьями. Когда глаза привыкли к темноте, я нашла вход в недостроенный дом и скользнула туда.

Сердце отчаянно стучало, заглушая и без того тихие шаги. Среди бетонных стен страх был не менее осязаем, чем снаружи. Казалось, из-за ближайшего тёмного проёма вот-вот кто-нибудь вынырнет и нападёт на меня. Подавив дрожь, я по памяти добралась до подвала. Всё выглядело так же, как мы с Алисой и оставили: та же лестница возле стены и настил на полу. Я бесшумно отодвинула его, и свет фонарика скользнул вниз. В подвале было пусто. Только возле треснувшей бетонной стены лежала кость, которую мы вчера позабыли вернуть на место. Набравшись храбрости, я установила лестницу и спустилась в темноту. Вместо осеннего холода я чувствовала жар, от которого по спине тёк неприятный, липкий пот.

Связи в подвале не было, потому прямой эфир пришлось прервать. Остановка трансляции означала отсутствие свидетелей и конец зрительской поддержки, отчего стало ещё более неуютно. Но ночная вылазка прошла бы зря, если бы я остановилась на полпути. Установив камеру, чтобы позже выложить в блог снятое видео, я приблизилась к треснувшей стене. Пальцы коснулись шершавой поверхности, нашли отверстие, которое я проделала в прошлый раз. Направив туда свет фонарика, я посмотрела на красную дверь. Заперта.

Стараясь не глядеть на кость, я подцепила знакомую арматуру и принялась за дело. Нужно было расширить отверстие, чтобы я смогла залезть внутрь. Я несколько раз прокрутила металл, ковыряя бетон, но работа шла слишком медленно — до утра не успеть. Тогда я с силой ударила по стене и тут же замерла. Вышло слишком громко. Если в прошлый раз раскаты грома и монотонный шум дождя заглушали посторонние звуки, то теперь в округе было слишком тихо. Хорошая погода сыграла со мной злую шутку. Шум на заброшенной стройке мог привлечь внимание, а я понятия не имела, как тихо, но быстро ломать стену. Делать нечего — я снова принялась медленно подтачивать бетон. Лучше так, чем уйти ни с чем.

Внезапный грохот заставил меня вздрогнуть. Упал снимающий меня телефон, стукнувшись о пол. Я обернулась, что