Там, где живёт любовь

Стася Огонькова

Там, где живёт любовь

Глава 1: Свеча на окне

В одном старом-престаром городе, где улочки были узкими, как ручейки, а дома с черепичными крышами жались друг к другу, жил мальчик по имени Тимоша. Жил он вдвоём с бабушкой в маленьком домике на холме. Окно их комнаты выходило прямо на пыльную дорогу, ведущую к городским воротам.

Бабушка Тимоши была необычной старушкой. Каждый вечер, когда солнце садилось и зажигались первые звёзды, она подходила к окну, зажигала свечу в глиняной плошке и ставила её на подоконник.

Свечка была самой простой, не восковой, не ароматной, а обычной сальной, и горела она тускло, едва разгоняя сумерки на два шага.

Тимоша однажды спросил: — Бабушка, зачем ты зажигаешь эту свечку каждую ночь? Она такая маленькая. Она даже нашу комнату толком не освещает. Тратишь спички, тратишь свечку... Лучше бы мы фонарь купили!

Бабушка улыбнулась, погладила Тимошу по голове и ответила: — Ты думаешь, я для нас её зажигаю? Посмотри в окно. Там, внизу, дорога. По ней иногда запоздалый путник идёт. Смотрит он на холм и видит наш огонёк. И знает, что здесь живут люди, что здесь тепло и можно попросить воды. А если и не попросит — всё равно на сердце у него станет светлее, ведь он в темноте не один.

Тимоша пожал плечами. Ему казалось это глупостью. Ведь свечка такая слабая! Что она может?

Прошло лето. Бабушка заболела. Так заболела, что уже не могла вставать по вечерам к окну. Тимоша хлопотал по дому, носил ей травяной чай, но про свечку совершенно забыл. Окно их дома теперь по вечерам было тёмным, как закрытый глаз.

Однажды ночью в дверь тихо постучали. Тимоша открыл. На пороге стоял усталый человек в дорожном пыльном плаще. В руках он держал узелок с хлебом и кувшин молока.

— Прости, мальчик, — сказал путник. — Я иду издалека. Я всегда ходил мимо вашего холма в темноте. Но раньше на вашем окне горел огонёк. Он был как маяк. Я знал: там живёт добрая душа. Сегодня я поднялся к вам, потому что окно тёмное. Я испугался, не случилось ли у вас беды. И принёс вам немного еды.

Тимоша застыл. Ему стало очень стыдно. Он вспомнил, как смеялся над бабушкиной слабой свечкой. Оказывается, её маленький огонёк был виден далеко-далеко, до самой большой дороги! Он согревал сердце незнакомого человека.

Он взял молоко для бабушки, а потом, когда путник ушёл, бросился к окну. Дрожащими руками он нашёл спички и зажёг новую свечу. Огонёк заплясал на подоконнике.

В эту минуту из спальни послышался слабый голос бабушки: — Тимоша... я вижу свет на стене. Ты зажёг свечу? — Да, бабушка! — крикнул он, глотая слёзы. — Вот и славно, — прошептала она. — Теперь я спокойна.

Свечка горела. Маленькая, робкая, но живая. И чудо произошло не снаружи, а внутри самого Тимоши. Он понял вдруг одну удивительную истину.

Мы часто думаем, что от нас ничего не зависит. Что мы слишком слабы, бедны, некрасивы или неумелы, чтобы помочь миру. Мы ищем больших подвигов. Но Богу нужна не наша громкость, а наше постоянство. Даже самая слабая молитва, даже самое маленькое доброе дело, сделанное изо дня в день, — это и есть та свеча на окне. Мы можем никогда не узнать, кого согреет этот свет. Но в огромной тёмной ночи мира этот огонёк обязательно кто-то увидит.

Не презирай малого дела. Свеча не знает, кого она спасёт от тьмы. Твоё дело — просто гореть.

Глава 2: Зёрнышко в ладони

В одной деревне, что стояла на высоком берегу широкой реки, была маленькая деревянная церковь. А при церкви той жил старый-престарый священник, отец Николай. Был он тихим, сгорбленным, с белой как лунь бородой и светлыми, как у ребёнка, глазами.

И был у отца Николая помощник — мальчик Васятка. Он носил воду, звонил в колокол, чистил лампадки. И была у Васятки одна большая-пребольшая мечта: он хотел стать самым лучшим, самым первым, самым заметным.

«Вот вырасту, — думал он, — стану великим человеком. Все будут говорить: „Это Васятка! Он лучше всех!“»

Однажды в соседнее село прислали нового батюшку — молодого, красивого, с громким голосом. И народ стал говорить:

— Вот какой батюшка! И проповедь у него как песня, и борода ровная, и поёт красиво. А наш-то отец Николай совсем старый, тихий, говорит еле слышно…

Васятка слушал это, и на сердце у него становилось горько. Ему казалось, что их с отцом Николаем обошли, обделили, оставили в тени.

Прибежал он к отцу Николаю весь взъерошенный и выпалил:

— Батюшка! Почему вы не стараетесь? Почему не говорите красивых речей? Почему не звоните громче? Там, в соседнем селе, новый священник всех за пояс заткнул! Что же мы теперь — хуже всех?

Отец Николай молча выслушал эту горячую речь. Потом опустился на скамейку, взял Васятку за руку и сказал:

— Пойдём-ка со мной.

Они вышли в маленький церковный садик. Там росли подсолнухи, а на грядках зрели тыквы. Отец Николай подвёл Васятку к сухой земле у забора.

— Дай мне зёрнышко, — попросил он.

Васятка порылся в кармане, нашёл пшеничное зёрнышко и подал его батюшке. Отец Николай бережно взял его двумя пальцами и спросил:

— Что это?

— Зёрнышко… — удивился Васятка. — Маленькое совсем, невзрачное.

— Хорошо. А теперь смотри.

Батюшка присел, разрыхлил сухую землю и аккуратно положил зёрнышко в ямку.

— Видишь что-нибудь? — спросил он.

— Ничего не вижу! — ответил Васятка. — Земля как земля.

Отец Николай засыпал ямку, притоптал ладонью и полил водой.

— А теперь смотри, — повторил он. — Я это зёрнышко в землю убрал. Его больше не видно. Его как будто и нет вовсе. Оно лежит в темноте, в сырости, одно-одинёшенько. Его никто не хвалит, им никто не любуется. Но именно там, в темноте и тишине, оно начнёт прорастать. И однажды из него поднимется колос. А в колосе будут десятки новых зёрен.

Васятка молчал.

— Человек как зёрнышко, — тихо продолжал отец Николай. — Не тот велик, кто громко кричит и красуется на виду. А тот, кто умеет расти в тишине. Кто не боится быть незаметным. Кто делает своё малое дело с любовью. Господь смотрит не на то, как мы выглядим перед людьми, а на то, что у нас внутри. Понимаешь?

Васятка кивнул. Но на душе у него всё ещё оставалась колючка обиды. За другого батюшку, за себя, за то, что их не ценят.

Прошла зима. Наступила весна, а с ней пришла беда: река разлилась так, что снесла мост. Соседнее село, то самое, где служил молодой красивый батюшка, оказалось отрезанным от мира. Люди там голодали.

И тогда отец Николай, ни слова не говоря, запряг старенькую лошадку, нагрузил телегу мешками с мукой, крупой и сушёной рыбой и отправился в объезд, через лес, дальней тропой. Васятка увязался с ним.

Дорога была трудная. Лошадка спотыкалась, колёса вязли в грязи. А когда добрались до села — народ высыпал навстречу. И молодой красивый батюшка вышел, заплаканный, и сказал:

— Отец Николай… Простите меня. Я думал, что я здесь самый нужный. А пришла беда — и ни голос мой, ни борода моя не помогли. А вы тихий, а пришли первым.

И тогда Васятка всё понял.

Колос склоняется, когда созревает. А пустой колос торчит вверх. Не важно, громко ли ты живёшь или тихо. Важно, успеешь ли ты прийти на помощь, когда тебя позовут. И успеешь ли спрятать себя, как зёрнышко, чтобы из твоей любви вырос хлеб для другого.

«Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода». (Ин. 12:24)

Теперь Васятка знает: самое важное растёт в тишине.