Та, что сведёт меня с ума

Тишина повисла между нами, и я почувствовал, как лёгкость момента сменилась чем-то более глубоким, почти осязаемым. Агата отвернулась к окну, её пальцы нервно теребили край скатерти. Я видел, как в её глазах промелькнула тень — тень воспоминаний, которые она явно не хотела воскрешать.

— Прости, — тихо сказал я. — Я не хотел...

— Всё в порядке, — перебила она, слегка улыбнувшись, но улыбка вышла вымученной. — Просто это было тяжело, а потом я... лучше не вспоминать. Но сейчас я стараюсь смотреть вперёд. Свадьба Николь — это шанс начать что-то новое. Для всех нас.

Её слова повисли в воздухе, и я вдруг осознал, насколько она сильна. Несмотря на боль, на страх, на неуверенность — она всё равно шла вперёд. И это восхищало меня до глубины души.

— Знаешь, — я наклонился чуть ближе, стараясь поймать её взгляд, — я думаю, мы справимся.

— Очень надеюсь, — она наконец посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Так, ну что, может, всё-таки уже закажем что-нибудь покушать? А то заболтались. И, с твоего позволения, я переоденусь, — тихо добавила она.

— Да, конечно. Иди переодевайся, а я закажу еду. Ты что бы предпочла?

— Кажется, хочу грибной крем-суп, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

— Ну раз кажется — надо его заказывать. Что ещё будешь есть? — заходя в приложение и выбирая ресторан, спросил я.

— Честно, даже не знаю. Возьми что-нибудь на своё усмотрение. Я почти всеядная. — улыбнувшись, сказала она и направилась в другую комнату — судя по всему, в спальню.

Проводив её взглядом, я оформил заказ, надеясь, что еда ей понравится. Потом решил осмотреть квартиру: до этого я не мог отвести от Агаты взгляда, а сейчас наконец смог разглядеть пространство вокруг.

Квартира оказалась небольшой, но уютной: кухня-гостиная с большим окном, небольшая ванная комната с раздельным санузлом (это я узнал сразу, как зашёл — Агата показала, где уборная), спальня (её я, к сожалению, пока не видел, хотя очень хотелось) и ещё одна комната. Я решил, что это кабинет: дверь была открыта, и через гостиную я увидел рабочий стол с открытым ноутбуком и множество стеллажей с книгами.

Я успел осмотреть всю квартиру, бегло перебрать взглядом книги на полках, но Агата всё ещё не выходила. Я забеспокоился и решил уточнить, всё ли у неё в порядке.

— Агата, у тебя всё хорошо?

— У меня проблема, и, кажется, нужна твоя помощь, — серьёзно ответила она.

Я зашёл в спальню и сразу обратил внимание только на неё. Она стояла, смущённая, пытаясь дотянуться до молнии на платье и вытащить застрявшие в ней волосы.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё напряглось.

— Первое — не смеяться. Второе — помочь мне снять это дурацкое платье. Вечно, как его надеваю, какие-то проблемы. Когда расстёгивала, молния зажевала кружево бюстгальтера, а пока пыталась вытащить, двигая молнию, ещё и волосы застряли, — в её голосе прозвучала лёгкая досада, но и какая-то детская беспомощность.

Я подошёл ближе, внимательно изучил место «аварии» и осторожно начал разбираться с этой головоломкой. Каждое движение требовало предельной аккуратности — я старался не сделать ей больно и не порвать ткань.

— Ай! — тихо застонала она.

— Прости! Я стараюсь не сделать тебе больно и оставить всё в целости, — прошептал я, чувствуя, как нарастает напряжение — не только в пальцах, но и во всём теле.

Её дыхание стало чуть чаще, а мои руки дрожали от близости. Я старался сосредоточиться на задаче, но каждый раз, когда мои пальцы касались её спины, по коже пробегала волна жара.

Наконец, после нескольких мучительных мгновений, молния поддалась. Я осторожно вытащил застрявшие волосы и кружево, но остался стояться на месте не сводя глаз с ее спины, с нее бархатной кожи.

— Получилось, — выдохнул я, стараясь скрыть волнение.

Агата так же осталась стоять на месте. Я поднял глаза и увидел, что мы стоим перед зеркалом — она рассматривает меня, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — смесь облегчения и смущения. Она слегка улыбнулась:

— Спасибо. Ты настоящий спасатель.

Её голос звучал тихо, почти шёпотом, и это только усиливало странное, тягучее ощущение в груди. Я хотел сказать, что-то шутливое, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли в горле.

— Я ещё не спас тебя. Твоя просьба звучала чётко: помочь снять с тебя это платье, —с улыбкой произнёс я, глядя в её глаза через отражение в зеркале.

Она молчала. Мой взгляд блуждал по её телу, пожирая каждую линию, каждый изгиб. Я еле сдерживался, чтобы не наброситься на неё, не сорвать это платье, не начать страстно целовать каждый миллиметр её кожи. В какой-то момент мне показалось, что и она не против.

Я решил рискнуть. Руки сами потянулись к её расстёгнутому платью. Обхватив её за талию, я прижал её к себе, большими пальцами нежно поглаживая кожу. Её тело напряглось, по коже побежали маленькие мурашки. Какая же она нежная...

Она медленно сняла платье, оставшись в лёгком полупрозрачном кружевном белье. Движения были плавными, почти гипнотическими — будто каждое мгновение она дарила мне как драгоценность. Я невольно задержал дыхание, чувствуя, как сердце бьётся чаще, почти болезненно. Белье безумно ей шло, подчёркивая линии тела, но в тот момент оно казалось мне лишним — так сильно хотелось увидеть её всю, без остатка, ощутить тепло её кожи без всяких преград.

Я прижал её ещё ближе, чтобы она почувствовала, как я напряжён, как сильно она на меня действует. Рука скользнула вдоль её тела к шее, коснулась груди и набухшего соска. Она издала тихий стон, и я, приподняв её голову, нагнувшись, начал осыпать мелкими поцелуями её шею. Её кожа была горячей, чуть солоноватой на вкус, и этот вкус сводил меня с ума.

В этот момент зазвонил телефон. Я не обратил на него внимания, продолжая ласкать её тело левой рукой. Она отвечала нежными стонами, разжигая во мне ещё большее желание — оно накатывало волнами, заполняя каждую клеточку тела. Телефон не унимался — пришлось вытащить его из кармана и отключить вибрацию, с досадой бросив взгляд на экран.

Вернувшись к ней, я поцеловал её шею уже страстно, с жадностью, словно пытался впитать в себя каждый миг этого мгновения, запечатлеть его в памяти навсегда. Губы скользили по коже, пальцы вплетались в волосы, дыхание смешивалось в едином ритме.

И тут раздался дверной звонок. Агата вздрогнула от страха, её тело напряглось в моих руках. Я замер, осознавая, что продолжению, увы, не суждено состояться. В голове мелькнуло: «Курьер...»

Поцеловав её в последний раз в плечо, я отстранился.

— Я встречу курьера. Буду ждать тебя в гостиной — столько, сколько понадобится, — тихо произнёс я, стараясь вложить в эти слова всё невысказанное.

Выйдя в прихожую, я на мгновение прислонился к стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Воздух казался густым, насыщенным её ароматом — тонким, едва уловимым шлейфом шоколада.

Звонок повторился — настойчивый, безжалостный, разрывающий хрупкую атмосферу, которую мы создали. Глубоко вдохнув, я распахнул дверь.

На пороге стоял курьер с бумажным пакетом в руках. Лицо нейтральное, взгляд равнодушный — он явно не подозревал, какое сражение разворачивается в моей душе, какие бури бушуют за этой обычной дверью.

— Ваш заказ. — сухо произнёс он, протягивая мне пакет.

Я взял пакет. Пальцы дрожали, но я постарался скрыть это, коротко бросив:

— Спасибо.

Закрыв дверь, я прислонился к ней и замер, прислушиваясь. Из гостиной не доносилось ни звука. Представилось, как она стоит там, всё ещё в этом кружевном белье, ждёт... Сердце снова сжалось от смеси желания и тревоги.

Медленно пройдя в гостиную, я поставил пакет на столик и обернулся. Её не было. На мгновение паника сжала горло, но тут дверь спальни приоткрылась, и она вышла — уже в шортах и футболке нежно-розового цвета, с волосами, небрежно собранными заколкой. В этом простом образе она была ещё прекраснее — домашняя, настоящая.

— Прости, — тихо сказала она, опуская глаза. В её голосе звучала растерянность, будто она сама не знала, как теперь себя вести.

Я шагнул к ней, но остановился, не решаясь приблизиться. Между нами вдруг возникла невидимая пропасть — неловкость, страх сказать лишнее, боязнь разрушить то, что только начало зарождаться.

— Это просто курьер, — произнёс я, сам удивляясь, насколько чужим звучит мой голос. — Можем начинать трапезу.

Она кивнула, но взгляд оставался отстранённым. В воздухе повисло невысказанное: «Что теперь?»

Я сделал ещё один шаг, на этот раз решительнее.

— Агата, — я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — То, что было... это не просто момент. Для меня — точно не просто.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то — надежда? Страх? Нежность? Всё сразу, в одном взгляде, таком уязвимом и откровенном.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что это слишком.... слишком для меня, Боюсь, что это сломает меня.

Я притянул её к себе, осторожно, словно она могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Её дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовал, как внутри всё переворачивается от желания и нежности.

— Тогда будем бояться вместе, — прошептал я, уткнувшись в её волосы. Их запах — лёгкий, шоколадный — окутывал меня, дарил странное ощущение дома. — Но не убегай. Пожалуйста.

Она вздохнула, прижимаясь ко мне, и я почувствовал, как её тело постепенно расслабляется.

— Хорошо, — едва слышно ответила она.

— Мы же друзья, я всё понимаю, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Но, возможно, я не отказался бы стать другом с привилегиями... Потому что, по-моему, нам обоим это нужно. Но сейчас мы всё это забудем и не будем обсуждать, — поспешно добавил я, чувствуя, как неловкость заполняет пространство между нами. — Будем делать вид, что ничего не было. А то это неловкое молчание меня убивает. А ещё я бы не отказался от чая, — с улыбкой заявил я, пытаясь разрядить обстановку.

Она захихикала, и этот звук, лёгкий и искренний, словно смыл часть напряжения. Подойдя ближе, она крепко обняла меня, и на секунду мир остановился.

— Спасибо, друг! — прошептала она, и в этом «друг» было столько невысказанного, что сердце сжалось.

Мы отпустили друг друга, старательно изображая, что всё как прежде. Она направилась делать чай, а я остался стоять, чувствуя, как внутри бушует ураган эмоций. Она рассказала, что не пьёт чай и кофе — не потому, что не любит, а потому, что ей не нравится, как они желтят зубы. Это казалось таким мелочным, но в то же время таким настоящим. Она призналась, что и сама порой «грешит» чаем, и это вызвало у меня улыбку. В этих маленьких противоречиях была вся она — живая, настоящая, неповторимая.

Я достал из пакета еду и разложил её на столе. Мы решили не пачкать тарелки и поесть из контейнеров — просто, без церемоний. И в этой простоте было чтото удивительно уютное.

Остаток дня мы провели в болтовне и дурачествах. Она рассказывала смешные истории, я поддразнивал её, и на какое-то время мне удалось забыть о том, что между нами произошло... и о том, что так и не произошло. Я старался не подавать вида, но внутри всё кипело.

В какой-то момент мы заговорили о свадьбе. Не о нашей — о свадьбе наших друзей. Решили, что устроим им девичник и мальчишник, но не накануне торжества, а числа 8го. Так, чтобы у всех было время прийти в форму за 12 дней до главного события. И чтобы у каждого был выходной в этот день.

Весь вечер мы подбирали приглашения, отправляли ребятам на выбор, обсуждали детали. Они утвердили один вариант, и теперь оставалось только заказать, подписать и разослать. Гостей на свадьбе будет не так много — примерно 40 человек, но от этого легче не становилось. Каждая мелочь казалась важной, каждая деталь — судьбоносной.

Перед уходом она снова обняла меня. — Спасибо за всё, — тихо сказала она, и я почувствовал, как её голос дрогнул. В этом «спасибо» было больше, чем просто слова благодарности.

Мы попрощал