Зеркало Вятки

Нина Грудева

Зеркало Вятки

ЗЕРКАЛА ВЯТКИ

*Мистическая повесть*

ГЛАВА 1. УЗОР НА ЭКРАНЕ

Небо над городом в тот день было серым и мрачным. Анна шла веселая по набережной, на ней была новая куртка ярко - красного цвета и это радовало ее несмотря на пасмурный день. Анна любила прогуливаться по этому маршруту, но сегодня ее охватило непонятное волнение. Когда у нее бывали какие-то неприятности, она заходила в кафе после того, как она съедала пару порций вкусного мороженого все проблемы, оказывались легко решаемыми. Во всяком случае ей так казалось. Но сегодня даже там, среди ярких витрин и запаха ванили, ей не стало легче. Сладость застревала в горле комом.

Всё дело было в Максиме. И в том невидимом, но осязаемом барьере, который вырос между ними. Они были знакомы с первого класса, вместе строили снежные крепости, вместе сдавали ЕГЭ, вместе покупали обручальные кольца. Но теперь между ними возникло непонимание. Когда он позвонил, голос его звучал глухо, будто он говорил из-за толстого стекла:

— Аня, я больше не могу ждать. Мне предлагают место в Петербурге. Хорошее, с перспективами. Я уезжаю через месяц. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Начала новую жизнь. Или… или мы расстаемся сейчас. Пока не стало ещё больнее.

Анна вздохнула. Стоило лишь представить другой город, другую квартиру, другое небо, как её горло перехватывал спазм. Но еще страшнее было потерять максима

— Я… я не могу, Макс, — прошептала она, чувствуя, как по щеке предательски скатывается слеза. — Просто не могу. Да и не хочу. Ты же знаешь.

— Знаю, — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе послышалась окончательная усталость. — Но это не «не могу». Это страх. Мы тонем в нём, Аня. Я позвоню через неделю. Подумай.

Гудки в трубке сменились тишиной. Анна опустила голову на холодный экран ноутбука. За окном барабанил дождь, размывая огни города в грязные, бесформенные пятна. Она чувствовала себя мухой в янтаре: живой, но уже приговоренной.

Чтобы не задохнуться в четырёх стенах, она поехала в старый бабушкин дом на одной из центральных улиц, где деревянные наличники с резными коньками ещё помнили дореволюционную Вятку. Дом пах сыростью, мышами и временем, которое здесь застыло, как жир на остывшем бульоне. В этот дом ее прабабушка Елизавета пришла молодой женой красавца приказчика, служившего в универмаге в 1910 году.

В этом доме у нее родились дети. Дочка Анна и сынок Игнат. После ее смерти хозяйкой в доме осталась ее дочь Анна. В этом же доме родилась и прожила большую часть жизни Анина мама. Маме от работы дали квартиру, и Аня родилась в ней и дом почему-то мама продавать не хотела, хотя к садоводству и огородничеству у нее тяги не было, но продать дом рука не поднималась. Ане с подружками в детстве любила играть в доме и в саду. Анну неожиданно потянуло в дом. Она побродила по дому и решила забраться на чердак. На чердаке, залитом косыми лучами света, в которых танцевали пылинки, она нашла небольшой липовый ларец. Замок на нём сгнил, и крышка откинулась с тихим скрипом. Внутри не было ни драгоценностей, ни старых фотографий. Там лежали всего две вещи.

Первая — ком сырой, тёмно-серой вятской глины. Анна удивилась: глина должна была высохнуть и рассыпаться в прах за десятки лет, но она была влажной, податливой и… тёплой. Она пульсировала у неё в ладони, словно в ней билось крошечное, замедленное сердце.

Вторая вещь — маленькая, треснутая глиняная свистулька. Анна провела пальцем по шершавому боку игрушки. В этот момент настенные часы в углу комнаты, которые не ходили уже лет двадцать, вдруг громко и чётко пробили: *Дзынь-дзынь-дзынь...*

Анна посмотрела на часы. Стрелки замерли. На циферблате, освещенном ярким лучом солнца, горели цифры: **10:01**. Зеркальное время подумала она.

Глина в ее руке резко нагрелась, обжигая кожу. Девушка охнула и выронила ее на пол. Ком не шлепнулся, а мягко, почти намеренно перекатился и остановился у ножки старого стола. И тут Анна услышала сухой, шелестящий шепот, похожий на шуршание прошлогодней листвы:

— *Нюра...*

Анна в страхе замерла, и подумала: “что это? Я ведь в доме одна. Здесь никакой Нюры.”

Она попятилась к двери, схватила сумку, сунула в карман пальто глину, и свистульку, и почти бегом спустилась по скрипучей лестнице. Выбежав на улицу, она выдохнула и подумала:” Что это было?”

Вокруг шумел современный город: ехали машины, горели витрины. Но когда Анна бросила взгляд на экран разблокированного телефона, цифры на долю секунды мигнули и показали **10:01**, прежде чем вернуться к реальному времени.

Глина в кармане продолжала тихо пульсировать в такт ее учащенному сердцебиению.

ГЛАВА 2. ИСПОВЕДЬ НА КУХНЕ

На следующий день Анна не открыла ноутбук. Она сидела на кухне у мамы, сжимая чашку с остывшим чаем. За окном светило солнце, но внутри было холодно.

— Он уезжает через месяц, мам, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Он получил место в Петербурге. Хорошее место. Он просит меня поехать с ним. Говорит: «Аня, или мы начинаем новую жизнь вместе, или… или нам лучше расстаться сейчас». А я… я физически не могу представить, что уеду. Меня тошнит от одной мысли о переезде. Будто кто-то держит меня за горло. Мы ссоримся из-за этого каждый день. Он говорит, что я его не люблю. Что я боюсь перемен. А я… я просто не могу.

Мама медленно поставила чашку на стол и побледнела, что Анна испугалась.

— Ты думаешь, это твой характер такой? Что ты просто «домоседка»? — голос мамы был тихим, но в нем дрожала сталь. — Нет, дочка. Это не характер. Это цепи. Те самые цепи, которые сковали меня. И твоего отца.

Анна подняла глаза.

— Папу? Но он же… он же просто уехал. В Ленинград.

Мама горько усмехнулась. Усмешка вышла кривой, болезненной.

— Уехал… Да. Он был лётчиком, Аня. Помнишь? Высокий, красивый, с улыбкой, от которой становилось тепло. Мы познакомились летом. Тем летом… оно было лучшим в моей жизни. Мы гуляли по набережной, смеялись, мечтали. Он говорил, что заберет меня в Ленинград. Что там небо другое, выше и чище.

Мама отвела взгляд, глядя куда-то сквозь стену, в прошлое.

— Он уехал осенью. Сказал: «Я поговорю с командованием, решу вопросы с жильём и вызову тебя». Я верила ему. Я собирала чемоданы. Я гладила платья, которые хотела надеть на Невском проспекте. Я ждала звонка. День за днём. Неделя за неделей.

Голос мамы сорвался.

— Прошло три месяца. Потом четыре. Звонка не было. Писем не было. Он просто… исчез. Растворился в ленинградском тумане. А через несколько месяцев родилась ты.

Анна почувствовала, как холод пробирает до костей. Она знала эту историю лишь в общих чертах: «Папа уехал и не вернулся». Но она никогда не слышала этой боли.

— Почему он не вернулся, мам?

— Потому что не смог, — шепнула мама. — Или не захотел. Кто знает? Но я знаю одно: в тот момент, когда он вышел за порог нашего дома и сказал «до свидания», сработало проклятие.

Какое? спросила Анна

В нашей семье существует легенда, в которую я раньше не верила.

Мам ну расскажи, ну расскажи

Твоя прабабушка Елизавета была красивой и гордой женщиной. Она была счастлива в браке у нее был муж и двое детей. И больше всего на свете она боялась их потерять. И когда в 1913 году родилась ее дочь Анна. Елизавета слышала от старых людей, что, если встать на крыльцо магазина Стрелка и загадать желание оно обязательно исполниться. Видимо предчувствуя скорую разлуку с мужем она в отчаянии пришла на крыльцо и в зеркальное время 13:13 дала зарок: *«Чтобы мой род пустил корни здесь и никогда не покидал вятскую землю» *.

Духи Вятской земли зарок приняли, но поставили условие, что девочки будут носить зеркальные имена Елизавета- Анна-Елизавета- Анна

Мама резко взглянула на Анну, и в её глазах блестели слёзы.

— Твой отец бросил меня. Он исчез, а мы с тобой остались здесь.