Мёртвая цель

Нэт стояла у окна и думала о человеке, которого убила. Это было неправильно. Она никогда не думала о мёртвых — не потому что не уважала смерть, а потому что мёртвые не имеют значения. Значение имеют живые: следующий заказ, следующее имя, следующая пустая квартира.

Но этот мёртвый не отпускал. Не его лицо — она видела его мельком, в профиль, и уже забывала черты. Не его голос — хотя голос был труднее. Голос — цеплялся, как рыболовный крючок, застрявший в мягких тканях: не выдернуть, не отрезать.

Цеплялось другое. То, что она увидела в ту секунду — в ту одну секунду перед выстрелом — когда он повернул голову и посмотрел на неё в профиль. Один серый глаз. Свет лампы. И в этом глазу — узнавание.

Не «я знаю, кто ты». Не «я видел твоё досье». Не «я раскусил твою легенду».

Что-то другое.

Что-то, что Нэт видела в зеркале каждое утро — в своих голубых, идеально контролируемых, безупречно пустых глазах. Одиночество. Такое глубокое, такое привычное, что оно перестало быть болью и стало средой обитания — как вода для рыбы, как темнота для крота. Не страдание, а состояние. Не крик, а тишина, которая длится так долго, что забываешь, что бывает иначе.

Он был один. Как она.

И в ту секунду — перед двумя пулями, перед кровью, перед виски на «Записках из подполья» — он посмотрел на неё и узнал. Не её. Себя.

Нэт поставила кружку на подоконник. Сжала виски ладонями — сильно, до белизны костяшек.

— Он мёртв, — сказала она вслух. — Он мёртв, и это не имеет значения. Он — четырнадцатый. Он — координаты. Он — задача, которая выполнена. Закрыто.

Она убрала руки. Посмотрела на своё отражение в тёмном окне — размытое, бледное, с голубыми глазами, в которых было то, чего она не хотела видеть. Вопрос.

«А если он — не монстр?»

Тогда — что она сделала?

Нэт закрыла штору. Легла на матрас. Засунула руку под подушку — пальцы нашли нож. Закрыла глаза.

«Рабочее состояние,» — приказала она себе.

Тишина. Голос — замолчал. Наконец.

Нэт уснула. И видела сон. Тот же коридор. Тот же мужчина. Та же спина. Только в этот раз — когда он обернулся — у него было лицо. Резкая челюсть. Серые глаза. Седые виски. И дырка от пули — между лопаток — через которую был виден свет.

Глав