Берсеркер: Синяя смерть. Техника обмана

Кораблики набирали скорость. Мимо них, рядом с ними и под ними проносился белый туман Млечного Пути, похожий на облака, что проплывают под крылом самолета. Скопления белой звездной пыли и темные просветы по мере нарастания скорости мелькали все быстрее. Никакие легкие не смогли бы вдохнуть этот туман, поскольку за бортом был не свежий земной воздух, а космический вакуум. Но на расстоянии миллиона километров видимость ухудшалась, туман становился слишком плотным, почти непроницаемым.

– Справа что-то движется, капитан.

– Вижу. Спасибо.

Все не сводили глаз с мониторов. Детекторы трехчасового опережения доложили о движении по правому борту. В туманном молоке, вне обычных орбит и звездных путей, что-то двигалось. Стая или косяк мельчайших частиц – наполовину материя, наполовину энергия. Здесь, в туманности, жизнь принимала такие формы, какие никогда не встречались в других частях Галактики, по крайней мере тех, куда добрались земные колонисты. Эти недышащие создания прекрасно существовали в условиях резких изменений гравитации, невысокого давления и энергетических потоков, которых здесь было предостаточно. На этих планетах никогда не смогла бы зародиться настоящая жизнь.

Эти существа вбирали в себя энергию и поглощали пищу – газы, слишком разреженные, чтобы способствовать развитию человеческой дыхательной системы или крыльев, как у насекомых. Они перерабатывали это, тем и жили. Встреченный эскадрой косяк мог содержать представителей одной из более или менее известных жизнеформ туманности, подобных тем, что собирались возле поверхности Шубры и других населенных колоний. А может, колонисты встретили незнакомых для них существ. Но косяк двигался слишком далеко, чтобы Доминго мог сказать наверняка. А на то, чтобы остановиться и проверить, не было времени.

– Черт, какое удивительное место! – воскликнул Чакушин с гордостью начинающего, но полноправного обитателя колонии Млечного Пути.

Глава 2

При необходимости всеми основными системами «Жемчужины Сириуса» мог мысленно управлять всего один опытный пилот. Но оптимальным был экипаж из шести человек, каждый из которых отвечал за свою систему управления. Тогда корабль вел себя послушно. Коллеги Доминго, колонисты с его планеты, занимали пять отсеков, изолированных друг от друга. Капитан поздравил себя с тем, что, несмотря на предсвадебные хлопоты и непростые обязанности мэра, он нашел время для тщательного подбора членов команды и даже для нескольких тренировочных полетов на новом корабле.

Сейчас Доминго сам вел корабль. Он сидел в защищенном отсеке в самом центре «Жемчужины», все еще облаченный в праздничный костюм, который надел на свадьбу дочери. На голове у него был командорский шлем мысленного управления. И хотя мыслешлем весил всего ничего, Доминго знал, что иногда он бывает тяжелее королевской короны.

Капитан, не шевельнув пальцем, не моргнув, вел корабль к Ляонину, выбрав наилучший, как ему казалось, хотя и не идеальный курс: идеальный сейчас просчитывался корабельным компьютером. Доминго всегда придерживался мнения, что человеческий мозг – особенно его собственный – способен выполнять такие блестящие операции, какие не снились самому сложному компьютеру. Между кораблем и зрительным центром мозга капитана устанавливалась обратная связь, что позволяло прокладывать курс на основе визуального наблюдения. Это отчасти было похоже на воображение – и неопытные пилоты частенько путали то и другое.

Встроенный в компьютер автопилот мог управлять полетом так же или почти так же успешно, как капитан, но на этот раз Доминго предпочел вести свой новый корабль сам. На «Жемчужине» были установлены новейшие двигатели и усовершенствованные защитные экраны: очень кстати для корабля, летевшего на такой скорости среди скоплений мельчайших частиц. Доминго мог бы легко оторваться от остальных кораблей своей маленькой эскадры, но не стал. Главное не только быстро прибыть на место, но и держаться вместе, чтобы победить страшного и, возможно, куда более сильного врага.

Левиафан. У капитана были свои счеты с легендарным берсеркером, если только можно испытывать чувство мести к механическому монстру. Но Доминго не мог с уверенностью сказать, что он спешит отомстить именно Левиафану. Скорее, он вел свою команду на берсеркеров как таковых.

Берсеркеры были роботами, выжившими после межзвездной войны, которая завершилась задолго до изобретения письменности на Земле. Первоначально берсеркеры представляли собой огромные космические крепости без единого живого существа внутри, которые бороздили Галактику и, выполняя заложенную в них программу, уничтожали жизнь везде, где могли ее найти. За все те столетия, что выходцы с Земли осваивали Вселенную, они никогда еще не встречали более грозного врага.

Доминго мог легко усилием мысли вызвать на любом мониторе изображение белого тумана, пролетавшего за бортом. Но после проверки всех систем корабля в самом начале полета он почувствовал себя очень уставшим. Через час он вызвал на экран лица людей, его друзей-колонистов, летевших на других кораблях. Мониторы заполнились знакомыми образами. Доминго ни на минуту не терял связь с другими кораблями. Их было пять, считая тот, которым командовал Гуджар Сидорук. Нильс Доминго, как командующий эскадрой, хотел лишний раз убедиться, что остальные будут следовать его приказам, когда начнется сражение.

К вящей радости командира, все подтвердили, что готовы повиноваться; Нильс велел отключить межкорабельную связь и двигаться в полной тишине.

Члены экипажа «Жемчужины Сириуса» время от времени по-прежнему переговаривались между собой. Это не могло принести вреда.

Кое-кто обсуждал тяжелое положение обитателей Ляонина, рассуждая о том, насколько мощным был напавший на них берсеркер. При этом уже после отправки робота-курьера к астероиду вполне могли подойти другие берсеркеры. Если окажется, что враг намного сильнее, не останется ничего другого, как развернуться и поспешить обратно – и то если получится. Все прекрасно это понимали, но предпочитали не говорить об этом вслух.

Доминго почти не принимал участия в разговорах своих подчиненных, но внимательно слушал их, одновременно следя за экранами и пытаясь составить план атаки. Он думал о капитанах остальных кораблей: одних он знал лучше, других хуже. Собственно, как и они его. Население Шубры было небольшим, но его состав часто менялся. Люди постоянно переезжали с одной планеты на другую. Некоторые жители были едва знакомы с мэром. Кто-то участвовал в сражениях, кто-то только слышал о них. Доминго, который, несомненно, считался ветераном, старался приглядывать за необстрелянными новичками и прикидывать, как они поведут себя в бою.

Конечно, было бы неплохо иметь на «Жемчужине» сплоченную команду, состоящую сплошь из ветеранов. Правда, звания здесь не имели никакого значения. Приходилось распределять опытных воинов по разным командам для полноценного обмена опытом.

Кроме самого Доминго, на «Жемчужине» ветеранами были Искандер Бейза, Вильма Чанар и Генрик Пуансо. Остальные двое – желторотые.

Аполлина Суслова прожила на Шубре всего несколько месяцев и по-прежнему была гражданкой Йоркалы. Когда Доминго включил ее в состав команды – каждый человек был на счету, – она призналась, что однажды попала под бомбардировку на какой-то планете, но управлять кораблем в боевой обстановке ей не приходилось.

Доминго казалось, что он ей нравится, и эта мысль не была неприятной. Но если так пойдет и дальше, ему придется исключить ее из экипажа. Нельзя смешивать два вида отношений. Все супружеские пары должны работать порознь. По крайней мере, так ему казалось. Сам он не спешил жениться во второй раз.

В отличие от Вильмы Чанар, ее муж Симеон Чакушин поселился на Шубре недавно, но все свидетельствовало о его силе и выносливости. Этими качествами обладал далеко не каждый, кто добирался до колоний переднего края.

Размышления капитана прервал Искандер Бейза, заговоривший по внутренней связи:

– Датчики поймали Ляонин, кэп. На пределе видимости.

Доминго включил собственный монитор, на котором отразились показания датчиков. Даже его тренированному глазу планета показалась не больше крошечной блестки. Ляонин, куда спешила эскадра, двигался по орбите, не слишком отличавшейся от шубранской. Два астероида кружились по вытянутым траекториям вокруг одного и того же наполовину скрытого туманностью солнца – источника сильнейшей радиоактивности. Его сияние, приглушенное плотными облаками пыли, превращало атмосферу обитаемых астероидов и все окрестное пространство в белую пелену, которая временами начинала ярко мерцать.

Туманность не только затрудняла наблюдение, но и почти не допускала быстрых передвижений. Ни человеческие корабли, ни машины берсеркеров не могут путешествовать среди плотных пылевых скоплений на сверхсветовых скоростях. Поэтому до населенных планет приходилось добираться несколько часов, а то и дней, словно их разделяли многие световые годы. Прямо сейчас и Доминго, и его людям казалось, что корабль едва ползет по экрану.

Но теперь, спустя много часов после старта и через несколько минут после того, как Бейза увидел цель путешествия, на экранах кораблей, под утончавшейся пеленой, начала медленно проступать поверхность Ляонина. Изображение сделалось четче, блестка стала превращаться в планету.

– Отставить разговоры, – приказал Доминго. – По местам. Мы на подходе.

Маленькая эскадра из шести кораблей наконец приблизилась к цели. Слегка приплюснутый шар Ляонина отчетливо виднелся на молочном фоне. А детекторы никак не могли нащупать вражеское судно.

– Подай сигнал, Вильма. Скажи, что мы рядом.

К планете понесся узконаправленный радиосигнал, который могли поймать только обитатели Ляонина.

Проходили секунды, а ответа все не поступало. Наконец «Жемчужина» подошла к планете так близко, что стали видны поселения на ее поверхности.

Вернее, места, где были эти поселения.

Экипажи «Жемчужины» и других кораблей эскадры поддержки с ужасом глядели на экраны, являвшие зрелище полного хаоса и разрушений. Не осталось ни одного целого здания, все поселения были сметены с лица планеты.

Корабли подошли ближе.

Радисты все посылали сигналы к выжженной земле. Ответа не было. Оставалось непонятным, кружит ли поблизости враг и выжил ли кто-нибудь под смертоносным огнем берсеркера.

По мере приближения к астероиду следы жутких орудий врага становились все явственнее. Похоже, в живых не осталось никого.

Несколько часов назад Доминго прикинул, как быть, если дела пойдут хуже некуда. Теперь он начал претворять этот план в жизнь, отдавая команды своим людям. На борту «Жемчужины» был небольшой поисковый катер, и капитан отобрал троих человек, чтобы они спустились вниз и занялись поисками трупов и выживших в катастрофе людей. Сам капитан остался на борту, под защитой боевого корабля.

Искандер Бейза был первым среди тех, кого выбрал Доминго. Второй стала Полли Суслова, у которой имелся подобный опыт. Третьим – Генрик Пуансо, человек хладнокровный и надежный.

Когда катер отчалил от корабля, «Жемчужина» даже не дрогнула. Капитан ничего не почувствовал сквозь металл корпуса и искусственное гравитационное поле, такое же, как на его родном астероиде. Гравитация соответствовала земной. На дисплеях и мониторах было видно, как длинный узкий челнок помчался к изувеченной поверхности Ляонина.

Шли минуты, с катера непрестанно поступали отчеты, которые мало что прибавляли к уже известным ужасным фактам. Пока все выглядело так, будто ни один из нескольких сотен колонистов не выжил в этой бойне. Тогда, с разрешения Доминго, другие корабли эскадры тоже выслали катера, которые понеслись к разным участкам выжженного Ляонина.

Катера приземлились один за другим в разных местах. Первые же сообщения подтвердили, что случилась всепланетная беда. Одна из команд отыскала часть берсеркера – боевой катер-автомат. Наземная оборона оказалась отнюдь не бесполезной.

Наконец один из разведчиков уловил слабый радиосигнал. Не прошло и часа, как спасатели откопали одного выжившего колониста, а затем и другого; оба уцелели, сидя в полуразрушенных убежищах. В сердцах освободителей снова вспыхнула надежда. Но удача больше не улыбалась им. Других выживших не было.

Спасенных ляонинцев доставили на один из кораблей. Доминго стал расспрашивать их по каналу узконаправленной связи, остальные слушали. Он говорил с одной из спасенных, молодой девушкой, а перед его глазами стоял образ Маймио.

Оба колониста были ранены, оба рассказали об ужасающих вещах. Их разместили отдельно друг от друга, в хорошо изолированных отсеках. Спасенные еще не оправились от шока. Они только и могли, что бессвязно бормотать о невероятных опасностях, о смертельном ужасе, бомбах и чудесном спасении.

– Сколько их было? – спросил Доминго. – Сколько было берсеркеров? Не маленьких боевых автоматов, а больших машин в космосе?

Один из спасенных ничего не знал. Девушка слышала, что нападающий был один.

– Это был Левиафан? Синий Старик?

– Не знаю. Кто-то сказал, что… что это он. Так всегда говорят, когда видят, что только один… Не знаю.

Вмешался доктор, летевший на корабле, куда доставили спасенных. Он уже приступил к лечению. Командующему пришлось поторопиться с дальнейшими расспросами. Пациенты находились в тяжелом состоянии, на них все еще воздействовал стресс.

– Я постараюсь закончить побыстрее. Куда потом двинулся враг? Можете что-нибудь сказать о его маршруте?

Но спасенные не могли ничего добавить к сказанному. И неудивительно. Несчастные даже не видели, откуда страшный недруг прибыл на их планету, не говоря уже о том, куда он отправился.

Капитан оставил их в покое.

Как случилось, что оборона Ляонина рухнула так быстро? Двое израненных, отупевших от горя людей не могли дать вразумительного ответа. Картину могли бы прояснить записывающие устройства, установленные специально для съемки сражения, но все они погибли под развалинами военной базы колонии.

Доминго приказал направить сканирующие устройства не на планету, а в космос и проверить тонкую накидку из белого излучения и пылевых облаков, окутывавшую Ляонин. Детекторы могли обнаружить следы прохождения крупных объектов, двигавшихся с околосветовой скоростью, – в пределах допустимого, но все же быстрее, чем естественные образования туманности. Следы берсеркера остались в млечном тумане, таком разреженном, что его можно было считать чистым вакуумом. Берсеркера или берсеркеров? По следам было трудно сказать. Притом сканеры и компьютеры не могли точно определить маршрут, выбранный неприятелем.

До слуха командора долетел тревожный ропот, поднявшийся на соседних кораблях. Спасателей охватил страх. Возможно, в это самое время враг грозит их семьям и домам на Шубре!

– Шеф, нужно возвращаться.

– Нужно. Идем обратно, и без паники.

Доминго спокойно напомнил им – все тут же начали повторять друг другу его слова, – что оборона Шубры намного сильнее ляонинской, что она устоит даже без поддержки флота. Шубра может продержаться несколько дней, особенно под ударами одного-единственного берсеркера.

Правда, всего несколько часов назад жители Ляонина тоже считали, что их система обороны весьма надежна.

Интересно, хватило ли у них времени, чтобы выйти в космос и попытаться спастись на своих кораблях? Неизвестно, поскольку их космодром – подземный, как и на Шубре, – превратился в атомное пекло. Даже если корабли взлетели, они были далеко за пределами видимости.

И все же мысль о том, что шубранская оборона неодолима, придавала сил колонистам: они цеплялись за нее, готовясь к обратному полету. Эскадра без промедления направилась домой.

Доминго проследил за тем, чтобы двоих спасенных на Ляонине переправили на соседний корабль. На этом судне было несколько человек, которых они знали, поэтому выживших перевели именно туда. Командор надеялся, что знакомые лица помогут смягчить удар. К тому же мэр хотел, чтобы люди из его собственной команды не отвлекались от приборов, когда наступит час битвы. А раненые на борту не способствуют маневренности. И это могло оказаться роковым для исхода сражения. Капитан был уверен, что его новый корабль – лучший во всей эскадре, хотя он еще не был опробован в боевой обстановке.

Если полет к Ляонину показался спасателям долгим, то обратный – просто бесконечным. Часы тянулись как резина, наполняя сердца тревогой и нетерпением. Доминго не давал кораблям разойтись по тем же причинам, что и в начале освободительного похода. Если берсеркер провел столь удачную операцию, он вполне мог решиться на следующую.

Никто на «Жемчужине» не смел высказать вслух страшную мысль о том, что́ они могут обнаружить дома, но никто не думал ни о чем другом. Логика подсказывала, что это маловероятно. Зачем берсеркеру, разорившему Ляонин, направляться именно на Шубру? Но…

Полли Сусловой казалось, что в воздухе прямо-таки витают легкая укоризна и молчаливое осуждение: Доминго ошибся. Его тактический расчет оказался неверным. Обвинение было несправедливым. Всякий на его месте поступил бы точно так же. Шубранским колонистам не оставалось ничего другого, как спешить к соседям, взывающим о помощи.

Но помощь опоздала. Они не разгромили берсеркера, не спасли Ляонин, не предотвратили угрозу. Все, что им удалось, – это подобрать двух оставшихся в живых жителей планеты, ослабив защиту собственного дома почти на сутки.

Пусть боги не дадут врагу напасть на Шубру именно сейчас! Впрочем, на богов надейся, а сам не плошай…

В конце концов долгий путь домой завершился.

– Наш дом на экране, капитан. Максимальное увеличение.

«Прекрасно, – подумал Доминго. – Через полминуты или через минуту поступит еще один снимок, будут видны сооружения на поверхности, машины и все такое. Мы сможем вздохнуть спокойно. Переговоры по радио бесполезны. Когда эскадра улетала, объявили боевую тревогу, а значит, все радиостанции молчат. Нужно отменить тревогу. Все-таки у нас свадьба – если Маймио с Гуджаром не передумали продолжать празднество. Сегодня или завтра, конечно, не получится. Лучше подождать, пока не подтвердится, что опасность миновала. Пока не восстановится связь с базой. Или…»

Прошло полминуты, потом еще полминуты, и отсутствие любых сигналов начало становиться подозрительным. Видимость более-менее наладилась, кое-что можно было уже узнать… но отдельными частями… в атмосфере была такая облачность, так много кристаллов льда…

Спустя еще две минуты он был вынужден посмотреть правде в глаза. Поверхность Шубры должна была выглядеть иначе.

Оборонных станций запеленговать не удалось. Но на таком близком расстоянии они просто не должны молчать, не могут молчать! Если только все разом не вышли из строя, что трудно себе представить.

Такого еще не бывало. Нет, тут что-то другое.

Если только это не…

Осознание того, что кошмар стал явью, пришло не сразу. Лишь через несколько минут участники экспедиции убедились, что их недавние страхи сбылись. Шубра лежала в руинах, как и оставленный за спиной Ляонин.

У летевших на «Жемчужине» вырвался отчаянный крик, а потом наступила гробовая тишина.

Тишина длилась недолго, за ней последовали лихорадочные попытки связаться с кем-нибудь, с кем угодно, там, внизу. Отчаянные, но тщетные.

И все же кто-нибудь мог, должен был уцелеть. Все рвались на поиски оставшихся в живых. Доминго посадил корабль – поспешно, кое-как. «Жемчужина» села прямо на поверхность, поскольку, как и на Ляонине, космопорт был разрушен до основания. На его месте плескалась огненная жижа, похожая на вулканическую лаву. Вероятно, Центра обороны больше не существовало: едва ли в этом огненном кратере уцелело хоть что-нибудь.

Как только Доминго посадил свой корабль, рядом с «Жемчужиной» начали приземляться остальные суда эскадры.

Люди высыпали наружу и столпились вокруг кораблей, которые были единственным символом спасения, единственной надеждой среди окружающего хаоса. Мир вокруг стал чужим и незнакомым. Прибывших защищали скафандры и шлемы. Каменистая почва все еще дрожала и гудела под ногами. Не осталось ни одного целого здания. Атмосфера была отравлена. Над мертвой землей, обезображенной воронками, кружился снег вперемешку с черным пеплом. Искусственная гравитация слабела с каждой минутой. Подземные генераторы наверняка разрушены, а значит, вскоре снег и дым улетучатся. Вместе с воздухом…

Доминго все еще оставался командующим и мэром того, что недавно было колонией. Он потратил несколько минут, отдавая команды и распоряжения, чтобы привести оцепеневших людей в чувство, вместо того чтобы со всех ног бежать к посту, где находилась его дочь. Спасательные разведгруппы бросились в разные стороны.

Через минуту он узнал: несостоявшаяся невеста, его дочь, была мертва, как и все ее друзья из системы обороны.

Позабыв о долге, Доминго, движимый только отцовским горем, вскочил в единственный наземный транспорт, который выкатили из трюма какого-то корабля эскадры, и понесся к месту трагедии.

Убежище Маймио размещалось у самой поверхности и было укреплено так же, как остальные посты. Снаружи в него можно было проникнуть только через проход, вырубленный под нависшим козырьком скалы. Но ее укрытие, как и все остальные, было уничтожено огнем врага. Массивная дверь, сорванная со стальных петель, покрылась окалиной и излучала сильную радиацию.

Защищенный скафандром Доминго бросился в развороченный проход. Сюда просачивался свет, и он разглядел комнатку, состоявшую из металла и камня. Ядовитый снег ворвался в укрытие, взметнулся и закружился вокруг капитана. Тело Маймио было изуродовано до неузнаваемости. Жалкие останки, наполовину занесенные снегом, сожженная плоть и осколки костей – вот все, что от нее осталось. Это Маймио, ведь здесь был ее пост. Но почему она не надела космическую броню? Отдельные части брони лежали рядом, хотя могли бы защитить свою хозяйку лучше иного убежища.

Когда Доминго прыгнул в машину, не подождав Гуджара, молодой человек бросился обратно на корабль, поднял его и посадил у поста Маймио. Позабыв о своем экипаже и своих командирских обязанностях, Гуджар, обливаясь холодным потом, ворвался вслед за Доминго в искореженное укрытие и увидел картину смерти. С минуту он и его несостоявшийся тесть стояли, оглушенные горем.

Потом Гуджар подобрал окровавленный лоскут свадебного платья и, пошатываясь, побрел обратно к кораблю. По интеркому Доминго слышал, как парень бормочет что-то об установлении личности.

Безутешный отец остался стоять на коленях перед изуродованными человеческими останками. В голове у него кружилась единственная мысль: почему она не надела броню? Маймио никогда бы не сняла боевого облачения перед битвой. Значит, это не ее тело. Это не она, такого просто не может быть.

Доминго, все еще не двигавшийся с места, принял еще один рапорт. В отличие от Ляонина, на Шубре уцелело одно из записывающих устройств, спрятанное глубоко под землей. Просмотрев записи, удалось установить, что был только один нападавший. Левиафан, Синий Старик, который обзавелся новейшим вооружением и усовершенствованным защитным экраном, что позволило ему пробиться через огонь планетарной обороны.

Левиафан. Доминго подошел к выходу разрушенного поста и поднял голову, глядя в заплаканное ледяное небо.

Сверху спускался еще один корабль, совсем небольшой. Он осторожно выбрал место для приземления рядом с остальными шестью, неподалеку от Доминго. Теперь можно было рассмотреть его маркировку. Оказалось, возвратился один из гостей, присутствовавших на свадьбе.

Кораблик тихо приземлился всего в нескольких метрах от поста Маймио. Его капитан вылез из люка и направился к колонистам, столпившимся вокруг Доминго. Новоприбывший оказался Спенсом Бенковичем, у которого была своя маленькая колония на крошечной луне Шубры.

Бенкович был худым моложавым мужчиной с темной бородкой, привлекательным лицом и ясными, выразительными глазами. Посмотрев на развороченное убежище и накрытое покрывалом тело, он рассказал все, что знал, окружившим его колонистам.

– Когда отменили тревогу, я решил оглядеться. Все, что осталось, – этот одноместный шаттл. Для битвы совсем не годится… но я решил, что там будет видно.

Спенс рассказал, что через пару часов он уже патрулировал космическое пространство на пределе видимости наземных детекторов, в надежде вовремя обнаружить приближающегося врага и сообщить на Шубру.

– Наверное, я должен рассказать вам, чем я занимался…

Никто ему не ответил: теперь это не имело значения.

– Мне показалось, что по туманности что-то движется. Слишком быстро для естественных образований. Но это был не берсеркер.

– А что? – спросил один, у которого еще оставалась толика любопытства.

– Наверное, снос. – После косяков сносы были самой известной из местных примитивных жизнеформ; они спускались на астероиды, где их собирали в специальные хранилища. – Но он шел слишком быстро. Потом я подумал, что на детекторах он должен выглядеть как корабль или два корабля рядом друг с другом. Я не знаю, чей корабль это мог быть. Но точно не берсеркерский, потому что он не собирался нападать.