Лемниската. Искра в капкане

Интересно, как они достают табак? Не иначе, как стражи подкидывают!

– А новичок-то молодец, – донеслось сквозь свист урагана. – Не выделывается, как все богатенькие.

– Ему быстро бы сбили здесь корону, – раздался в ответ сиплый голос, прерываемый надсадным кашлем курильщика.

– Он будто бы всегда хотел быть здесь.

– Только драный Разрушитель поймёт этих богачей. Вечно с жиру бесятся.

Не поднимая глаз, Кантана скользнула мимо. У неё уже не было мыслей о том, что ссыльные могут ей навредить. Все опасения вытеснили воспоминания о детстве, неожиданно ставшие тёмными и тягостными, и размышления о судьбе Манарины – смелой соседской девушки, что всегда была для неё кумиром. Знает ли красавица из рода Дрон, что каждое буднее утро, когда она шла в Наставню, за ней подсматривала малышка, едва вкусившая участь непосвящённой? Должно быть, подозревает: иначе зачем было давать подсказки и привлекать внимание? Манарина даже не побоялась показаться ей на глаза изувеченной и клеймёной.

Может, красота и уверенность в себе не были для неё самоцелью?

Кантана толкнула дверь. Глаза защипало от запаха нечистот.

Коридор повернул под прямым углом и привёл в длинный и узкий зал. Стены покрывал изнутри толстый слой глины. Всё помещение занимали стоящие рядами двухъярусные кровати, сколоченные из дерева. Большинство из них не было застелено: голые, грубо отполированные днища походили на распахнутые чемоданы.

– Элатар, – робко позвала Кантана, – ты здесь?

– По какому это случаю к нам пожаловала девчонка сверху? – крепкий запах курева не дал Кантане усомниться в том, кому принадлежит голос.

Не успела Кантана обернуться и дать ответ, как мир перед глазами завертелся. Запах табака стал ещё гуще: от терпкой горечи перехватило дыхание. Даже душок, исходящий от Гая в роковое утро, звучал приятнее. Раздутое пузо изгнанного упруго прижалось к её животу. Щёки засвербило от шероховатости крепких мозолистых пальцев. Кантана боялась поднять глаза, зная, что увидит разъярённое, перекошенное яростью лицо.

– Развлечёмся, крошка? – закашлялся обидчик, сжимая её щёки. – Обещаю, что буду нежным.

– Боюсь, что у тебя сил не хватит! – дерзко выпалила Кантана, изо всех сил наступая ссыльному на ногу. – Ты и на мужчину-то не похож!

– Сучка! – взвыл незнакомец, на мгновение отстранившись. – Ты ответишь за это сполна!

Шаги, приближающиеся из глубины зала, посеяли крупную дрожь. Если кто-то сейчас присоединится к обидчику, убежать не получится. Возможно, она вернётся наверх опороченной, и ей придётся хранить страшную тайну до конца дней, доверяя её только ночи и мокрой подушке. Возможно, ей вообще не суждено возвратиться на Девятый Холм…

Выбор невелик, но выход есть. Надо бежать. Сейчас или никогда!

Но прежде, чем Кантана успела нырнуть под расставленные руки толстяка и выскользнуть в коридор, знакомый голос прорвался сквозь шум возни:

– Оставь её, Брэм. Это моя сестра.

2

– Почему он сразу тебя послушался? – пробормотала Кантана, потирая щёку. Чужие пальцы всё ещё чувствовались на коже, и даже дождь не мог смыть отметины. – Неужели ты так быстро успел набить себе цену?

– Трогать родственников ссыльных – табу, – пояснил Элатар. – К новеньким часто пробираются родные. Дозорные на Пути покупаются и продаются. К этому все привыкли. Если бы ты пришла сюда просто так, тебе не пришлось бы ждать пощады.

Кантана оглядела брата. За трое суток ссылки Элатар заметно похудел, однако в глазах его уже не было пронзительной пустоты, что пугала её последние дни перед Посвящением. Глядя на ветхие постройки, покрытые коростой мха и плесени, Кантана не могла представить, что здесь можно чувствовать себя лучше, чем наверху. Ведь, судя по слухам, многие кончали с собой в первые дни изгнания. Но взгляд брата заявлял иное. Элатару верилось сильнее, чем глупым сплетням.

Они обогнули барак и вышли на пустырь у подножия холма. Сквозь дёсны земли здесь прорезались колючки. Трещины с жадностью вбирали в себя влагу. Несмотря на сырость, снова запахло горечью и гарью. Вдалеке, за серой черепицей крыш, взвился в небо новый столб чёрного дыма.

– Что там? – Кантана показала на дым.

– Сжигаем, – Элатар беспокойно закусил губу. Свежее клеймо на его лбу на мгновение стало ярче. – М-мусор. В специально отведённых помещениях под обрывом. Надо как-то очищать территорию.

– Мусор? – переспросила Кантана, усаживаясь на отлогий камень под навесом скалы. Теперь дождь не доставал до них. – Почему же мясом горелым несёт?

– Рыба, – пояснил Элатар нехотя. – Протухла на солнце.

Второй раз в жизни Кантане показалось, что Элатар обманывает её. Первый раз она заметила ложь на его свадьбе два цикла назад, когда он клялся в вечной верности Дериадэ. И в пылкой любви до первого Посвящения или до ухода.

Теперь он ничего не должен жене.

– Много заражённых здесь? – Кантана обвела взглядом одинаковые кварталы серых бараков.

– Среди селян – нет никого, – ответил Элатар. – При малейших подозрениях на недуг Пропасти человек уходит из жилой зоны. Заражённые заперты в хижине у границы. Это негуманно, но…

– Иного выхода нет, – вздохнула Кантана.

– Да, – отрезал Элатар. – Было и так, что они вырывались. Такое расположение укрытия позволяет дозорным быстро…

– Отправлять их к Покровителям, – закончила Кантана.

– Наверху говорят, что Покровители отреклись от нас, Кантана, – возразил Элатар. – Теперь у нас один путь. Вниз.

– Кто сказал, что мы не вправе жить по воле сердца? – Кантана обняла колени. – Положения писали люди, Элатар. Ты сам всегда так говорил, помнишь?

Молния осветила песок, сделав его на мгновение розовым. Дождь полил сильнее. Мощные струи размазали очертания домиков.

– Как мама отпустила тебя сюда? – поинтересовался Элатар. – Или ты договаривалась с Тиарэ?

– Я сама пришла, – Кантана невозмутимо пожала плечами.

– Буду с нетерпением ждать тебя здесь, – Элатар позволил себе рассмеяться. – Если и дальше будешь позволять себе вольности, не удивлюсь, что уже скоро.

– Элатар, – Кантана замялась. – Я могу вытащить тебя отсюда. Прямо сейчас.

– Да? – в глазах Элатара загорелось сомнение. – И как же ты сделаешь это? Или моя сестра летать научилась?

– Мы сейчас незаметно перейдём через рубеж и… – Кантана старательно избегала темы открытия порталов. – Поднимемся по Пути. Ключ у меня. Дозорные будут заняты ещё долго, не волнуйся.

– Но на Девятом Холме мне не жить с клеймом, – Элатар развёл руками.

– Я договорилась с одним человеком, – улыбнулась Кантана. – Она встретит нас в поле у Башни, на колеснице, и отвезёт тебя в другое место. Мы уже нашли укрытие за пределами Девятого Холма и решили все нюансы. Ты проживёшь остаток жизни вдали от дома, но среди свободных. И недуг Пропасти не будет страшен тебе больше.

Элатар, не разделяя оживления, опустил голову. Дождь за его спиной забарабанил по земле с особым ожесточением. Разбухший песок под ногами скрыл трещины, сомкнув их выщербленные края.

– Пойдём, – Кантана, с готовностью встав, посмотрела на небо. Тучи сгущались: нужно было торопиться. – Давай, собирайся. Ничего не бойся.

– Кантана, – Элатар замялся, но голос его был твёрдым, – я уже среди свободных. Разве ты не видишь?

Он обвёл взглядом серые кварталы, спускающиеся к кромке воды. Ссыльные, одетые в тряпьё, суетились, спеша укрыться от ливня.

– Это вы думаете, что наказали нас, выбросив сюда, – продолжал Элатар. – На самом же деле я всегда мечтал оказаться среди настоящих. Там я был сыном Анацеа Бессамори, а здесь я – Элатар. И жизнь здесь – не жалкое существование, сведённое к поклонению несуществующим идолам.

Кантана едва держалась, чтобы не разрыдаться от обиды. Слова брата были подобны пощёчине. Только болело не лицо, а душа. Предательство – оружие, которое поражает не тело.

– Как тебе может нравиться тут?! – с презрением фыркнула она. – Недуги, мор, грязь и вонища из уборной! И эти хамоватые мужланы…

– Мне всю жизнь затыкали рот, Кантана, – перебил Элатар. – Меня никто ни о чём не спрашивал. И никто никогда не слышал. Мать лепила меня таким, как хотела сама. Здесь я впервые обрёл себя. Я воскрес. Так и передай матери.

– Мать не узнает о том, что я видела тебя! – воскликнула Кантана. – Я, в отличие от тебя, не хочу, чтобы её сердце разорвалось!

– У нашей матери нет сердца, – взор Элатара неожиданно стал ледяным, как колючие ветра первого сезона. – Ты узнаешь об этом, когда возымеешь дерзость не оправдать её ожиданий.

– Неправда! Не…

Кантана закашлялась от густого запаха гари. Даже свежесть холодного дождя уже не могла его замаскировать. Струя дыма, тянущаяся в небо за баррикадой крыш, раздалась вширь, выплёвывая в небо кучевое чёрное облако.

– Вы ведь жжёте там не мусор, – Кантана упёрла руки в бока.

– Какое это теперь имеет значение?

– Ты же заразишься здесь! – Кантана в ярости топнула ногой. – И умрёшь вместе с ними! Как ты ещё не понял этого?!

– Значит, такова моя судьба, – развёл руками Элатар.

Минут пять брат и сестра сидели молча, не глядя друг на друга. Кантане было, что сказать. Только вот слова застревали в горле, никак не желая материализоваться.

За что он борется? За право самоутверждения? Но если его ошибка – плод детских обид на мать, значит скоро, очень скоро ему придётся пожалеть.

Суета вокруг нарастала. Несмотря на дождь, ссыльные возбуждённо носились между строений, собираясь в небольшие группы. На клеймёных лицах отображалось беспокойство.

– Только не это, – вздохнул Элатар над её плечом.

– Что-то случилось? – переспросила девушка.

– Да так, – голос Элатара звучал взволнованно, и Кантана поняла, что брат снова лжёт. – Ничего особенного.

Чавкающий звук шагов прервал мысли. Из-за постройки высунулся неотесанный мужлан, что накинулся на неё несколькими минутами ранее, в бараке.

– Элатар, – позвал он, игнорируя Кантану. Впрочем, она была только рада этому. – Ещё один. Пойдём-ка, хватит прохлаждаться!

– Я так и думал, – Элатар отряхнул дешёвые холщовые штаны.

– Не забудь маску, – выдавил мужлан.

– Маску?! – переспросила Кантана, неожиданно понимая всё.

Элатар выставил руку с напряжёнными мускулами вперёд, отрезая Кантане путь.

– Услышь меня, – прошептал он, глядя ей в глаза, – хотя бы раз. И прости, если сможешь. Моё место здесь.

Широкая спина Элатара потерялась за полосами ливня. Каждый его шаг отдавался в сердце распирающей болью. Но Кантана сохранила достаточно гордости для того, чтобы не побежать за ним в дождь. Как ни гадко было это осознавать, потраченные деньги не стоили того, чтобы валяться у брата в ногах среди толпы незнакомых людей.

Всё ещё стоя под навесом, Кантана видела, как Элатар влился в небольшую группу людей и надел матерчатую маску. Собравшись кучкой, изгнанные ринулись в сторону рубежа. В последний раз окинув взглядом удаляющуюся фигуру брата, Кантана проглотила обиду вместе с терпким привкусом гари. Глаза защипало, но не хотелось думать, что причина этому – слёзы. Это дождь виноват. И по щекам бежит ливневая вода.

Ничего не оставалось, как выйти на сырой песок и последовать за ссыльными. Но не потому, что было любопытно. Просто в Пропасти больше некого было искать. А значит, настало время вернуться.

3

Спасаясь от дождя под скатами ветхих крыш, Кантана кралась к рубежу. С каждым пройденным перекрёстком постройки редели, уступая место густым порослям влаголюбивых растений. Галечный пласт под ногами превращался во влажную, маркую глину.

Страх нападения уже не волновал. Приоритеты поменялись в считанные секунды. Кантана пыталась понять причину, что заставила брата отказаться от свободы в пользу жалкого существования на дне жизни. Да, Элатар боялся высказываться и отстаивать себя перед матерью, но разве глупые принципы и гордыня могли завести так далеко?

Перед глазами встало лицо Манарины: искалеченной, но счастливой женщины. Она смогла бы разрешить противоречия и указать, где истина. Если бы однажды, в другой жизни, ей не вырвали язык за то, что осмелилась быть собой.

Люди наверху не понимают, что значит свобода. Потому что не видят ничего, кроме золотой клетки, которую сами же себе и построили, и не знают иных вариантов. Элатар просто осмелился продраться сквозь прутья и посмотреть на вещи с позиции наблюдателя.

И кто на самом деле свободнее: Элатар или она?

Гул возни нагнал Кантану, когда она покидала поселение и пересекала границу, отделяющую жилой квартал от болотистой заводи. Голоса, прорывающиеся сквозь шум дождя и завывание урагана, звучали взволнованно. В растерянности Кантана обернулась.

Толпа ссыльных в дальней части квартала выволакивала из ветхого домика человека, обвязанного простынями. Даже не человека – тело. Кантана не раз присутствовала на ритуалах прощания и могла отличать кислое от пресного. Кто-то из селян ушёл, и теперь активисты готовятся предать тело земле. Только к чему паника и канитель вокруг самого заурядного события?

Изгнанные расталкивали друг друга, стараясь отойти подальше от мужчин, волочащих тело. Лица их закрывали маски. Не без удивления Кантана приметила в кишащем столпотворении брата. Элатар вместе с парой молодых парней выносил из дома ушедшего мелкие предметы мебели и расставлял у крыльца. Заметив Кантану издали, он отвернулся, словно не имел к ней ни малейшего отношения. Так, будто презирал её за попытку вызволить на свободу.

Что ж. У каждого свой рай. Принять чужую позицию всегда тяжело, но иногда приходится насиловать свой разум.

Вздохнув, Кантана двинулась дальше. Предстояло вырвать Элатара из памяти, словно его никогда не существовало. Так делают все кланы, чтобы залечить язву позора. Однажды о нём позабудут и горожане, но произойдёт это куда позже, чем семья отвергнет воспоминания. Стервятники дольше помнят пролитую кровь, нежели собратья павших.

Размышляя об этом, Кантана ступила на извилистую тропку в ивовых порослях. Дождь смывал с лица отвратительную пыль. Запах грозы прогонял вонь нечистот. Теперь рубеж был близок. Оставалось только надеяться на то, что дозорные не успели вернуться. На всякий случай стоило подготовить оправдание, вот только дельные мысли в голову не приходили.

Шорох ломающихся ветвей заставил Кантану отвлечься от бесплодных раздумий о вечном.

– Деущка, – прорвалось сквозь шум ветра сиплое чавканье. – Пофтойте, деущка.

Встрепенувшись от неожиданности, Кантана развернулась. Струи ливневой воды побежали по шее, холодными змеями спускаясь под лиф платья. В груди закололо от страха.

Она была не одна в зарослях. Сквозь густую поросль по направлению к тропе, шатаясь, продирался мужчина. Ветви стонали и ломались, расступаясь перед ним. Тело незнакомца заносило то в одну сторону, то в другую, как флюгер на ветру. Сухая и толстая от отёков кожа, обтягивающая скулы незнакомца, горела россыпью красных пятен.

– Воды, дэущка, – простонал мужчина, вываливая изо рта растрескавшийся язык. Кровавая пена островками покрывала его губы. – Пить. Пить…

Заражённый направлялся прямым курсом к ней… Только на этот раз рядом не было Зейданы с заклятием защиты от скверны.

Никакого оцепенения, напротив: тело наполнила парадоксальная лёгкость, окрылив и освободив скрытые резервы. Кантана с готовностью отступила, не позволяя незнакомцу зайти за спину.

– Назад, – выставила руки перед собой. – Не приближайся.

– Пи-и-ить, – прочавкал мужчина, неуклюже выбираясь из порослей. Ступня, покрытая воспалённой кожей, чавкнула по гальке, опрокинув тело на одно колено.

Воспользовавшись возможностью, Кантана стрелой метнулась в заросли. Ивовые ветви смыкались перед лицом, наотмашь ударяя по вискам. Бесконечная поросль прутьев казалась живой. Хоть бы просвет впереди мелькнул!

Шаги за спиной становились всё громче – преследователь не отступил. Тщетно ища путь в дебрях, Кантана подумала о том, что, возможно, потеряла верный курс. Дождевые капли стекали по коже, пропитывали волосы. Горькая истома скреблась в горле, выходя наружу криком. Ветки трещали совсем близко, и Кантана мужественно сжала губы, проглотив вопль. Нельзя позволять безумию взять над собой верх! Если она поддастся панике – подпишет себе приговор.

Каждая ускользающая секунда на миллиметр приближала к гибели.

Одышка стиснула грудь, и сиплый стон неудержимо задрожал на губах. Пыхтение и покряхтывание преследователя не давало перевести дыхание. Ещё мгновение, и рука, покрытая отвратительной плёнкой струпьев, сожмёт плечо. Хорошо будет, если он решит вопрос её жизни сразу.

А если нет? Если ему вздумается отхаркнуть ей в лицо заразную пенистую мокроту, передав смертельную эстафету?! Кантана представила, как по щеке бежит тёплый ручеёк чужой слюны, скапливаясь в уголке губ. От мысли о гибели в страшных мучениях икры сковала судорога.

Сдаваться нельзя. Вот только кто даст гарантию, что она сумеет справиться с крепким мужчиной?!

– Дэущка-а, – вынырнувшая сбоку рука обломила ветвь в опасной близости от лица. Перед глазами мелькнула желтоватая чешуя струпьев с багряной корочкой крови, похожей на джем. – Пы-ыть! Пыть!

– Отойди! – Кантана отпрыгнула. Тело, поддавшись силе тяжести, проскользнуло меж веток. Болезненное давление гибких прутьев пронеслось по плечам. – Прочь!

– Пы-ы-ыть!

Теперь Кантана могла хорошо разглядеть вспухшее лицо преследователя. Глаза, кажущиеся слепыми, смотрели в никуда, но Кантане было ясно – он видит всё. Сухие губы изгнанного изогнулись, и из уголка рта побежала густая пена с кровавыми ошмётками.

– Прочь! – взвизгнула она и резко подалась вперёд, серной пролетев меж ветвей.

Запыхавшись, преследователь дёрнулся и упал на одно колено. Грязь отозвалась сердитым чавканьем. Ладони заражённого плюхнули по вязкой жиже, подняв фонтанчики брызг.

Воспользовавшись преимуществом, Кантана ускорила бег. С надеждой она вглядывалась в беспросветные дебри, умоляя их расступиться и показать путь. Но, кажется, заходила лишь глубже. Радовало одно: шагов больше не было слышно, как и устрашающих сиплых вздохов.

Кантана уже не думала о том, какие слова нужно припасти в оправдание, если дозорные окажутся на месте. Лишь одно желание занимало рассудок: быстрее выбраться на тропку. Или, хотя бы, к рубежу. Идя вдоль сетки, можно будет легко прийти туда, откуда она начала свой путь.

Есть! Густая поросль, наконец, расступилась, и Кантана упёрлась в сетку рубежа. Пробежав несколько десятков метров вдоль забора, она, наконец, вышла к пункту дозорных. На её счастье, охраны на месте не было.

Но она была не одна. По ту сторону сетки стоял, укоризненно поглядывая на неё, совсем другой человек.

Впервые в жизни Кантана была так рада видеть Нери 42.

4

– Ох! – Нери с трудом держался, чтобы не перескочить через забор и не всыпать глупой эгоистке по пятое число. – Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Ливневые потоки застилали глаза, размазывая чёрную фигурку по ту сторону сетки. Но ещё сильнее досаждала ярость, клокочущая за грудиной. Опасное оружие, которое так и хотелось использовать против нахалки.

– Не время для нравоучений, Нери, – Кантана задыхалась. – Передай-ка мне ружьё. Вот это, что у твоих ног валяется.

– Зачем?

– Не спрашивай! – глаза Кантаны расширились. – Просто подай мне его!

– Кантана, – Нери с сомнением посмотрел на землю, поймав взглядом начищенный ствол оружия, – ты стрелять-то умеешь?

– Придётся научиться, – выдохнула та. – Там заражённый. И он скоро будет здесь. Выхода нет.

Как в подтверждение её слов, воздух наполнил стон ломающихся веток и напряжённое, булькающее сопение, смешивающееся с шумом дождя. Кто-то шёл сквозь заросли, неумолимо приближаясь к рубежу.

– Он? – переспросил Нери на всякий случай.

Кантана кивнула и попятилась, вжавшись в решётку барьера.

– Отойди! – выкрикнул Нери сквозь свист ветра. – Ты не будешь стрелять.

Руки задрожали, едва он осознал сказанное. Он переоценил свои силы и возможности. И эмоциональную устойчивость – тоже. Живой человек – это не манекен. Сможет ли он?

Деваться некуда!

В густой темени зарослей прорисовался крупный силуэт. Нери решительно вскинул ружьё. Давать Кантане палить означало совершить медленное двойное самоубийство.

– Нери, – умоляюще застонала Кантана, пытаясь вскарабкаться на забор. Мокрые ноги соскользнули с решётки, опрокинув её на землю. Кантану резко повело вперёд, но она выстояла.

– Стой там, – с уверенностью в голосе приказал Нери. Приклад упирался в плечо, пуская по нервам разряды боли. – Если он приблизится – беги. Не позволяй ему коснуться себя. Делай что угодно, но не позволяй! Мы… Мы запугаем его, чтобы он ушёл!

– Бесполезно, – Кантана отбросила с лица намокшие волосы. – Разума у него уже нет. Если он будет нападать – стреляй на поражение. Дозорные приказали.

– Ты в своём уме? – возмутился Нери.

– Они обречены, – выдохнула Кантана. – Они уже не люди. И я только что в этом убедилась. Не подводи нас обоих, Нери!

Треск ветвей перешёл в надсадный сип. Удушающий кашель чужака заглушил даже раскат грома. Зачарованно Нери наблюдал, как из кустов, подобно полной луне, выплывает отёчный лик заражённого. Звёзды багровой сыпи покрывали обветренные щёки. Радужки глаз заслоняла мутная плёнка, делая их похожими на вулканические кратеры Запределья. Из уголков рта стекали хлопья пены, скапливаясь серыми островками под изъеденной нижней губой.

Кантана завизжала и попятилась вдоль решётки. Нери впервые видел ужас в её глазах, и эта смертоносная паника передалась ему, заставив сердце затрепетать, как лист на ветру. Только бы всё получилось!

Оружие придавило плечо: лазерный бластер и рядом не стоял! Хорошо, что тренер гонял их на занятиях по самообороне, и Нери посчастливилось практиковать стрельбу из допереломного оружия. И, хотя навык в этой области был очень жидким, он был.

Пошатываясь, заражённый выполз в дождь. Ливень мгновенно намочил его волосы, вздыбив грязные пряди.

– Дэ-э-эущка, – простонал он почти умоляюще, делая шаг по направлению к Кантане. – Пыть! Дэущка пыть!

– Уходите отсюда! – чётко прокричал Нери, взяв заражённого на мушку. – Я буду стрелять на поражение!

Затуманенные глаза незнакомца уставились в никуда. Уколы совести стали не такими болезненными. По крайней мере, теперь Нери был уверен, что заражённый его не слышит.

– Пыть! – мужчина ринулся к Кантане, спотыкаясь на ходу.

Моментально отреагировав на нападение, Кантана, как кошка, метнулась в заросли. Ветви сомкнули ряды за её спиной, надёжно укрыв от посторонних глаз. Заражённый бросился следом, но скорость его реакции была куда ниже. Потеряв равновесие, преследователь упал на задницу, собрав грязь полой рваного балахона. Разодранный затылок коснулся песка. Нери с ужасом смотрел, как дождь наполняет глазницы незнакомца.

– Стреляй, Нери! – донёсся из зарослей отчаянный крик. – Он же убьёт меня!

Задыхаясь от волнения, Нери прицелился. Руки дрожали, а вместе с ними трясся и ствол ружья. Чувство вины поднялось к горлу. Эту жизнь давал не он. Но сейчас он должен был оборвать её, как тонкую нить. Есть ли у него такое право?

– Я не могу! – прокричал он, отплёвываясь от дождевых капель. Ветер насмешливо перехватил его вскрик, разбросав по берегу бусинками эха. – Он живой! Он живой, Кантана!

– Зато я скоро буду мёртвой! – Кантана ещё умудрялась язвить.

– Я не могу, – повторил Нери шёпотом.

– Говорила же: дай мне ружьё!!!

Кулачище грома расколотил воздух на острые осколки. Сверкнувшая в вышине молния выжгла цвета, заиграв на контрастах.

– Пить, – повторил заражённый уже отчётливее. Погрузив ладони в песок, приподнялся на руках и встал на колени. Его некогда крепкое, мускулистое тело шатало. Когда подошва мужчины нетвёрдо встала на песок, Нери попятился, всё ещё удерживая перед собой ружьё. И вовремя: заражённый даже и не думал нестись вслед Кантане. Разогнавшись, мужчина кинулся на барьер, подобно раненому гепарду. Опоры тревожно заскрипели, металлическая сетка подалась под тяжестью обмякшей туши. Пальцы, покрытые грязными струпьями, обвили сеть в жалких сантиметрах от лица. Задохнувшись от брезгливости, Нери отступил по скрипящей гальке. В голове ревел похоронный колокол.