Переломный момент

Екатерина Соловьева

Переломный момент

Посвящается всем хулиганам

и хулиганкам, о которых писали

Асадов, Есенин и Гафт.

Серия «Румперия. Шепот любви»

Иллюстрации на обложке и форзацах Я. Жигаловой

© Екатерина Соловьева, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

Комната культуры – Привет

XOLIDAYBOY – Яне буду твоим другом

XOLIDAYBOY – Выстрел

HOLLYFLAME – Красками

HOLLYFLAME – Тону

Ваня Дмитриенко – Шелк

MACAN – Май

The Man Who – Bet on You

DJ Shadow, Dennis Joel – Six Days

2 Chainz, Wiz Khalifa – We Own Lt

Глава 1

«…Пусть сердцу вечно снится майИ та, что навсегда люблю я».

Дарина

Закрываю сборник стихов и мечтательно смотрю вдаль. Там, словно прекрасные невесты, одетые в нежные белые наряды, стоят вишни, яблони и сливы. Их аромат, сладкий и тягучий, как карамель, наполняет комнату, стоит мне открыть окно. Именно поэтому я так люблю май – цветущий, пьянящий и по-настоящему вдохновляющий.

Поглаживаю кончиками пальцев стоящие в вазе ирисы и возвращаюсь к книжным полкам. Внимательно изучаю корешки своих любимых произведений, пока не нахожу место для сборника Есенина. Книга встает между Ахматовой и Гумилевым. Разглядываю свою «Серебряную коллекцию» и размышляю над тем, кого из поэтов выбрать следующим, когда раздается стук в дверь.

– Тут-тук.

– Привет, дед, – улыбаюсь я.

– Как настроение?

– Боевое!

– Моя школа! – одобрительно хмыкает дедушка. Он пересекает комнату и встает напротив окна. Ему, как и мне, нравится открывающийся вид.

По строгому темному костюму понимаю: он зашел сообщить, что снова уезжает на важную встречу. Дедушка деловито поправляет запонки и поворачивается ко мне.

– Последние учебные недели?

– Ага, – киваю я. – А потом начнется удивительная пора сдачи зачетов и экзаменов.

– Я не сомневаюсь, что ты все сдашь. Благо усердием в учебе ты пошла не в нас с отцом, а в свою маму.

Мимолетное упоминание болезненно отзывается в груди. Прошло столько лет, а я до сих пор не могу говорить о родителях без надрыва.

– Я вот зачем зашел, – откашливается дедушка. – Мне нужно на пару дней съездить в Москву. Наша компания заключает важную сделку – мы выиграли тендер на постройку жилого комплекса.

– Ух ты! Это здорово, – радуюсь я.

– Да, неплохо, – скупо улыбается он. – Ты простишь мое очередное отсутствие?

– О чем речь?! Конечно, дедушка. Это же твоя работа. Тем более ты сам сказал, что сейчас идут последние недели в университете. Нужно подбить все долги.

– Какие еще долги? Уверен, ты давно получила всевозможные автоматы и ходишь на пары ради приличия.

Это правда.

– Ну, не совсем, – уклоняюсь от ответа я.

– Ладно, грызи гранит науки. Деньги на карманные расходы есть?

– Есть.

– На бензин?

– Есть.

– На котлету в столовой?

– Ну де-е-е-ед! – со смехом тяну я.

– Хорошо, – губы дедушки растягиваются в улыбке, от которой по лицу разбегаются мелкие морщинки. – Понял.

А что с дверью? Давай, я позвоню хорошим людям, они тебе мигом все починят? А в университет тебя пока Егор повозит.

– Да не нужно, – отказываюсь от помощи я. – Там ничего страшного, просто почему-то сигнализация не блокирует пассажирскую дверь. Но я ничего ценного в салоне не оставляю, тем более сейчас везде камеры, никто в машину не полезет. Вот уйду на каникулы, тогда и отдам в сервис.

– Ты слишком легкомысленно относишься к своей безопасности, – недовольно качает головой дедушка, потирая ладонью щеку. – Мне это не по душе.

– Да брось, мы же живем в цивилизованном мире. Что может случиться?

– Если я начну этот список, ты меня не остановишь.

– Не надо, прошу! – Я складываю ладони вместе и шуточно кланяюсь.

Посмеявшись, дедушка целует меня в макушку и выходит из комнаты. Я снимаю с плечиков пиджак, поправляю рубашку и разглаживаю складки на юбке. Возвращаюсь к книжному шкафу, быстро выбираю книгу, кладу ее в сумку и выхожу из комнаты. Услышав громкий топот, хватаюсь рукой за перила, чтобы не упасть с лестницы.

– Привет, мальчики, – ласково треплю за ухом сначала Сэма, затем Дина. – Привет, мои маленькие лабрадорчики.

«Маленькие лабрадорчики» достают мне почти до пояса, но я упрямо вижу в них милых щенков, а не больших собак. Приходится задержаться, чтобы погладить своих любимцев, и лишь после этого я выбегаю из дома. Не люблю опаздывать.

Моя старенькая «Шевроле» запускается сразу, но я трачу почти десять минут, чтобы настроить музыку. Трогаюсь, только когда в салоне раздаются первые звуки моей любимой группы.

Меньше чем через полчаса я сворачиваю к старейшему вузу Санкт-Петербурга. Наш университет – это практически город в городе, поэтому какое-то время кружу по парковке, подыскивая место. Наконец вижу свободное пространство между огромным внедорожником и какой-то спортивной машиной и аккуратно пристраиваю свою «Шевроле».

Быстро направляюсь к центральному зданию, которое красной лентой тянется на несколько сотен метров. Немного притормаживаю, ища взглядом фигуру летящего крылатого Гения. Каждый раз восхищаюсь, что прохожу через те же двери, что и многие удивительные люди. Неужели по этим коридорам с высокими потолками неспешно ходил Дмитрий Иванович Менделеев? А на ступенях широких лестниц читали вслух свои стихи Блок или Гумилев? Сейчас, когда в старинных корпусах звучат дискуссии о квантовой физике, а студенты с ноутбуками в руках спешат на лекции, поверить в это сложно.

Захожу в пустую аудиторию. Занимаю привычное место в первом ряду у окна, выкладываю перед собой последний конспект, цветные ручки и ставлю рядом бутылку с водой. Достаю книгу, которую взяла утром, и смотрю на обложку. «Бесы» Достоевского. Не самое легкое чтиво, но выбирать не приходится.

Примерно через двадцать минут аудитория начинает заполняться первыми студентами. Настя Тюкалова, Кирилл Сафонов и Вика Малышева – отличники, активисты и самые прилежные студенты нашей группы. Девочки вежливо мне кивают, а Кирилл с улыбкой подходит ближе. Он, как всегда, одет с иголочки, в руках – кожаный дипломат, с которым никогда не расстается.

– Привет, Дарина.

Кирилл присаживается на соседний стул и с любопытством поглядывает на обложку книги.

– О! – Губы Кирилла расплываются в задумчивой улыбке, когда он принимается цитировать: – «Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла»[1].

– Замечательные слова, – киваю я.

– Да, как и само произведение.

Мне не нужна компания, я бы с удовольствием провела оставшееся до пары время за чтением, но Кирилл не торопится уходить к Насте и Вике.

– Как думаешь, Регина Игоревна устроит мозговой штурм, как обещала?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Не думаю, что кто-то действительно к нему подготовился.

– Кроме нас с тобой, – подмигивает Кирилл, словно не сомневается, что я все выучила.

– И Насти, – дополняю я этот жидкий список.

– И Насти, – с улыбкой соглашается он.

Наш диалог прерывает громкий смех: в аудиторию вплывает Лена Шадрова со своей свитой. По маленьким сумочкам я делаю вывод, что на пару они пришли чисто для вида. Не переставая смеяться, девчонки направляются на последний ряд.

– Ладно, осталось две минуты, – оживает Кирилл, хлопая себя по коленям. – Пойду займу свое место.

– Хорошо.

В этот момент появляется Регина Игоревна, и я откладываю книгу на край стола. Следом за ней в дверях застывают опоздавшие. Я сразу замечаю Максима Прокофьева – своими светлыми кудрями он напоминает одуванчик. Максим складывает ладони в молитвенном жесте и просит Регину Игоревну сжалиться и пустить его с парнями в аудиторию. Она делает строгий выговор, но все же отходит в сторону, освобождая проход.

Двенадцать человек из двадцати пяти. Да уж, негусто, но на большее, думаю, не рассчитывают даже сами преподаватели. Регина Игоревна призывает всех к тишине, а я выпрямляюсь и придвигаю к себе конспект. Разглаживаю странички, поправляю ручки, чтобы они лежали ровно, и выключаю звук на телефоне. Вижу несколько сообщений от Варьки, но решаю прочитать их после пары. Перевожу все внимание на доску, где Регина Игоревна размашистым почерком выводит очередную формулу. С готовностью беру ручку и принимаюсь аккуратно переписывать ее в тетрадь.

Никита

Первое, о чем я думаю, – как же здесь воняет. Видимо, мой вынужденный сосед давно не принимал душ, но зато систематически принимал на грудь. Закидываю руку под голову, немного меняя положение тела. За несколько часов на жесткой скамейке у меня затекло все, что только могло. Хорошо хоть, что мы делим этот люкс в отделении полиции всего с одним бедолагой, и каждому досталось аж по отдельному спальному месту.

– Романов, на выход!

– Наконец-то, – возмущенно выдыхаю я, выпрямляясь и разминая затекшую спину.

Мой сосед, бомжеватого вида мужичок, с любопытством вскидывает голову.

– Не скучай тут, братан, – бросаю я ему напоследок и выхожу из камеры.

Следуя за молчаливым сотрудником полиции, скучающим взглядом осматриваю унылые стены и скудный интерьер. Меня заводят в непримечательный кабинет. За столом у окна сидит пожилой капитан и листает папку с документами. Мое дело изучает – тут к гадалке не ходи. Боковым зрением замечаю высокий женский силуэт с собранными в аккуратную прическу темными волосами.

– Hello, Mommy, – улыбаюсь я, поворачиваясь. Засовываю руки в карманы джинсов и выжидающе на нее смотрю. Она молчит, недовольно поджимая губы.

– Анастасия Федоровна, проверьте вещи, – просит капитан, ставя на стол невысокую коробку.

– Если поцарапали мои часы, забудьте о премии на ближайшие десять лет, – предупреждаю я, забирая коробку. – Хотя и этого вряд ли хватит, чтобы со мной расплатиться.

– Помолчи, – сердито одергивает мама.

Она что-то тихо говорит капитану, а я принимаюсь разбирать отобранные при задержании вещи: придирчиво осматриваю часы, проверяю телефон, быстро пересчитываю кредитки и наличные. Все в порядке.

– Спасибо вам еще раз. Прошу прощения за доставленные неудобства, капитан. Обещаю, такого больше не повторится, – мама произносит дежурную фразу и подталкивает меня к выходу.

– Давайте обойдемся без рук, мадам, – прошу я, провожая взглядом молоденькую девушку в полицейской форме. Та улыбается и смущенно отворачивается, когда я посылаю ей воздушный поцелуй.

– Не паясничай и шевели ногами!

– Ты не в настроении? – я невинно хлопаю глазами.

– Тебя арестовали за драку, а я с шести утра пытаюсь это уладить, – мама понижает голос до угрожающего шепота, по пути вежливо приветствуя встречающихся нам ментов. – Сколько раз я должна тебя предупреждать? Неужели не понимаешь, как твое поведение сказывается на моей репутации?

– Сдай меня в детдом.

– Никита, прекрати. Мне сейчас не до твоих шуток.

Мы выходим на улицу, и я автоматически ищу взглядом свою машину. Потом с сожалением вспоминаю, что в это гостеприимное место меня вчера доставили на спецтранспорте, а моя детка осталась у клуба.

– А у тебя в принципе на меня нет времени, Mommy, – спокойно говорю я.

Мама встает прямо передо мной. Я чувствую, как сильно она напряжена, но сдерживается, чтобы не портить свой имидж. Как же ей важно быть идеальной во всем! И как же сильно меня это бесит.

– Я третий раз за этот год вытаскиваю тебя из участка, – она раздраженно тычет мне в грудь пальцем. – Мое терпение заканчивается! Ты давно не подросток, чтобы совершать подобные глупости. Я помогла тебе в последний раз. Запомни это, мой милый.

– Запомнил, госпожа прокурор! – Встаю по стойке смирно и прикладываю ладонь к виску.

– Прекрати, – шипит мама.

– Хорошо, госпожа прокурор!

Цель достигнута: мама разворачивается и быстро уходит. Молча слежу за тем, как она садится на заднее сиденье служебной машины и раздраженно хлопает дверью. Когда машина отъезжает, поворачиваюсь к стоящим рядом курсантам.

– До универа не подбросите? – мило интересуюсь я. – У меня жутко важная пара. Врубим мигалки и долетим с ветерком?

Курсанты ошарашенно переглядываются.

– М-да, – бормочу себе под нос. – Потерянное поколение. Ни ментовской борзости, ни чувства юмора.

Достаю телефон и через приложение вызываю такси. Пока жду водителя с экзотическим именем Хосем, в ларьке неподалеку покупаю бутылку минералки и пачку жвачки. Смотрю на часы. И меняю в приложении адрес университета на адрес ночного клуба.

– Простите, Регина Игоревна, ваша пара сегодня останется без лучшего студента.

Минут через двадцать я забираю свою машину и еду домой. Совершенно не испытываю мук совести, когда захожу в квартиру, принимаю душ и вкусно завтракаю. Отправляю сообщение Максу.

Никита Романов:

Я на свободе.

Ответ приходит почти сразу.

Максим Прокофьев:

Отметим? Или ты предпочитаешь

радоваться освобождению со своими

новыми корешками?:)

Никита Романов:

Ха-ха.

Никита Романов:

Есть смысл ехать в универ?

Максим Прокофьев:

Да, брат. Тут Регина беснуется.

Оставила нас после пары.

Сказала, не допустит к зачету, если

не сделаем какой-то дурацкий шторм.

Никита Романов:

Шторм? Ты пьян?

Максим Прокофьев:

Смешно. У меня уже кипит мозг.

Максим Прокофьев:

Все, приезжай. Мы тут надолго.

Дорога до универа занимает не больше пятнадцати минут, и еще десять я трачу на то, чтобы подняться на третий этаж и предстать перед суровыми очами Регины Игоревны. С абсолютно равнодушным видом выслушиваю душераздирающие нотации, молча кивая в нужных местах, и наконец занимаю свое место.

– Выглядишь свежим и отдохнувшим, – хмыкает Макс.

– Могу дать адрес санатория, в котором я провел эту незабываемую ночь.

– Ты правда был в санатории? – вклинивается в разговор Аня Горина.

– Правда, – бессовестно вру в ответ.

– Здорово, – тянет она, накручивая осветленный локон на палец. – А я вот с удовольствием сейчас поехала бы в спа.

Мы с Максом переглядываемся, никак не комментируя. К наивной простоте Гориной все давно привыкли. У ее отца собственный автомобильный салон, который, к сожалению, некому будет оставить, потому что его единственная дочь не отличает «механику» от «автомата». Аня в принципе мало что понимает в этой жизни.

– Так, в двух словах объясните мне, что мы вообще делаем?

– Если бы мы знали, брат, – разводит руками Макс и устало подпирает подбородок ладонью. – Если бы мы знали…

– Из всех присутствующих только эти ботаники понимают, что нужно Регине, – недовольно фыркает Ленка, откидывая на спину светлые волосы. – Такие же ненормальные, как и она.

Машинально перевожу взгляд на «ботаников». Тюкалова – староста, ей по статусу положено все понимать, Сафонов – душнила-выскочка. Еще есть Вика Малышева, которой просто везет по жизни, да Воронцова – заучка. Тут помощи не попросить, все они чертовы фрики.

– Так, – возвращаюсь я к своей компании. – Макс, что ты там говорил про шторм?

– Шторм? – оживляется Аня, кусавшая кончик розового карандаша. – Разве? Я смотрела погоду, там было нарисовано солнышко.

– Ань, – раздраженно одергивает ее Ленка. – Какой к черту шторм? Не шторм, – она выделяет это слово голосом, – а штурм. Мозговой.

– Почему я до сих с тобой общаюсь? – спрашиваю я Макса, неспособного запомнить два простых слова.

– Потому что я защищал тебя в начальной школе, когда тебя били старшеклассники, – подсказывает друг.

– Эй, мы бились с тобой на равных, а старшеклассники кошмарили нас обоих!

– Не помню такого, – хмыкает Макс, кладя голову на сложенные на столе руки.

– Ладно, – я хлопаю в ладони. – Давайте уже разберемся с этим мозговым штормом.

Обреченно осматриваю свою «команду мечты»: Ленка выбирает новый маникюр, листая картинки в телефоне под столом, Макс нагло дрыхнет, Аньку я в расчет не беру, а Наташа что-то активно обсуждает с Глебом. М-да, видимо, зря я сюда приехал.

Беру в руки раздаточный материал и пытаюсь вникнуть в задание. Меня хватает на пять минут. Бросив это гиблое дело, откидываюсь на спинку стула. Мое внимание привлекает темная макушка: Воронцова не спеша поднимается, подходит к Регине и передает ей несколько исписанных листов. Та бегло просматривает их и довольно кивает.

– Акт благотворительности для ущербных, – презрительно комментирует Ленка, тоже наблюдая за преподавателем. Намеренно говорит громко, чтобы все услышали.

Воронцова неприятное высказывание игнорирует, быстро собирает свои вещи и первой покидает аудиторию.

– Они ущербные, но умные, – вставляет свои три копейки Макс. – А мы крутые, но тупые.

– Это факт, братан, – соглашаюсь я.

Глава 2

Дарина

В библиотеке тихо. К концу учебного года она неизменно пустеет, ведь основная масса читателей – студенты. Конечно, с появлением Интернета доступ к информации стал беспрепятственным и больше не требует личного присутствия в обители знаний, но, к огромному счастью, остаются еще люди, для которых держать в руках бумажную книгу – особый вид удовольствия. Я отношусь именно к таким.

– Дарина, нужно подготовить выставку «Свидание с книгой вслепую». – Марина Сергеевна что-то ищет на столе, перекладывая кипы бумаг с места на место, пока не поднимает несколько листов. – Вот, нашла наконец! Положение и список необходимых произведений. Держи. Если вкратце, то нужно упаковать книгу и красиво ее украсить, оставив некоторые подсказки о содержимом. Чтобы читатель смог выбрать книгу, опираясь лишь на краткое описание, атмосферное оформление или зашифрованное название на обертке.

– Хорошо. Мне нравится эта идея. Здорово, что наша библиотека тоже примет участие. Уверена, это привлечет новых читателей.

– Было бы славно, – кивает Марина Сергеевна. – В мае еще ничего, а вот летом будет туго. Никто по доброй воле не придет за книгой во время каникул.

– Будем надеяться, что кто-нибудь все же придет, – с надеждой улыбаюсь я, просматривая список книг, которые нужно подготовить для акции. К счастью, практически все я читала, поэтому проблем с оформлением возникнуть не должно.

Немного поболтав с Мариной Сергеевной, я возвращаюсь к своему рабочему месту. Поправляю ромашки в вазе, убираю лежащие на столе ручки и карандаши в органайзер, делаю глоток остывшего чая и достаю из сумки наушники. Немного мучаюсь с подключением, потому что мой старенький телефон периодически перестает работать, но в итоге справляюсь. Включаю свой обычный плейлист и отправляюсь на поиск необходимых историй.

Весь процесс доставляет необъяснимое удовольствие. Мне нравится моя работа – вот уже второй год после учебы я подрабатываю в библиотеке. Да, конечно, дедушка очень состоятельный, но мне не хочется просить у него денег. Мне важно чувствовать себя хотя бы чуть-чуть независимой. К тому же здесь я получаю беспрепятственный доступ ко множеству книг. Можно бродить между дубовыми шкафами до самого потолка и выбирать все, что душе угодно, чем я сейчас и занимаюсь. Не спеша обхожу один стеллаж за другим, иногда сверяясь со списком, чтобы не пропустить необходимую книгу. «Мастера и Маргариту» нахожу сразу, знаменитый детектив «Смерть на Ниле» Агаты Кристи тоже, а вот с современной литературой возникают небольшие затруднения. Я предпочитаю классику, поэтому многие нынешние авторы проходят мимо меня. Конечно, такие имена, как Софи Анри, Таня Нордсвей и Лина Винчестер у меня на слуху, но с их творчеством я пока не знакома. До начала акции придется это исправить.

Я возвращаюсь за свой стол с увесистой стопкой из тринадцати книг. Для десяти у меня уже имеются идеи по оформлению, а вот три надо сначала прочитать. Откладываю их в сторону, планируя сегодня же взять домой, беру ежедневник и составляю список необходимых канцтоваров, чтобы украсить книги. Закончив, рассказываю Марине Сергеевне о своих идеях, и она разрешает уйти пораньше, чтобы я успела все купить.

Только когда покидаю уютное здание библиотеки, понимаю, как прохладно было внутри. Я и не заметила, что успела порядком замерзнуть! А сейчас моя кожа начинает согреваться под ярким майским солнцем. Под его золотыми лучами оживают мягкие тени, отбрасываемые старинными зданиями. Некоторые туристы снимают обувь и идут босиком по зеленой траве. В этот момент я искренне им завидую: жутко не хочется садиться в машину и куда-то ехать. Я бы предпочла остаться здесь, на скамейке, подставив лицо теплым лучам, и посидеть часик-другой, но не могу.

С легким сожалением я запускаю двигатель и доезжаю до ближайшего торгового центра. Нужный отдел находится на втором этаже, но я решаю сперва купить бутылку воды. Прохожу мимо ярких отделов модной одежды, сверкающих ювелирных витрин и неприметных магазинов бытовой техники. Слышу знакомую мелодию звонка и начинаю искать мобильник в сумке. Единственное, что исправно работает в моем стареньком телефоне, – это динамик, из которого сейчас громко играет песня Radioactive[2].

Я не люблю привлекать к себе лишнее внимание, но именно это сейчас и происходит – все мои попытки найти телефон никак не увенчаются успехом. Останавливаюсь рядом с круглым фонтаном на первом этаже и с подступающей паникой роюсь в сумке. Чувствую себя Гермионой Грейнджер из «Гарри Поттера», которая применила к своей сумочке особое заклятие и потом не могла найти пузырек с зельем. Раздраженно зажимаю под мышкой книги, чтобы не мешали, и наконец мои пальцы нащупывают телефон. Победно сжимаю его в ладони, достаю из сумки, и в этот момент Варька сбрасывает звонок. Хочется чертыхнуться от досады, но я сдерживаюсь. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Не успеваю успокоиться, как чувствую резкий толчок в бок. От неожиданности я вскрикиваю и больно врезаюсь поясницей в бортик фонтана. Телефон вылетает из рук и с тихим «бульк» падает в воду, а вслед за ним отправляются и две библиотечные книги. Я наблюдаю эту сцену в немом ужасе, пока перед моим лицом не возникает рожа Глеба Гордеева.

– Неприкольно получилось! – противно хихикает он, явно не испытывая ни капли сожаления.

– Ой, Дарин, это ты? Прости, мы тут толкались и случайно задели тебя.

Максим упирается руками в бортик и вглядывается в воду. Тянется за ушедшим на дно телефоном, но его снова толкает этот придурок Гордеев. Между ними начинается очередная потасовка «кто кого первым уронит в фонтан». Я отворачиваюсь и внезапно встречаюсь с насмешливым взглядом Никиты Романова. Он равнодушно осматривает меня с головы до ног, засовывает руки в карманы и расслабленно приваливается к колонне.

– Что? – раздраженно спрашиваю я, когда Гордеев касается моего локтя мокрой рукой.

– На, Воронцова, – он сует мне в руки мой телефон и глупо улыбается. – Больше не теряй.

– Эй! – возмущенно толкает его в бок Максим. – Ты испортил ей телефон и теперь должен купить новый.

– Из-за тебя, придурок!

Гордеев громко смеется, когда Максим замахивается, чтобы его в шутку ударить. Мне начинает надоедать это идиотское представление, из-за которого на нас оборачивается каждый второй посетитель. Я вылавливаю из воды размокшие книги и молча бросаю испорченный телефон в сумку. Сильно сжимаю дрожащими от злости пальцами зацепившийся брелок, мешающий застегнуть молнию.

– Глеб, да заплати ты ей пятерку, больше ее старье не стоит, – подает голос Романов. – И пойдем уже отсюда.

– Ладно, – пожимает плечами Гордеев и тянется за бумажником, достает оранжевую купюру и протягивает мне.

– Не жмись, дай десятку, – Максим вытаскивает из его бумажника еще пять тысяч. – На, Дарин, и давай без обид.

Я показательно игнорирую всех троих. Наконец-то справившись с замком, застегиваю сумку и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Бери, и хватит дуться, – Гордеев хватает меня за руку и пытается всунуть в ладонь купюры. Его губы растягиваются в очередной гнусной улыбке, которая сопровождается такими же противными словами: – Или ты предпочитаешь получать деньги таким же способом, как девочки в клубах?