Два в одном. Владыка запада

Из темных уголков предгорий потянулись вереницы семей, изнуренных долгами и поборами царского управителя. Они возвращались домой, и никто не чинил им препятствий. Их сердца, прежде полные страха и отчаяния, наполнились радостью и верой в нового царя.

Так в царской провинции засиял лучик надежды, пробившись сквозь мрак и холод. Люди, обретя свободу и поддержку, после долгих лет удушья нищетой и поборами вдохнули полной грудью. Новый царь, словно добрый пастырь, указал им путь к будущему благоденствию. Люди видели в его сердце зажженную искру заботы, согревающую всех вокруг. Слухи о царской щедрости широко и быстро разнеслись и по другим провинциям Эхейского царства. Население царства постепенно привыкало к свободе и тому, что они все слуги царя – от наместника до последнего пастуха. А наместники, которых назначил царь, обретя высокий статус, страшась его гнева, ревностно соблюдали его новый простой закон – служи на пользу царю и царству. Собирай десятину, не притесняй народ.

Но если в сердцах людей вновь вспыхивали искры радости и надежды, сердце Артема погружалось в мрачные раздумья. Хотя он закрыл зловещий пробой, из которого появлялись бесы, он вскоре понял, что на его плечи легло непосильное бремя – защищать то, что он с таким трудом и болью собрал под свою опеку. Каждое мгновение было пронизано тяжестью ответственности, и ему казалось, тьма сгущается вокруг него, как густой туман, не оставляя места для света и радости. Древние знания драконов хлынули в его разум, разрывая его наивные мечты и лишая покоя. Красный дракон отблагодарил его за свою свободу в посмертии знаниями, которые лишили Артема последних иллюзий. В этом мире он не один, и ему предстоит борьба с Хранителем, который был ушлым и опытным драконидом. Такого наскоком не возьмешь. У него полчища небесных слуг-тифлингов, а они ведут против него армию королевства Риванган. Сам же Артем, став драконом, был обречен на одиночество и мог черпать свое могущество из битв с подобными драконами. Но, получив печать, он стал одним из тех, кто непрерывно ведет сражения, и не факт, что он может всегда выходить победителем. Правда, у него были спутники и даже своя спутница – черная драконида, как позже он узнал, теперь уже навсегда. И он боялся запутаться в двух своих личностях: как дракон и как человек. Его разрывали противоречивые чувства, а новые знания неподъемным грузом лежали на душе, и его бременем невозможно было с кем-то поделиться.

Он не знал, как справиться с богами, которых сам же призвал к жизни. Они плели свои коварные сети, пытаясь отнять у него власть. Их действия были подобны ударам кинжала в спину: они мешали, создавали препятствия, обманывали, хитрили и предавали. Он начал осознавать, что в этом мире власть устроена как зловещая пирамида: на вершине – дракон, а ниже – боги. Боги были нужны, чтобы держать людей в узде, управлять их судьбами. Но он не мог подчинить себе этих могущественных существ. Он еще очень слаб. Боги восстали против его власти, и он оказался бессилен восстановить порядок. Никто не признавал его главенства. А это означало, что ему придется утвердить свою власть силой. Силу он мог обрести только через победы над другими драконами, через кровь и огонь сражений, через разрушение и возрождение.

«Куда ни кинь, – думал Артем, – везде клин». Нужно вести войну и на земле, и на небесах.

Он также понимал, что не мог взять какого-нибудь бога в союзники, они ему не ровня, значит, надо обходиться без них.

Свад заметил его состояние. Гремлун, с его обостренной чувствительностью к эмоциям, мгновенно уловил, как тень тревоги и усталости окутала душу Артема.

– О чем задумался, брат? – спросил он Артема.

– Думку думаю, – хмуро ответил Артем.

От Свада он не скрывал своих сомнений. Тот хоть и был маленьким тщедушным мастером проклятий, но советы мог дать дельные. Его разум обитал в двух измерениях: во вселенной гремлунов и здесь, среди людей. Сунь Вач Джин был гремлуном с противоречивой натурой. Жадный и азартный, он жил по принципу «все для себя родимого», не оставляя места для компромиссов. Его страсть к женщинам была ненасытной, а в гневе он мог нагадить в сапоги даже самому близкому человеку, если тот его обидел. Однако в душе Сунь Вач Джин таил доброту и честность, особенно когда дело касалось Артема. С ним он становился другим – открытым и искренним, словно в его присутствии душа Сунь Вач Джина обретала совесть и справедливость. Артем знал, что предательство для этого коротышки невозможно, и это знание давало ему уверенность, словно щит от бурь и невзгод, хотя гремлун доставлял ему немало проблем.

– О чем, брат? Поделись своими думками, может, что дельное подскажу. Я же твой главный советник, – улыбнулся Свад и подсел ближе.

– Ты знаешь, – начал задумчиво Артем. – На Земле я стремился к знаниям и слова одного знакомого служителя церкви не понимал. Он говорил, что знания умножают печали.

– И что? Ты теперь так много знаешь, что стал печалиться? – удивленно усмехнулся Свад. – Да ты, Артем, и десятой части не знаешь того, что знаю я, и, как видишь, я не печалюсь…

– Знание знанию рознь, Свад, – ответил Артем. – Я получил знания красного дракона и теперь понимаю, что мне предстоит вечный бой. Покой мне будет только сниться. По природе я человек…

– Нет, брат, по природе ты дракон, а какую форму принимаешь – это неважно, – не согласился с ним гремлун. – Это раньше ты был человеком, но в тебе спал дракон. Пока не проснулся.

– Пусть так, – не стал спорить Артем, – но сейчас меня заботят… Да что там заботят? Донимают. Более важные проблемы.

– Это какие?

– Боги, Свад, они должны покориться мне или уйти в небытие. Но если они уйдут в небытие, то наступит хаос, и этот мир придется уничтожить. Вот такая дилемма. Из того, что я узнал, в этом мире боги никогда не покорялись драконам, и этот мир драконы уничтожали. Развитие начиналось сначала и из раза в раз приходило к тому же результату. Боги менялись, а их суть оставалась прежней – жажда непомерной власти. А что я могу сделать? Я не могу иметь их как союзников или товарищей, это равносильно гибели дракона. Красный дракон попробовал и закончил очень плохо. И как мне смирить богов?

– Да уж, – почесал затылок гремлун. – Ну и вопросы ты задаешь… А может, не пришло время думать об этом? Может, пока ограничиться насущными делами? Что скажешь?

– Это какими? – кинув взгляд на коротышку, спросил Артем.

– Ну, навести порядок в царстве, собрать армию, разгромить пиратов. Наказать горцев-отступников. Наложить дань на приморский город…

– Ты прав, – со вздохом согласился Артем. – Сейчас нам нужно сосредоточиться на насущных проблемах. Оттепель прошла, и пираты могут двинуться по реке, но горцы пока не смогут пройти по своим тропам. Все вокруг обледенело и стало скользким, я летал туда и видел, что ситуация не в их пользу. А ведь они должны выдвинуться одновременно, чтобы мы не смогли подготовиться. Недавно у меня появилась идея, как решить проблему с горцами. Мы можем использовать их уязвимость – зависимость от погодных условий.

– Да? – оживился гремлун. – Расскажи, что ты задумал.

– Я хочу с помощью спутников отправить отряд паладинов в горы, – начал Артем. – Мы будем захватывать замки один за другим, пока все не подчинятся нам. Тех, кто окажет сопротивление, мы уничтожим. Их скот и жителей переселим в мою область. Земли у меня много, а людей мало. Так я лишу князей возможности нападать на наши озера.

– Хм, мудро, брат, – похвалил его гремлун, – не ожидал от тебя такого. Ты умнеешь на глазах. Вот что значит общаться с умным гремлуном. – Он снисходительно похлопал Артема по плечу. – Предлагаю отметить этот план вискариком?

– Нет, Свад, пить я не буду, и тебе не дам. Времени на это нет. Да и Луша против того, что ты пьешь. Кстати, как вы уживаетесь втроем?

Свад сник. Плечи его безвольно опустились, на лице появилась горестная маска.

– А мы не втроем. Эта женщина, эта неблагодарная шлюха бросила меня. Видите ли, она теперь леди. Тьфу, не леди, а лядь, да и только. Она снюхалась с иномирцем, которого ты притащил из последнего путешествия к драконихе. Она стала его женой…

– Да-а? Быстро они. Я ничего такого не знал, – ответил Артем, – ну это и к лучшему, Свад.

– Да уж, – отвернулся насупленный гремлун. – У тебя-то и царица, и богини, и гремлунка, и дракониха, а у меня только карлица, и та, бывает, мне отказывает. «Веди себя как мужчина, Свад», – передразнил Лушу гремлун. – Брат, найди мне бабу… такую, которая меня полюбит.

– Нашел, – ответил Артем.

– Да? И кто это?

– Луша, Свад, и не морочь мне голову. Пошли, будем претворять в жизнь мой план.

Гремлун нахмурил брови, опустил глаза, сложил на груди руки и произнес:

– Иди один, я не пойду.

Артем, было поднявшийся с дивана, остановился, посмотрел на Свада и спросил:

– Что так?

– А так, – ответил гремлун. – Ты злой и неблагодарный. Я столько для тебя делаю, а ты… Я тебя спас от дракониды, а ты?..

– А что я, Свад? – улыбаясь, ответил Артем. – Ты сам виноват, что тебя женщины не любят.

– Как это? – Гремлун был сильно удивлен. – В чем я виноват? Я все для них делаю: и умываюсь, и домик сделал в сумке. Припасов натаскал – живи и радуйся…

– Ты неправ в том, что неправильно относишься к женщинам, – пояснил Артем и, обняв Свада за плечи, сел рядом. – Вот кто для тебя женщина?

– Как кто? Понятно кто… Баба она и есть баба. Дай ей еду, одежду и кров. Больше ей ничего не надо. Ложись и раздвигай ноги…

– Вот. Ты относишься к женщинам как к рабыням, тебе от них нужно только удовлетворение твоей похоти, Свад. В этом твоя главная ошибка. А женщины хотят внимания, любви, теплоты, а не только жилья, еды и одежды, хотя и это им нужно. Они слабые и потому прячутся за мужем. Они хотят чувствовать, что их любят, тогда они одаривают мужчину своей любовью и ласками, и притом охотно, а не из-под палки.

– Это как? – основательно обалдевший от слов Артема спросил гремлун.

– А так: утром встал с постели, поцеловал Лушу. Скажи ей комплимент, как она хорошо выглядит, в обед сделай комплимент, вечером накрой стол при свечах, вино, общение. Так создашь атмосферу, приближенную к интиму. Потом говоришь, как ты ее любишь, затем пьете вино, ты ее трогаешь за руки. Гладишь по ножке, скрытой платьем, и чувствуешь, как начинает дрожать ее тело. Потом вы идете в постель, и ты приступаешь к прелюдии…

– К чему приступаю? – опомнился гремлун.

– К прелюдии перед половым актом, Свад. Ты целуешь Лушу в шейку, в плечики, гладишь ее грудь. Потом целуешь сгиб руки, ее пальчики. Ее тело начинает отзываться трепетом, и ты это чувствуешь. Она начинает глубоко дышать, закрывает в истоме глаза, а ты целуешь ее спину, пупок, потом грудь, трогаешь рукой ее лоно, и если оно мокрое, приступаешь к основному процессу…

– К чему приступаю? – проглотив комок в горле, спросил гремлун.

– К половому акту, – сказал Артем.

Гремлун помолчал, усваивая сказанное, поморгал и спросил:

– Ты уверен, что надо делать в таком порядке?

– Да, Свад. А когда вы закончили любовные игры, ты обнимаешь ее и говоришь, какая она замечательная.

Свад насупился, подумал и достал блокнот, затем стал в нем чертить линии и диаграммы.

Артем посмотрел в его записи.

– Что ты делаешь, Свад? – спросил он.

– Как что? Научно проверяю твою теорию.

– И как ты это делаешь? Я тут вижу график и ломаные линии.

– Я проверяю на графике влияние моих действий на физическое состояние женщины, не мешай.

– И как ты поймешь?

– Просто. Математика – наука точная, ее не обманешь.

– Ты хочешь проверить математикой чувства, Свад?

– Да.

– Но тут ты, брат, неправ. Если ты женщине изначально неинтересен, она не отзовется на твои чувства, забудь о такой.

– То есть твои слова не могут относиться к любой женщине?

– Нет, конечно. Вот возьми мою царицу, она не отзовется на твои ухаживания, а еще прихлопнет тебя тапком.

– Да, – почесал лоб гремлун. – Это она умеет.

– Ты что, подкатывал к моей жене? – спросил Артем.

– Нет, я подкатывал к Айгуль. Царица услышала и треснула меня по голове своей туфлей. Ты ей, брат, скажи, чтобы она так не делала. Я все же твой советник.

– А ты не приставай с непристойностями к женщинам, которые тебя не хотят.

– Да какие непристойности! Я просто сказал, пойдем я тебе свой покажу, а потом вдую.

– Покажу, вдую… Свад, грубости женщинам не нравятся.

– Да что такого, она бывшая рабыня, давала всем…

– Но сейчас она не рабыня, а жрица, Свад, и отношение к ней нужно другое.

– Ладно, я проверю твою теорию на практике. С кого бы начать?..

– С Луши, брат.

– Она, Артем, на меня злится из-за служанки. Не подпускает к себе.

– Вот и попробуй с ней помириться по моему методу. Дерзай, Свад. Только смелым покоряются моря.

– Зачем мне покорять море? – удивился гремлун.

– Женщины они как море, братишка, то тихие, то их штормит.

– Я понял, а какие комплименты говорить?

– Скажи, что у нее большие глаза, что она красивая.

– Только глаза? – уточнил гремлун.

– Не только. Все, что видишь, то и хвали – не ошибешься. Ладно, оставайся. Дерзай, герой-любовник, я без тебя справлюсь… – Артем направился к двери и столкнулся нос к носу с иномирцем.

– Простите, сир, – отступил высокий, полноватый человек и поклонился. За его спиной стояла бывшая наложница гремлуна – симпатичная, но строгая Мазулина. Ее Артем сделал распорядительницей в замке, а прежнюю распорядительницу сделал фрейлиной царицы.

– Тебе чего, Версамор? – спросил Артем.

– Сир, у вас найдется несколько минуток для важного разговора?

Артем вздохнул и ответил:

– Найдется. Заходите.

– Благодарю вас, сир, я буду краток. У меня есть предложение. Я бездельничал и, чтобы зря времени не терять, изучил экономику вашего царства. Скажу честно, я пришел в ужас и хочу стать вашим канцлером, чтобы навести порядок. Мазулина будет управляющей царской провинции. У меня есть проект, как наладить товарно-денежные отношения в царстве, сир.

Артем удивленно посмотрел на толстячка с уверенным спокойным взглядом. Было видно, что он говорит о вещах, в которых понимает.

– Версамор, но у себя в княжестве ты был в тайной страже…

– И что, сир? До этого я был младшим помощником управителя моего княжества. На мне был административный аппарат. В тайную стражу меня отдали, чтобы я укрепил кадры.

– Хорошо, скажи мне несколько пунктов твоего проекта, и я посмотрю, можно ли тебе доверять такое важное дело. У меня уже был один назначенец, так он и шагу не мог ступить без меня.

– Понимаю, сир, слушайте, – на лице иномирца царило спокойствие и уверенность. – В царстве простой товарный обмен – это дикость. Для развития экономики нужны деньги. Серебро и жемчуг – слишком дорогое удовольствие для царства. Мы начнем штамповать медные монеты номиналом один, пять, десять, двадцать и пятьдесят единиц измерения. Сто медных монет – одна серебряная монета. Я знаю, что вы определили для Озерного княжества такую систему расчетов: одна жемчужина – десять рыб или один серебряный конь. Десять серебряных коней – один золотой щит или сто жемчужин. Слишком жирно, нашу денежную единицу нужно ослабить, иначе экономику не сдвинуть с места.

И вообще нам нужна своя денежная система, сами будем чеканить монеты. Сто медных монет – это одна серебряная или одна жемчужина. Десять серебряных монет – одна золотая или десять жемчужин. Мы наштампуем медные монеты и пустим их в оборот среди населения, они смогут обменять их в царском банке на золото и серебро по курсу, выгодному царскому банку. Продавать будет дешевле, покупать дороже. Налоги будем собирать серебром и жемчугом, расплачиваться за товары и продукцию медью.

Чтобы товарно-денежные отношения заработали, работникам надо платить за труд. Я взял за основу плату воину – одна серебряная монета в тридцать дней. У командира две серебряные монеты, у вашего начальника стражи – десять серебряных монет. Значит, кухарки, служанки должны иметь такую же плату или немного меньше. В конце концов, они не подвергают свою жизнь опасности, значит, можно давать им пятьдесят медных монет. Так же и все, кто работает на царской службе. Так же должны поступать и наместники – платить тем, кто работает в их замках. У вас нет экономики, но есть способные люди. Одна из них – моя жена, ее предлагаю сделать управляющей хозяйством царской области. В провинциях создадим рынки, где хозяйства смогут продавать и покупать все нужное. Центральный рынок создадим на перекрестке, это удобный торговый путь…

– Я тебя услышал, Версамор. Назначаю тебя канцлером, а если будешь воровать, повешу… Нет, прокляну проклятием драконов, сгниешь заживо. Медные монеты назови копейкой, на обратной стороне должно быть изображение дракона, так на всех монетах. Серебряная монета будет рубль, а золотая – червонец. На обратной стороне дракон. Готовь указ, я подпишу. Где ты найдешь мастеров и станки, меня не волнует. Серебро в царской сокровищнице есть, я еще добавлю. Медь будет, обещаю.

– Указ готов, сир, вот. – Толстяк с ловкостью фокусника достал из-за спины пергамент. – Прошу, ознакомьтесь и подпишите.

Артем удивленно покачал головой и прочитал указ.

– Пойдет, – произнес он. – Перо! – Новый канцлер махнул рукой, и женщина, стоявшая за его спиной, подала перо. Артем размашисто подписал и приложил печать дракона. Пергамент тут же засиял разноцветными огнями.

– Ого, – изумился Версамор. – Однако… Разрешите поговорить с вашим уважаемым главным советником, мне нужна его помощь.

– Разрешаю, – ответил Артем. – Я еще вам нужен?

– Вы нужны всегда, сир, но я не буду обременять вас своими проблемами, я их решу самостоятельно.

– Вот и хорошо, – кивнул Артем, посмотрев на раздувшегося от важности гремлуна, и вышел из своих покоев.

Но тут же вернулся, просунув голову в дверь.

– Себе сколько положишь жалования? – спросил он.

– Как канцлер царства, не могу положить меньше пятидесяти серебряных монет в тридцать дней, а жене в двадцать. Иначе это будет умаление вашего достоинства, сир.

– Хорошо, – кивнул Артем, – если будет результат от твоего труда, выдам премию, – и, закрыв за собой дверь, ушел.

Свад остался наедине с сурово смотрящей на него женщиной и высоким полным мужчиной. Он чувствовал себя неуютно и отводил глаза, боясь посмотреть на суровую Мазулину. Новоиспеченный канцлер подошел к нему и вежливо начал разговор:

– Уважаемый главный советник, я понимаю, что вы расстроены тем, что Мазулина выбрала меня, а не вас…

– Ничего я не расстроен, – выпалил гремлун. Кинул с опаской взгляд на Мазулину, которая на его слова усмехнулась и вздернула свой крючковатый нос к потолку. – Подумаешь, баба ушла. Да я таких десяток найду. И даже лучше.

– Все верно, уважаемый Сунь Вач Джин, вы можете найти себе сколько угодно женщин, но я решил исправить ту неловкость, что возникла между нами. Я предлагаю вам новую служанку. Она красивее моей жены. Хотите на нее посмотреть?

– Кого? – удивленно переспросил гремлун.

– Служанку, милую симпатичную женщину…

– М-м-м, а давай, – не выдержал Свад и посмотрел на Мазулину. Та прищурила глаза и в упор на него смотрела. – Ты мне не больно-то и нужна, – бросил он ей и снова отвернулся. Мазулина промолчала, лишь ехидная улыбка скользнула по ее лицу.

– Гунь Янь, зайди, – крикнул Версамор, и дверь приоткрылась. На пороге появилась невысокая стройная женщина с опущенными в пол глазами.

– Гунь Янь, это твой новый господин, ты будешь у него служанкой, – строго произнесла Мазулина. – Будь честной, трудолюбивой и служи господину Сунь Вынь Джину как самой себе.

– Хорошо, – женщина поклонилась и подняла взгляд. Свад, который хотел дать отповедь Мазулине за то, что она специально неправильно назвала его имя, остался молча сидеть с открытым ртом.

– А что у нее с глазами? – спросил он, когда пришел в себя.

– Она шуанька, уважаемый главный советник царя, – ответил Версамор.

– А почему она такая маленькая?..

– Чтобы вам было удобно общаться, уважаемый советник.

– Ладно, это я понимаю. Но у нее глаза узкие…

– У всех шуаней узкие глаза, господин советник. Выйди, Гунь Янь, и подожди за дверью, пока тебя не пригласят, – приказал канцлер. Когда женщина покорно вышла, Версамор улыбнулся. – Если наше недоразумение разрешено, уважаемый Сунь Вынь Джин…

– Я Сунь Вач Джин! – вскипел гремлун, не терпящий, когда его имя перевирали.

– Д-да-да, простите, я еще не полностью освоился, извините, главный советник, но давайте приступим к нашим государственным делам.

– К государственным делам? – опешил гремлун.

– Да, – потирая руки, произнес Версамор. – Иначе я бы не осмелился вас беспокоить, вы очень важный и занятой… э-э-э… советник, – нашелся он, не зная, как обозвать гремлуна. Человеком в его глазах он явно не был. – Для того, чтобы мы могли чеканить монеты, нужно оборудование: литейное, прессы и прокатный стан. Я узнал, что вы все это можете сделать. У вас великолепное образование, и вы творите чудеса.

Услышав такую лесть, Свад не мог сдержаться.

– Это да, я могу, – важно кивнул он. – И я знаю, где все это есть. В Мертвом городе на озерах. Там все есть: и медь, и серебро, и золото в слитках, и станки. Попрошу сира, он нам все это принесет. – Его глаза радостно блестели.

– Нет, уважаемый главный советник, – твердо произнес Версамор. – Мы не будем обременять царя нашими проблемами. Решите этот вопрос сами. Я уверен, вы знаете, как это сделать.

Свад снова опешил от слов канцлера. Он сидел и недоуменно смотрел на полного мужчину. Но гордость не позволила ему отказаться.

– Хорошо, я попробую разобраться с этим вопросом, – выдавил он из себя. – Мне нужен жемчуг.

– Сколько? – спросил канцлер и упер потяжелевший взгляд в гремлуна.

– Десять… Нет, сто жемчужин.

Канцлер задумчиво покивал и произнес:

– Я так понимаю, хватит двадцати. – Он тут же достал из-за обшлага камзола мешочек и протянул его Сваду. – Тут двадцать жемчужин, а это расписка в том, что вы получили средства для изготовления и доставки в царство необходимого оборудования. Подпишите. – Он сунул в руки остолбеневшему гремлуну пергамент и приказал: – Мазулина, перо.

И тут же в руках Свада появилось гусиное перо и чернильница. Он машинально чиркнул подпись, и Версамор ловко вырвал пергамент из его рук.

– Думаю, тридцати дней вам хватит, чтобы решить этот вопрос, уважаемый советник, – сурово произнес канцлер. – Разрешите откланяться, – и, не дожидаясь ответа, бросил: – Мазулина, пошли. У нас много еще важных дел.

Свад остался сидеть в ступоре, все произошло слишком быстро. И только когда эти двое ушли, он стал приходить в себя. Его голова была пуста, он ни о чем не думал, пытался собраться с мыслями, но у него не получалось. Он словно пребывал в прострации. Свад чувствовал, что его надурили, и не мог понять где.

В дверь постучали, и он увидел свою новую служанку. Она подошла к гремлуну, уверенно пощупала его фартук, покачала головой и приказала:

– Снимайте, господин, я приведу ваш фартук в порядок.

– Что, опять? – возмущенно воскликнул гремлун.

– Не спорьте, вы симпатичный мужчина, и вам не пристало ходить в грязном. Это умаляет ваше достоинство, господин. – Она стащила с гремлуна фартук, а он несильно сопротивлялся.

– У тебя красивые большие глаза, – неожиданно выдал Свад.

– Да? – улыбнулась шуанька. – А говорили, что узкие.

– Узкие большие глаза, – повторил Свад и уже более уверенно добавил: – Нос и уши – все большое.

– Вот еще, не говорите чепухи, господин, – с обидой в голосе произнесла женщина. – Нормальные у меня нос и уши. Почему вы меня обижаете?

– Я не обижаю, я хочу сказать, что ты красивая, у тебя большие руки и задница.

– Вот опять, – и женщина расплакалась.

Гремлун растерялся, он заволновался и стал успокаивать шуаньку:

– Не плачь, Гуня, я не хотел тебя обидеть, я просто не знаю комплиментов…

– Я не Гуня, я Гунь Янь, – женщина разрыдалась вовсю.

Свад, не зная, что делать, выпалил:

– Прости меня. Вот хочешь новое платье?

– Хочу, – глаза женщины мгновенно высохли.

– Пошли, я покажу тебе свой дом, и ты выберешь себе платье.

– А где ваш дом, господин?

– В сумке, – Свад указал на брошенную сумку Артема.

– А-а-а-а, – женщина снова стала рыдать.

– Да что с тобой, Гунь, – он схватил ее за руку и затащил в сумку. Шуанька замерла посреди просторного помещения.

– Это что? – спросила она.

– Это мой дом, вот тут склад, там дальше спальня, пошли покажу.

– Нет, сначала платье, – потребовала женщина.

Свад подошел к большому обитому бронзой сундуку, открыл его и жестом султана указал на содержимое:

– Выбирай.

Шуанька метнулась к сундуку и погрузилась в него.