Путешествие по жизни

Да, Вовка – он такой, правильно его звали: Владимир Ильич, как Ленин.

Ну и не приняли.

Меня тоже не приняли. В общем, в институте, на нашем спец-факультете, наверное, я был единственным «некомсомольцем».

И вот сдал Лёше два фото три на четыре на права, водномоторный спорт. По совместительству в яхт-клубе я был спасателем. У меня был спасательный катер «Крым–3» с двумя моторами «Вихрь». И права нужны были. Лёша одно фото приделал на права водно-моторные, а второе – на комсомольский билет. Так я стал комсомольцем. В общем, я не стал возмущаться, я же писал – так получилось, и у Алексея полный ажур: все комсомольцы!

И вот 1989-й год. Я, в составе руководства городской комсомольской организации, попал в Югославию – почти капиталистическая страну, по тому времени.

Белград, отель, номер, стук в дверь. Я открываю: на пороге молодая женщина, начинает что-то объяснять на смеси языков. Я понял одно слово «продать», а что продать – Советский Союз? Или она себя хочет продать? Я, понятное дело, иду в отказ: «Мы не продаемся (надо пресечь провокацию)!»

Тут из душа вылез мой товарищ, комсомольский босс (номер был на двоих). Он всё сразу понял, кинулся к чемодану, достал два комплекта постельного белья. Да, контрабанда – это ремесло! Нет, я про контрабанду знал и тоже хотел привезти жене сапоги, ну там жвачки и, если совсем повезёт, – джинсы. Таможенную декларацию выдали примерно за месяц до поездки, сразу после беседы с ответственным работником о возможных провокациях и о том, что «там» надо вести себя не как «тут». Из декларации узнал, что есть контрабанда, что можно провезти, чтобы «там» продать и купить жене сапоги. Золото, оружие, наркотики, произведения искусства я сразу вычеркнул из списка. Больше всего подошёл кофе: и контрабанда, и не так чтобы… Хотя у нас в СССР кофе тоже сложно достать. Но я «достал» три банки хорошего растворимого индийского кофе – будут жене сапоги! Только, как оказалось, растворимый кофе «там» не пьют, и вся наша комсомольская группа каждое утро пила у меня в номере индийский кофе! Алкоголь мы, конечно, тоже пили, но тут нюанс: в СССР меняли тридцать рублей на тридцать долларов США. Это был бюджет на две недели, не считая контрабанды. Мы просто выходили из положения. В аптеке говоришь: «Алкоголь» и за доллар получаешь литр спирта.

Около отеля росло гранатовое дерево. Брали целлофановый пакет, гранат превращали сначала в сок, а потом пятьдесят на пятьдесят – коктейль!

Днём группой в город, по одному нельзя! Может быть провокация, ну и присмотр. Надо сказать, в шоке я был, когда ещё ехали по Югославии на автобусе: проехали почти всю страну – ни одного завода! Даже труб, котельных или доменных, нет, нет и силовых линий электропередач (промпредприятия без электричества не могут – разведпризнак). Надо сказать, у нас в городе было семь огромных военных заводов! Это 1989-й год. Китайская экономика – 20% от СССР.

В магазине, в магазинчике небольшом, колбасы – сортов тридцать! И никаких очередей! Нафига им столько колбасы, если её не покупают?! Зато, когда группой подошли к городскому парку, югослав в возрасте, услышав русскую речь, встал по стойке «смирно», приложил руку к шляпе, и мы прошли, как на параде, с почестями. Вечером ко мне подошёл Валентин (я его знал по секции бокса), говорит:

– Давай, вечером сходим в город, посмотрим этот капитализм изнутри!

Я согласился, ещё Марсель согласился, другие отказались.

Когда все легли спать, мы втроём через окно выбрались в город: двери отеля на ночь запирали! Идём по городу ночью, всё спокойно, к нам никто не пристаёт, даже удивительно. Валентин предложил ночной бар, всё-таки по тридцать долларов у нас было. Спустились в полуподвал, заранее договорились: если какая канитель, бьёмся до последнего, друг без друга не уходим. Парни мы все серьёзные, Марсель тоже спортсмен, борец. Заказали сок, сидим, к нам никаких претензий. Времени уже часа три ночи. Ни драки, ни канители какой… В общем, взяли бутылочку сухого. Только выпили – в кафе вваливаются пять человек, амбалов, а нас трое. Я сразу прикинул: таких надо бить так, чтобы сразу, наверняка, уж больно они здоровые. Стал присматривать что-то подручное: бутылку нельзя – перебор, ножка от стула – то, что надо!

Только эти жлобы к нам претензий не предъявляли, заказали мороженое и танцевали, как бабы! Это мы уже только к утру поняли: самые опасные тут, наверное, это мы!

Бизнес: самое начало

Бизнес шёл хорошо. Моя компания в основном занималась проектными работами и немного писала компьютерные программы. Поступил заказ сделать несколько АРМ (автоматизированных рабочих мест) и написать САПР (программу автоматического проектирования) типовых кабелей для Камкабеля. Хотя компьютер тогда стоил две тысячи долларов США, зарплата конструктора была сто восемьдесят-двести сорок рублей при курсе доллара тридцать рублей – это шесть-семь долларов. Тем не менее, заказ поступил. Мой заместитель по этой части, Алексей Алексеевич, был очень продвинут в сфере компьютеров и программирования. Он стоял у истоков написания САПР, был очень предприимчивым, деловым, энергичным. При закупке партии компьютеров Алексею Алексеевичу предложили тысячу штук по цене много меньшей. Он был дока в этой сфере, и у него тут же нашёлся покупатель на эти компы по хорошей цене. Пересчитав прибыль, Алексей Алексеевич поразился: одна сделка – и можно создать большую программную компанию со своим помещением, своими компьютерами, с зарплатой и писать программы на весь Советский Союз! Я сомневался: бизнес уже шёл широкими шагами и, что называется, «кое-где у нас порой штаны рвались от широты шага». Но покупатель серьёзный, заверил в платёжеспособности, продавец готов был лично прилететь из Киева для оформления сделки и быть тут у нас (типа добровольным заложником) до поставки компьютеров. Договор составил я сам: в случае непоставки или неоплаты – неустойка в нашу пользу. Подписали. Всё шло хорошо. Представитель поставщика Хоткевич прилетел и жил на квартире Алексея Алексеевича. Согласовали модели, видеокарты (взяли самые современные), пока не подошло время поставки. Тут Алексей Алексеевич попросил меня съездить в Москву – непонятки с поставщиками. Я позвонил, покупатель был в Москве, суммы огромные, переговорил – надо ехать. Алексей Алексеевич не мог: жена заболела. Взял с собой Хоткевича. Встретил нас на Казанском вокале спортивный парень, представился водителем. Мне не понравилось, что на машине были крымские номера. «Только что купили, – объяснил он. – Поедем прямо домой к шефу». Мобильников тогда не было.

В квартиру он зашёл первым и сразу сказал спокойным, твёрдым голосом: «Не поворачивайся». Второго, стоявшего сзади за дверью, я скорее почувствовал телом. Медленно повернулся. Лет тридцать, с короткой стрижкой, глаза – я таких ни до, ни после не видел: такие стеклянные, что ли. Такие запомнились. Он был не агрессивный, движения выверены. Я занимался боксом и в движениях понимаю. В руке – нож. Он быстрыми, отработанными движениями (похоже, спец из милиции или ещё откуда) обыскал меня, достал мой нож. Их было двое. Оба профессионалы. Да и непонятно, может, охрана? Но квартира съёмная, мебели нет. На Хоткевича они даже не взглянули. Первый его срисовал сразу, поэтому и приём был, в общем-то, вежливый. Только они не охрана: сразу спросили про договор и так далее. Я был прав и держался спокойно (других вариантов не было), конечно, смотрел, как и что, только они всегда – один сзади, другой спереди. Вообще, непоняток стало только больше, поскольку в процессе разговора я становился всё менее прав. Ситуация вырисовывалась хреновая, если мягко так сказать. Дальше произошло неожиданное – Хоткевич заплакал по-настоящему. Я был поражён. Он признался: косяк его, он виноват, подделал договор после моей подписи и просил не убивать его. Ситуация выяснилась. Я вышел из квартиры и из договора. С Алексеем Алексеевичем мы после этого разошлись. Оказалось, он про канитель знал, но верил в меня, мол, я решу. Только я не решил – разошлись. Я отдал ему компьютерный бизнес: после этого случая я решил этим не заниматься. Алексей Алексеевич на этой квартире не был, а человек он был предприимчивый, бизнес только начинал, что называется, воробей не стреляный. Ну и он продолжил без меня. Взял деньги у покупателя (наша компания была серьёзной, и ему поверили), купил вагон компьютеров, ему их привезли, расплатился. Всё хорошо, да не всё. Это как в сказке: скоро сказывается, да не скоро делается.