Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время

Ну а если Александр III или Николай II жили в Ливадии, то в Ялту на несколько недель или даже месяцев отправлялись ведущие министры империи.

В августе 1861 г. Александр II с женой и младшими детьми Марией, Павлом и Сергеем впервые приехали в Ливадию. Железных дорог тогда не было. Ехали на лошадях по извилистым крымским дорогам, часто останавливались на почтовых станциях и 24 августа прибыли в Севастополь. Ну а далее через перевал Байдарские ворота высочайшее семейство отправилось в Ялту.

Ялту в то время даже трудно назвать городом. Там проживало всего 927 человек, имелось всего 72 дома, которые расположились на трёх узких улицах. Перед приездом августейшей четы в городе установили телеграфную станцию, почистили и увеличили городскую пристань, разбили небольшой бульвар вдоль набережной, укрепили дорогу в Ливадию, побелили дома.

Александру II в Ливадии понравилось, и по его приказу придворный архитектор И.А. Монагетти отправился туда для проведения реконструкции дворца Потоцких и возведения новых строений. Работы начались весной 1862 г., и за 4 года там было возведено около 70 построек, включая церковь и малый дворец.

По ряду причин следующий визит Александра II в Ливадию состоялся лишь 16 июня 1867 г. Царское семейство прибыло на яхте «Тигр». Через несколько недель царя в Ливадии посетила группа американских журналистов, среди которых был Самюэль Клеменс, в будущем известный писатель Марк Твен.

В следующий раз царская семья приехала отдыхать в Ливадию в 1869 г. В этот раз с ними был и наследник Александр Александрович, которому так понравился Малый дворец, что, даже будучи императором, он продолжал жить в нём.

Александр II стал посещать Ливадию почти каждое лето и осень. В Ливадию вместе с царём приезжали и ведущие министры. Именно в Ливадии 12 октября 1876 г. на совещании высших военных чинов и дипломатов Александр II принял решение начать войну с Турцией.

Лето и осень 1879 г. Александр II опять провёл в Ливадии вместе с императрицей Марией Александровной и министрами. Но впервые в Крым вместе с ними приехала и вторая жена царя Катерина Долгорукова. Жила она пока не в Ливадийском дворце, а в расположенной недалеко татарской деревушке Биюк-Сарай.

В ночь на 22 мая 1880 г. в Зимнем умирает императрица Мария Александровна, а 6 июля Александр II тайно вступает в брак с Екатериной Долгоруковой. В конце августа 1880 г. молодожёны прибывают в Ливадию.

Александр III в качестве монарха впервые приехал в Ливадию осенью 1884 г. С приездом императора охрана дворца была резко усилена. Резиденцию одновременно охраняли три роты солдат: от Эриванского, Кабардинского и Виленского полков. Периодически роты сменялись, все три полка дислоцировались поблизости. Казалось бы, проще отправить на охрану какой-нибудь один полк, а потом сменить его другим. Отнюдь! А вдруг офицеры одного полка сговорятся и устроят заговор.

28 октября 1891 г. в Ливадии состоялись торжества по поводу 25-летия свадьбы Александра III и Марии Фёдоровны.

В 1892 г. Александр III распорядился о строительстве ещё одного царского дворца в Крыму – в Массандре, примерно в 8 верстах от Ливадии. Строительство дворца было остановлено со смертью Александра III, но Николай II приказал его достроить во что бы то ни стало. Роскошный трёхэтажный дворец напоминает рыцарский замок. Он предназначался не для торжественных приёмов, а для повседневной жизни монархов.

Увы, в столь роскошном Массандровском дворце… никто не жил. Николай II эпизодически использовал его как охотничий домик, то есть царь с компанией приезжал поохотиться в горы, а затем несколько часов отдыхал в Массандровском дворце. Ну а ночевать хозяева и гости уезжали в Ливадию или по своим имениям на Южном берегу Крыма.

20 октября 1894 г. Александр III умер в Ливадии. А 27 октября гроб с телом императора установили на крейсере «Память Меркурия», который в сопровождении броненосца «Двенадцать апостолов» и крейсера «Орёл» пошёл в Севастополь.

Немедленно после смерти Александра III в Крестовоздвиженской церкви Ливадии был провозглашён манифест о вступлении на престол Николая II.

Новый император любил путешествовать с комфортом. Сам ли он придумал или кто ему подсказал, но при нём впервые царские яхты «Ливадию» и «Штандарт» раз или два в год стали гонять с Балтики на Чёрное море и обратно.

Похороны отца, коронация и ряд других событий позволили Николаю II отправиться в Крым лишь во второй половине августа 1898 г.

Осенью 1900 г. в Ливадии Николай II сочетал поездки и прогулки по красивейшим местам Крыма с управлением внешними и внутренними делами империи. В Ливадию и Ялту приехали и ведущие министры – военный А.Н. Куропаткин, иностранных дел В.Н. Ламсдорф, финансов С.Ю. Витте.

17 октября из Константинополя в Ялту прибыла канонерская лодка «Черноморец» с русским послом в Турции И.А. Зиновьевым. После доклада посла, вечером 17 октября, был принят министр иностранных дел.

На следующий день, 18 октября, Николай II в течение часа принимал министра финансов Витте. 19 октября после прогулки царь вновь принял посла Зиновьева, а вечером принимал доклад министра юстиции Н.В. Муравьёва.

22 октября в Ялту на турецкой колёсной яхте прибыл важный турецкий политик Турхан-паша Пермети.

21 октября император принял японского посланника Комура.

Я умышленно подробно рассказываю о месяце пребывания императора в Ливадии, дабы показать работу его с министрами, дипломатами, военными и т. д. Кроме перечисленных состоялись встречи ещё с десятками лиц. Так что есть все основания говорить о Ливадии как о столице империи.

25 октября Николай II заболел. Лейб-медик, престарелый Гирш, поставил диагноз – инфлюэнца (то есть простуда или грипп). Однако царю становилось всё хуже. Вызванный из Петербурга профессор Военно-медицинской академии Попов изменил диагноз на брюшной тиф.

С 1 по 28 ноября царь находился в тяжелейшем состоянии. Врачи не исключали летальный исход.

Фактически Александра Фёдоровна взяла на себя управление государством. «По свидетельству „правой руки“ министра Императорского двора А.А. Мосолова, императрица отдавала приказания непосредственно министру Императорского двора В.Б. Фредериксу и другим должностным лицам, которые уже затем докладывали о полученных указаниях, причем добавляли, что государыня приказывала о своих распоряжениях не говорить. Все эти приказания передавались фрейлинами А.А. Олениной и С. Орбелиани княгине Е.Н. Оболенской»[7].

Ряд министров и генералов во главе с военным министром Куропаткиным (будущим «маньчжурским героем») начали готовить государственный переворот. В случае смерти Николая они собирались возвести на престол пятилетнюю дочь Ольгу, а царица становилась регентшей. Кроме того, Алиса находилась на 4-й неделе беременности. А вдруг будет сын?

Однако премьер-министр Витте отказался присоединиться к заговору, за что заслужил пожизненную ненависть царицы. Михаила Александровича любила гвардия, да и вся Россия от аристократов до социалистов слишком хорошо знала прелести женского правления в XVIII веке, и страна вряд ли тихо приняла бы на престол пятилетнюю девицу. Таким образом, уже в 1900 г. Россия была поставлена на грань гражданской войны.

Тут следует обратить внимание на то, что Ливадия – не Санкт-Петербург, где династические споры в XVIII веке решала исключительно гвардия. Спору нет, рядом с Ливадией дислоцировались гвардейские части. Но сухим путём в Ливадию тогда попадали только через Севастополь. (Троллейбусного сообщения Симферополь – Ялта тогда, увы, не было, ну а горные тропы не в счёт.)

Ливадийский дворец и все окрестные дворцы расположены приблизительно в версте от моря и великолепно просматриваются даже с борта прогулочного катера – сам смотрел. А в хорошую оптику с марса броненосца видны и различия на погонах.

Таким образом, ситуация в Ливадии в случае смерти Николая полностью попала бы под контроль командования Черноморского флота.

Замечу, что позицию Черноморского флота в ходе династического кризиса определял не столько командующий флотом вице-адмирал С.П. Тыртов, сколько командир броненосца «Ростислав» капитан 1-го ранга А.М. Романов. На службе капитан Романов вытягивался перед Тыртовым, а вне службы вице-адмирал вставал навытяжку перед 34-летним великим князем и не имел права первым начать с ним разговор.

Как ни секретила Аликс с заговорщиками состояние царя, все детали происходящего немедленно докладывались великому князю. Дело в том, что имение великого князя Александра Михайловича «Ай-Тодор» граничило с Ливадией, и августейшие соседи постоянно навещали друг друга. Ники и Сандро дружили с детства. Естественно, что средний и младший обслуживающий персонал этих имений имел чуть ли не ежедневное общение и родственные связи. Соответственно, болезнь царя или даже его невыход из дворца не мог остаться неизвестным в «Ай-Тодоре».

Александр Михайлович занял резко отрицательную позицию по отношению к попытке государственного переворота. В случае коронации Ольги Александр Михайлович и его три брата могли слишком много потерять. Нетрудно догадаться, что в случае смерти царя Черноморский флот взял бы под контроль всех заговорщиков. А по законам Российской империи даже попытка изменить порядок престолонаследия каралась смертной казнью.

Однако молодость и здоровье победили болезнь – Николай выздоровел. Зато императрица Александра Фёдоровна на всю жизнь возненавидела Александра Михайловича. Отношения же с царём у Александра Михайловича оставались хорошими, но о близкой дружбе, как раньше, уже и речи не было.

2 декабря император принял первый после болезни доклад графа Ламсдорфа. Через два дня был принят Витте, а 5 декабря – Куропаткин. Тогда же император общался с министром внутренних дел Д.С. Сипягиным, хотя в дневнике этот факт не упомянут.

9 декабря был принят военный министр, 11 декабря – Витте, 12 декабря – опять Куропаткин, 13 декабря – Ламсдорф. И так до конца декабря.

И лишь в 5 часов утра 10 января 1901 г. «Штандарт» вместе с Николаем II и его семьёй покинул Ялту и взял курс на Севастополь.

Замечу, что с начала октября 1900 г. и по 10 января 1901 г. все ведущие министры не покидали Ливадии, а точнее, ялтинских гостиниц. Ни Александр III, ни Николай II не приглашали министров жить в своих дворцах в Ливадии.

5 сентября 1909 г. Николай II в очередной раз приехал в Ливадию. И тут дипломаты попросили Николая II съездить в Италию, якобы, рутинная поездка – «отдать визит» итальянскому королю Виктору Эммануилу III. Царь, как всегда, решил поехать на «Штандарте».

Командир «Штандарта» Николай Саблин в своих мемуарах утверждал: «Дипломаты решили, что государь должен сделать визит султану, но наш посол в Турции, который как бы главенствовал над остальными нашими посланниками в Балканских странах, нашёл, что главе православной церкви, российскому императору, не подобает делать первый визит главе мусульманского мира, не посетив славянские страны. Поход в Италию морем отложили, да, кажется, государь и не думал идти на яхте, потому что семью почему-то взять было нельзя, ну а государыне и, особенно, княжнам очень не хотелось оставаться на берегу, когда государь шёл в такое интересное плавание.

Между тем отношения с Австрией сложились натянутые, и проехать через неё было не желательно, поэтому государь пошёл на „Штандарте“ в Одессу, а из неё поехал кругом, через Германию в своём поезде в Ракониджи, где на тот момент пребывал итальянский король»[8].

И вот глубокой ночью «Штандарт» под конвоем четырёх миноносцев пошёл в Одессу. Оттуда поездом в Италию. 10 (23) октября 1909 г. в замке Раккониджи близ Турина состоялась встреча императора Николая II с итальянским королем Виктором-Эммануилом III.

Монархи крепко выпили, а на следующий день отправились охотиться в окрестностях замка. Наиболее яркое впечатление на царя произвёл королевский дворец, и он решил немедленно построить себе такой же в Ливадии. А тем временем их министры иностранных дел Томмазо Титтони и Александр Извольский составили секретное соглашение. Там было много пустой болтовни типа: «Россия и Италия должны в первую очередь стремиться к сохранению status quo на Балканском полуострове».

Суть же была в том, что Италия обязывалась «относиться благожелательно к русским интересам в вопросе о проливах». Со своей стороны, царская дипломатия обещала такую же «благожелательность» «к интересам Италии в Триполитании и Киренаике»[9].

Фактически это было разрешением Италии оккупировать Ливию, а что получала взамен Россия? Пустые обещания.

И вот когда началась итало-турецкая война и итальянские броненосцы подошли к Дарданеллам, султан закрыл Проливы, и наша экономика понесла огромные убытки, благо, около 60 % экспорта шло через Проливы.

Вместо Италии Николай II мог поехать в Стамбул и заключить союз с султаном, гарантировавший территориальную неприкосновенность Оттоманской империи. А в случае агрессии против Ливии ввести Черноморский флот, по крайней мере, в Эгейское море для обеспечения безопасности русской торговли, да и с Балтики могла подойти эскадра, дабы урезонить «макаронников». Увы, Италия получила Ливию, Россия – огромные убытки. Затем начались Балканские войны.

Глава 5

Подготовка Босфорской операции

Берлинский конгресс не принес стабильности на Ближнем Востоке. В Турции по-прежнему волновались христиане, Британия захватила Кипр и всерьез рассматривала планы превращения Константинополя в «свободный порт под английской защитой».

Вследствие этого уже в сентябре 1879 г. в Ливадии состоялось совещание ряда высших сановников под председательством Александра II. Одним из вопросов, рассмотренных на совещании, было обсуждение возможной судьбы Проливов в случае распада Османской империи. Как писал участник совещания Сабуров, Россия не могла допустить двух вещей: расширения Австро-Венгрии на Балканах и «постоянной оккупации Проливов Англией». Была намечена задача – «овладение Проливами в случае, если обстоятельства приведут к уничтожению турецкого господства в Европе». Союзником России предполагалась Германия, которой взамен Россия могла гарантировать сохранение в её составе Эльзаса и Лотарингии.

В конце 70-х – начале 80-х гг. XIX века разрабатываются планы захвата Константинополя с моря, поскольку война 1877–1879 гг. показала, каких людских потерь и сколько времени стоит продвижение армии к Проливам сухим путем.

В 1883 г. в Николаеве и Севастополе закладываются три однотипных броненосца – «Екатерина II», «Чесма» и «Синоп». Это были первые крупные военные суда, заложенные на Черном море после Парижского мира. И это при том, что ограничения Парижского мира на строительство кораблей были отменены ещё в 1870 г. Несколько позже, в 1891 г., заложили близкий к ним по типу броненосец «Георгий Победоносец».

Все эти броненосцы отличало необычное расположение артиллерии. Шесть 305-мм пушек были расположены в трёх барбетных установках, две на носу и одна на корме. Броненосцы всех стран были спроектированы так, чтобы обеспечить максимальную мощь огня на борт. Кстати, корабли даже характеризовались весом бортового залпа (точнее, весом снарядов). У русских же броненосцев типа «Екатерина II» на борт могло стрелять только четыре из шести 305-мм орудий. Зато вперед могли вести огонь четыре 305-мм пушки. Дело в том, что эти броненосцы были специально спроектированы для встречного боя в Проливах. Во встречном бою огневая мощь «Екатерины II» была по меньшей мере в два раза больше, чем у любого английского, французского или немецкого броненосца.

Водоизмещение этих четырёх броненосцев было около 11 тысяч тонн, скорость хода 15 узлов. «Екатерина II» и «Синоп» имели на вооружении шесть 305-мм орудий длиной 30 калибров, а «Чесма» и «Георгий Победоносец» – шесть 305-мм орудий длиной в 35 калибров с лучшей баллистикой. Артиллерия среднего калибра состояла из семи 152/35-мм пушек. Артиллерия малого калибра состояла из двух 2,5-дюймовых десантных пушек Барановского и 12–20 – 37-мм и 47-мм пушек Гочкиса. Броненосец «Екатерина II» вошёл в строй в 1888 г., «Синоп» и «Чесма» – в 1889 г., а «Георгий Победоносец» – в 1893 г.

Остальные же броненосцы, поступившие на Черноморский флот в конце XIX века, представляли собой совершенно разнотипные конструкции. В 1889 г. был заложен и в 1892 г. вошёл в строй так называемые «малый» броненосец «Двенадцать апостолов». Водоизмещение его было 8433 тонны, скорость хода на пробе 15,7 узла. Вооружение его состояло из четырёх 305/30-мм пушек в двух барбетных установках и четырёх 152/35-мм пушек в бортовых казематах. Малокалиберная артиллерия представлена двумя пушками Барановского и 26–37-мм и 47-мм пушками Гочкиса.

В 1891 г. был заложен и в 1895 г. вошёл в строй броненосец «Три святителя» водоизмещением 13 318 тонн со скоростью хода 16 узлов. Главный калибр был представлен четырьмя новыми мощными 305/40-мм пушками в двух башенных установках, а средний калибр – новыми патронными пушками Канэ: 8 – 152/45-мм и 4 – 120/45-мм. Постановка на броненосец разнокалиберных орудий была явной глупостью наших адмиралов, которую исправили в 1912 г., когда 120-мм пушки были убраны и заменены 152-мм. Артиллерия малого калибра была приблизительно та же, что и на предшествующих броненосцах. Орудиям малого калибра мы уделяем мало внимания из-за того, что эффективность их была невелика, и к 1914 г. от пушек Барановского и Гочкиса во флоте почти избавились. Почти – потому, что часть 47-мм пушек Гочкиса была переделана в зенитные. Число и тип малокалиберных орудий менялись от кампании к кампании.

В 1895 г. был заложен и в 1899 г. вошёл в строй броненосец «Ростислав» водоизмещением 10140 тонн и со скоростью 15,4 узла. Вооружение броненосца состояло из четырёх 254/45-мм орудий, помещённых в двух башнях, и восьми 152/45-мм пушек Канэ в четырёх башнях, расположенных побортно. Артиллерия малого калибра состояла из стандартного набора: двух пушек Барановского и 26–37-мм и 47-мм пушек Гочкиса. В 1910 г. все орудия малого калибра убрали, установив взамен четыре 75/50-мм пушки Канэ.

В марте 1882 г. в строй Черноморского флота был введён крейсер «Память Меркурия», переоборудованный из парохода Добровольного флота «Ярославль». Пароход «Ярославль» был построен во Франции как коммерческое судно, что дало возможность провести его через Проливы на Черноморский флот. Водоизмещение крейсера составляло 3050 тонн, скорость хода 14–16 узлов (в зависимости от загрузки). Крейсер был вооружен шестью 152/28-мм пушками, четырьмя 9-фунтовыми пушками обр. 1877 г. и шестью малокалиберными пушками. Кроме того, имелось четыре поворотных однотрубных торпедных аппарата. В перегруз крейсер мог брать до 180 мин заграждения.

Аналогично в 1891 г. в Швеции были построены два транспорта – «Буг» и «Дунай».

Помимо этого в строй Черноморского флота были введены три минных крейсера (водоизмещением 400–742 т), 22 малых миноносца (50–120 т) и 6 канонерских лодок.

К концу века Черноморский флот по огневой мощи многократно превосходил турецкий флот. А корабельный состав флота показывал, что флот готовится к решительным наступательным задачам – высадке десанта и встречному бою в Проливах. Тем не менее, вероятный противник – британская Средиземноморская эскадра – превосходил Черноморский флот по числу броненосцев. Так, в 1896 г. британская эскадра на Мальте состояла из 11 броненосцев.

Чтобы компенсировать превосходство англичан в броненосцах, русское командование планировало внезапный захват Босфора, а если повезет, и Дарданелл. Затем следовало заграждение Проливов минами и установка на берегах тяжелых артиллерийских орудий.

Специально для этого был учреждён так называемый «особый запас». Он создавался в условиях полной секретности, и даже в закрытых документах для высших офицеров его назначение по возможности не раскрывалось. Первоначально в составе «особого запаса» были тяжелые береговые орудия (штатные для береговых крепостей) и некоторое количество полевых орудий. Так, в 1894 г. только в Одессе в «особом запасе» состояло:

11-дюймовый (280-мм) береговых пушек – 5;

9-дюймовых (229-мм) береговых пушек – 10;

6-дюймовых (152-мм) пушек весом в 190 пудов – 7;

107-мм батарейных пушек – 20;

9-дюймовых (229-мм) береговых мортир – 36;

Итого: 78 орудий.

Весной 1895 г. решили исключить из «особого запаса» 11-дюймовые и 9-дюймовые береговые пушки, а иметь следующее число орудий меньших калибров:

9-дюймовых (229-мм) береговых мортир – 36;

9-дюймовых (229-мм) легких мортир – 20;

6-дюймовых (152/45-мм) пушек Канэ – 10;

6-дюймовых (152-мм) пушек весом в 190 пудов – 20;

6-дюймовых (152-мм) пушек весом в 120 пудов – 20;

57-мм береговых пушек Норденфельда – 10;

Итого: 116 пушек и мортир и 24 пулемёта Максима.

В 1896 г. на изготовление недостающих сорока четырёх 9-дюймовых мортир, шести 6-дюймовых пушек Канэ, четырёх 57-мм пушек Норденфельда и 24 пулемётов Максима для «особого запаса» было отпущено сверх кредита 2 193 500 рублей. Вместо тяжелых 11-дюймовых пушек и 9-дюймовых береговых мортир, сборка и установка которых требовала больших временных затрат, в «особый запас» в середине 1890-х гг. стали поступать 9-дюймовые легкие мортиры. Такую мортиру можно было перевозить на двух повозках по десять лошадей каждая и установить на деревянном основании за несколько часов. Но длина канала 9-дюймовой легкой мортиры была всего 6 калибров, а дальность стрельбы 3 км (для сравнения, дальность стрельбы гранатой 87-мм полевой пушки обр. 1877 г. была 6,4 км). Тяжелое орудие с дальностью стрельбы 3 км не было пригодно ни для осадной, ни для крепостной артиллерии. Единственное место, где имело смысл применять такие орудия, – узкий пролив, где их 140-килограмовые снаряды, снаряженные 16,2 кг пироксилина, легко могли пробить палубы новейших английский броненосцев: 76-мм «Ройял Оука» или 65-мм «Центуриона».

Проводилась и другая «подготовительная работа». В середине 1881 г. капитан 2-го ранга Степан Осипович Макаров был отозван с Каспия, где он командовал флотилией, обеспечивавшей боевые действия в Закаспийском крае.

9 (22) февраля 1903 г. командующий Черноморским флотом Н.И. Скрыдлов в записке, составленной по результатам военно-морской стратегической игры, писал, что «особый запас» «находится в совершенном неустройстве. Часть орудий и станков находится на транспортах „Днестр“ и „Прут“ в Севастополе, а замки и основания для этих орудий – в Одессе в складе».

Игра показала, что даже в случае быстрой изготовки экспедиции и выхода её в 24-часовой срок после получения приказа появление её перед Босфором ни в коем случае не будет внезапным. Турецкие войска уже окажутся на выгодных позициях, а английская эскадра придёт на место гораздо раньше русской, и, следовательно, поставить минное заграждение не удастся, так же как и захватить турецкие плавсредства.

Опыты по погрузке и выгрузке орудий «особого запаса» решили провести в Балаклаве, с учётом рельефа местности, близкого к местности у входа в Босфор.

«Опыт в Балаклаве показал неготовность особого артиллерийского запаса, который не пригоден для защиты минных заграждений и едва ли будет установлен на место за 24 часа – в срок, необходимый для успеха операции. Батареи оказались не готовы даже и через 48 часов, при условии, что на место поставили лишь одну десятую часть предполагаемых орудий, а дорогу для укладки рельс подготовили заранее. Скрыдлов предполагал, что на Босфоре понадобится больше дорог и значительно больше людей для установки пушек. Поэтому военное ведомство разрабатывало варианты механической тяги, но, считал Скрыдлов, на прочность её рассчитывать нельзя и придётся использовать людскую, что и подтвердилось в Балаклаве»[10].

В октябре 1881 г. С.О. Макарова определили командиром стационера «Тамань» в Константинополь. «Тамань» – маленький колёсный пароходик постройки 1849 г., вооружение его состояло из двух малокалиберных 4-фунтовых пушек. Офицер уже успел флотилией покомандовать, а ему под начало какую-то лайбу! Что это – опала?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тяжёлые полевые пушки, ближе всего к ним подходят русские орудия большой пропорции конца XVIII – начала XIX века.

2

Границы между Китаем и Россией в Приморье не существовало, то есть селись где угодно и бери чего хочешь.

3

Так европейские дипломаты называли с конца XVIII века Оттоманскую империю.