Собираю мысли

Кто-то искусно держит эту дистанцию между волнами — может быть, сам мир, или кто-то свыше, или мы сами. Но именно благодаря этому можно не смотреть дальше. Этого достаточно, чтобы просто быть здесь и сейчас. Чтобы реальность не рассыпалась в хаос, но и не застывала окончательным ответом.

Бесконечное рядом.

Мысли в перерывах между.

Бывают эти свободные минуты, сидишь в долгой очереди или приехал чуть раньше, не сразу выходишь из машины, музыка продолжает играть, смотришь по сторонам… И вдруг приходит мысль: а что если у каждого из нас есть свой эмоциональный сценарий.

Как маршрут на долгие годы жизни: радость — разочарование — подъём — грусть — поиск смысла — удача — кураж — злость — сомнение — снова свет и радость — и далее по карусели. Как будто это заложено так же глубоко как цвет глаз или рост. Сознание потом лишь подбирает к нему декорации. Интуитивно находит людей, события и одевает так нужные по сценарию эмоции в подходящую одежду.

Мы вроде бы строим планы, меняем цели, принимаем решения, но внутри играет базовая композиция нашей жизни за которой следуем. Мы тянемся к ней и создаем для нее уникальную аранжировку из того, что вокруг. От каждого обдуманного действия, фактически, может быть все по-другому, но общая суть маршрута остается.

Состояния не вечны — они сменяются, как погода. Зима не верит в июль, жара забывает про дождь. У каждого свой климат, свои ритмы, циклоны и антициклоны. Нам остаётся подбирать гардероб под этот день и сезон. Где-то плащ, где-то солнцезащитные очки. Форма и цвет могут быть разные, смысл остается. Жизнь каждого уникальна в деталях, но сюжеты часто встречаются похожи.

За ливнем просвет. Потом снова тучи, засуха, метель, тёплые дни переходящие друг в друга. И это постоянный процесс, который определяет нас в каждом таком моменте. Погода не спрашивает, чего и когда мы хотим. От нас зависит, как и с кем её встретить и в чем через неё пройти. Пауза закончилась. Двигаюсь дальше.

Состояние, которое нужно.

Пил вечером горячую воду вместо чая. Не то чтобы чай закончился — просто иногда не вижу смысла его заваривать. Пью с чем-нибудь сладким и получаю почти то же, что раньше давал чай. Не вкус, конечно, а состояние. А может, так устроено не только с чаем.

Когда на самом деле хотим не сами вещи или события, а состояния, в которые они нас приводят. И избегаем тоже не столько ситуаций, сколько неприятных состояний, в которые они могут погрузить. Снаружи мы стремимся к событиям, предметам, действиям. А на самом деле пытаемся попасть во что-то внутреннее. Иногда очень простое, а иногда такое, что его не сразу и назовёшь.

Напротив висела картина. Раньше я почти её не замечал. Повесил однажды как украшение и подарок от близкого родственника. А тут захотелось вглядеться. Картину ведь тоже можно смотреть по-разному. Можно просто видеть изображение: поле, дети, тучи. Можно замечать технику, красивую рамку, композицию, как она смотрится на стене. А можно попытаться почувствовать, какое состояние в неё вложено и что вообще на ней происходит. Художник ведь пишет не предметы. Он почти всегда пытается передать ещё и внутреннее. Даже когда пишет натюрморт.

На картине девочка несёт на спине маленького мальчика. Они бегут по полю через ручей, а позади надвигается гроза. Я достроил историю.

Старое время, лет 200-300 назад. Обычная деревня. Дети не самых бедных людей для своего круга — может быть, ремесленников, хороших, крепко стоящих на ногах. Может, что-то для всех шьют или ведут хозяйство. В общем, делают что-то полезное. В их доме есть порядок, уклад, понятная жизнь с правилами.

Старшей девочке лет 9–10, её брату около 4. Они вышли куда-то в поле или к лесу, гуляли, может быть, собирали грибы или цветы, и ушли уже довольно далеко от дома. Потом резко испортилась погода: поднялся ветер, потемнело небо, началась гроза. И обычная прогулка сразу стала чем-то тревожным и небезопасным.

Здесь важен даже сам ручей. Такие детали показывают больше. Ручей как ещё одна граница. Сначала есть дом, стены, двор — то пространство, где всё своё и безопасное. Потом окрестность вокруг дома. А потом ручей, за которым ты уже по-настоящему далеко, во внешнем мире.

Старшая взяла брата на спину, потому что так быстрее и иначе нельзя. Они не просто возвращаются — а как будто на этой границе переходят обратно, из открытого и опасного пространства в своё. На картине не показано, успели ли они преодолеть эту границу.

Художник оставил момент. Когда опасность уже есть. Есть страх. Усилие. А исход еще может быть любым.

В старые времена мир был жёстче. Смертность выше, случайность страшнее. Дети могли просто погибнуть в поле, от грозы, от холода, от воды, от обычного стечения обстоятельств.

Можно решить, что это трагедия. Что они не успели, и стихия их настигла. Но можно увидеть и иначе: художник показал не гибель, а именно момент, который в жизни встречается чаще — когда страшно по-настоящему, но всё же удаётся выбраться. Когда есть опасность, но есть и спасение. Напряжение, после которого приходит облегчение.

Я увидел так. Но захотелось узнать, есть ли у картины реальная история или авторская трактовка. Оказалось, есть.

Самое интересное, что сюжет связан с реальным случаем в родных краях. Путешествуя по Тамбовской губернии, Маковский встретил бойкую крестьянскую девочку и договорился на следующий день писать с неё портрет. Но она не пришла. Местные ребята рассказали, что девочка взяла младшего брата и пошла в лес за грибами. Там их настигла сильная гроза. Спасаясь, она переходила ручей по шаткому мостику, поскользнулась и упала в воду. Промокла до нитки, но выбралась, донесла брата и вернулась домой. Заболела, поэтому на сеанс не явилась. Маковский был так поражён этим случаем, что написал картину по памяти.

Выходит, я увидел сюжет довольно точно. Это не картина о случившейся беде. Это картина о моменте, где беда рядом, но человек всё-таки проходит через неё. Не без страха, не без усилия, не сухим и невредимым, но всё же проходит.

Наверное, поэтому она так популярна, а оригинал висит в Третьяковской галерее. Она про знакомое всем чувство из общей категории: когда надвигается что-то больше тебя, а ты не можешь отменить ни погоду, ни расстояние, ни страх. Ты можешь только взять на себя то, что должен, и идти вперёд.

Сначала я думал, что старшая сестра несёт младшую. Оказалось — брата. Но это ничего не меняет. Она всё равно тащит на себе маленькую жизнь. Изображение на картине, как чай и горячая вода, — это всё форма, через которую проступает момент.

Мы окружены событиями и думаем, что охотимся за ними. Смотрим картины, завариваем чай — и всё это ради одного: на секунду совпасть с чем-то внутри себя. Маковский двести лет назад написал грозу. Ему и не нужна была гроза. Он хотел передать состояние. Предметы меняются. Состояние остаётся. И нам всегда нужно только оно.