Анюта

Она вышла из кофейни и решила прогуляться. Перебросив плащ через руку, Анна отправилась в сторону набережной. Ей хотелось продлить этот «отрыв от земли», остаться в этом нарастающем тепле весеннего московского дня, зарыться лицом в букет расцветающей сирени и вернуть в сердце ощущение влюбленности в Петра, в Москву, в жизнь.

Эйфория закончилась в тот момент, когда она открыла дверь своей квартиры.

На нее обрушилась волна звука — модный дип-хаус сотрясал поверхности. В прихожей валялись туфли и сумочки, а из гостиной доносился взрывной смех Петра и звон бокалов. Очередная спонтанная вечеринка?

Она вошла в гостиную, где уже толпилось человек пятнадцать — в основном незнакомых. Петр с банкой «Гиннеса» в руке (она знала, что он будет «пить» ее весь вечер) стоял посреди комнаты и о чем-то болтал с милой блондинкой, что была на полторы головы ниже его. Он вдруг отвлекся, чувствуя, что на него смотрят. Встретившись с Анной взглядом, он сначала улыбнулся, но вскоре его внимание привлекли её волосы. На секунду в его глазах мелькнуло раздражение, но он быстро превратился в настоящего «профессионала» — расплылся в широкой улыбке, отсалютовал пивной банкой и шагнул ей навстречу.

– Дамы и господа, — он любил работать на публику, — похоже, нам всем не хватало парижского шика, так что Анна решила нам показать мастер-класс.

Петр крепко обнял жену и показательно положил свою свободную руку ей на ягодицу. Анна хотела его осадить, но поняла, что и так своим видом вывела его из равновесия. Петр неуклюже клюнул ее в щеку, тихо шепнув на ухо: «Аня, что за фокусы?».

Гости одобрительно присвистнули. Анна выдавила из себя вежливую светскую улыбку. У нее не было настроения, чтобы устраивать Пете разнос, тем более что ей удалось шокировать его больше, чем ему.

– Петя, я безумно устала…

– Что, стрижка отняла много сил? — саркастично парировал Петр.

– Ха-ха, — в глазах Анны промелькнуло раздражение, — в отличие от тебя, кто-то сегодня успел нормально поработать. Так что я пойду, а ты… — она стряхнула с его плеча невидимые пылинки, — можешь продолжать трудиться в поте лица.

Она вернулась в коридор, чтобы пройти в кабинет (дверь туда была первой на пути из холла), прихватив за собой стопку сегодняшней почты. Тяжелая дверь укрыла ее от развесистых басов и голосов.

Анна опустилась в кожаное компьютерное кресло за массивным столом. Включила маленькую настольную лампу, оставив большую часть комнаты в полумраке.

Она бездумно перебирала почту: рекламные буклеты, причем не самого лучшего качества, глянцевый журнал, белый конверт формата а5, с маркой и тонко выведенным черной ручкой…

Анна поднесла конверт к свету лампы. «Кто-то еще пишет настоящие письма?» — задалась она вопросом. Но когда увидела имя получателя письма, ее удивление помножилось стократ.

Ее взгляд зацепился за почерк отправителя. Крупный, угловатый, без лишних завитушек. Но главное — это нажим. Отправитель писал черной гелевой ручкой и нажимал так, что на обратной стороне бумага стала рельефной.

Она поддела уголок. И достала из конверта сложенный вдвое небольшой лист.

«Уважаемая Лариса Иванова…»

Имя матери резануло глаз. Анна и подумать не могла, что мать когда-то состояла в переписке с кем-то… «Откуда пришло письмо?» Анна еще раз взяла в руки конверт и прочитала на лицевой части следующее:

Отправитель : «Звонарев П.Н.»

Откуда: «Калужская область, Боровский район, д. Зуевка, 8-ая линия, д.1»

Зуевка? Деревня, откуда ее мать была родом?

Анна снова взялась читать письмо, надеясь прочитать в нем что-то важное, что касалось бы матери, ее прошлого. Но по мере того, как ее глаза перебегали от слова к слову, внутри нее поднималась волна раздражения.

«…находится в аварийном состоянии. Участок зарос, постройки пожароопасны», «…настоятельно рекомендую вам…», «…буду вынужден обратиться в местную администрацию с заявлением о признании участка бесхозным, со всеми вытекающими юридическими последствиями…».

Она дочитала письмо и решительно бросила его на стол.

– Ну каков наглец, — она снова схватила письмо, чтобы прочитать подпись, — этот П.Н. Рекомендует он, еще бы потребовал!

Анна схватила письмо, еще раз перечитала, откинувшись на спинку кресла. Сначала она почувствовала легкий укол вины — она действительно забыла про этот дом, хотя ключи от него были у нее в столе, вместе со связкой от маминой квартиры. Но затем вина утонула в волне возрастающей ярости.

Она попыталась представить себе отправителя: наверняка он пузатый, вечно недовольный, в растянутых трениках и с блестящей лысиной, которую он натирает в минуты одиночества.

За дверью кто-то громко засмеялся. Жизнь, безликая и пластиковая, ждала ее за этими дверьми. А здесь, на столе, лежало письмо, в котором человек выразил все, что в нем копилось не один год. Искра тихого бунта, что зажглась сегодня в барбершопе, была готова разгореться не на шутку.

«Настоятельно рекомендую вам в ближайшее время приехать и решить судьбу вашей собственности».

– Ну что, господин Звонарев, ждите меня!

Анна придвинула к себе ноутбук и открыла сайт с расписанием поездов.

Глава 3. Правильное решение?

Анна

Утром вся решимость, что кипела в ней накануне, волшебным образом исчезла. Первым делом ее рука потянулась к волосам. В груди в очередной раз екнуло. Анна протерла глаза и села на кровати, голова была тяжелой и невероятно гудела. Петр спокойно спал, плотно укутавшись в одеяло.

Анна не помнила ни во сколько, ни чем закончилась вчерашняя вечеринка. Она, после недолгих раздумий вышла к гостям и под всеобщее ликование выпила несколько шотов. Сегодня она об этом жалела, и в очередной раз клялась, что больше так делать не будет. Гости разошлись в тот момент, когда на горизонте уже появилась тонкая голубая полоска наступающего нового дня.

Она не стала будить мужа, тихо поплелась на кухню, чтобы попить воды и наконец-то привести себя в порядок. Воспоминания постепенно проявлялись, но вчерашний порыв поехать в какую-то глухомань и попытаться что-то доказать деревенскому нахалу, теперь казался ей чистым безумием. А еще Анна могла дословно обрисовать то, что скажет Петр в ответ на ее затею.

«Господи, Анна, тебе тридцать пять. Ты большой человек, найми кого-нибудь и реши уже эту проблему. Ведь для этого нужны юристы и риелторы, в конце-то концов».

Анна зашла в кабинет, убрала письмо и конверт подальше в стол, так, чтобы оно не бросилось Петру на глаза. Умылась, накрасилась, поцеловала Петра в щеку и вызвала такси до Сити.

Так прошло три дня. Жизнь вошла в свою колею. И если в первый день в офисе все задавали много вопросов о ее новом спонтанном стиле, то к четвергу все разговоры затихли и все вернулось к привычному: утром литры кофе и планерки, днем – бесконечные сводки и таблицы, цифры и звонки, вечером – пустая квартира и отсутствие дома нормальной еды.

Петр уехал на следующий после вечеринки день. Анне было не впервой проводить время одной, она даже получала некоторое удовольствие от того, что можно было посвятить свое время телевизору, книгам или просто вдоволь выспаться. Но впереди маячили выходные – два пустых дня, на которые в этот раз она не успела построить планов.

Был вечер пятницы. Анна налила себе немного сухого красного вина, включила телевизор, перебирая кнопки, выбирала, что посмотреть, когда телефон на маленьком стеклянном столике завибрировал. Нет, это было не сообщение от Петра, а лишь короткое уведомление от приложения: во вторник вечером она купила билет на субботу, электропоезд-экспресс, отправление в 8:30 с Киевского вокзала.

У них была машина,- черная ауди трехлетней давности, которую Петр очень берег. Но Анна так и не получила права. Страх перед ездой и плохая координация не оставили шансов на то, что в их семье будет два водителя. Поэтому она и купила билет на электричку, хотя вполне могла заплатить и за такси. Но, как она понимала, начинать приезд в деревню с показной роскоши, будет неправильно.

Кнопка «Оформить возврат» выделялась прямо под штрихкодом билета. Одно нажатие и проблема разрешится. Завтра с утра Анна пойдет в бассейн или на пилатес, пока дома будет прибирать клининг, сходит на ужин в ресторан на Большой Никитской, а домом в Зуевке можно заняться позднее, нанять риелтора, который его продаст. И дело с концом.

Но палец предательски задержался над кнопкой. А может, стоит…

Ей казалось, что там, в этой маленькой деревне на границе областей, она найдет ответы на вопросы. О ее семье, о матери, сердце которой разбилось еще до того, как ушел отец, о бабушке, которую она так и не узнала. А возможно, и о ней самой, той, что так устала от «однообразного падения в пропасть».

Анна отложила телефон, так и не нажав кнопку отмены.

Она никогда не ездила на электричках; ее место было на заднем сидении автомобиля (с Петром, разумеется, место менялось на переднее), на борту самолета, она летала в основном бизнес-классом, но вполне могла полететь и экономом, и в метро, даже когда Москву наводнили десятки транспортных аббревиатур. Шум непонятных объявлений по громкой связи, запах пыли и дешевого кофе, толпы людей с рюкзаками, куртками, тележками с рассадой – все это слилось для нее в один бесконечный хаос, от которого сжималась грудь.

Анна приехала на вокзал за час до отправления. Села в зале с высокими персиково – голубыми потолками, на металлической лавке было не совсем удобно сидеть, но это лучше, чем стоять у табло с отправлением в ожидании своего поезда.

С собой она взяла немного. В сумку-тоут от Марка Джейкобса уместились внешний аккумулятор, пара батончиков на перекус, салфетки, смена белья, расческа и прочее. Так, по мелочи. Она не планировала оставаться надолго, но предпочла быть хоть немного готовой. По ее расчетам, она приедет в деревню где-то часов в одиннадцать, проверит дом, осмотрится, сходит на могилу к бабушке (если найдет ее) и уедет домой.

Взгляд ее скользил по проходящим мимо людям, по потолку и десяткам кабинок, где женщины в фирменных жилетах продавали билеты, по табло, где желтые буквы то пропадали, то появлялись вновь, сообщая об очередном прибытии. Через пятнадцать минут напротив ее поезда появился номер пути.

Анна спустилась по лестнице, прошла мимо входа в метро, прошла по длинному проходу и нашла нужный путь. Выйдя на перрон, она немного поежилась. Весенний ветер пробирался даже сквозь кожаную куртку под её лёгкий свитер. Она присела на край лавки, поставив сумку на колени. Где-то вдалеке показался прибывающий поезд. И тут Анну накрыла паника. Куда она едет? Зачем? Как на неё посмотрят местные? Она знала, что Зуевку, как и другие деревни в радиусе двухсот километров от Москвы, уже давно оккупировали москвичи, скупающие участки и старые дома, превращая их в современные дачи. Коренным жителям это, конечно, не нравилось, но «хождение москвичей в народ» неплохо помогало местной экономике, и с этим никто не мог поспорить. Но что там будет делать она? У нее ведь нет даже резиновых сапог! И выглядит она нелепо, в этой бордовой куртке из ЦУМа и стаканчиком американо.

Подошла электричка, двери с шипением раскрылись и из них повалили прибывшие пассажиры. В отличие от будней, когда восьмичасовая электричка привозила в столицу сотни людей, что ехали сюда каждый день на работу, сегодня, в субботу, из вагонов вышли восторженные дети, которых родители впервые привезли в Москву, уставшие матери, которые встали спозаранку, одетые в лучшие одежды девушки-подростки, что приехали пройтись по магазинам и покрасоваться в самых популярных местах.

Когда все вышли, толпа стоявших на перроне людей ринулась внутрь, занимая свободные места. Но Анна сидела, вцепившись пальцами в ручки сумки, и не могла заставить себя встать. Прошло пять минут, десять, двадцать. Двери закрыли. Поезд тронулся.

Анна осталась сидеть на месте, через тридцать минут подошла вторая электричка.

История повторилась. Десятки людей отправлялись за город, ехали в гости, на работу, на дачу, к новым впечатлениям и родным людям. Анна смотрела на серые вагоны, которые, как она надеялась, увезут ее из ее «серой» жизни, но никак не могла найти в себе силы встать и сделать несколько шагов. Люди заходили внутрь, поезд снова уезжал, а Анна оставалась сидеть, чувствуя себя жалкой и глупой.

– Извините, у вас свободно?

Анна подняла голову. Рядом с ней стояла девочка лет четырнадцати, с большим рюкзаком за спиной и собранными в длинную косу волосами. В руках она держала толстую книгу в зелёном переплете. Анна молча кивнула и чуть отодвинулась. Девчушка сняла рюкзак, поставила его на асфальт и плюхнулась на скамейку. Она начала судорожно что-то искать в рюкзаке, когда ее телефон зазвонил.

– Да, мам, я на десятом. Куда перенесли? Все, уже бегу!

Девочка быстро сунула телефон в карман и, подхватив рюкзак, понеслась сквозь толпу к переходу на другой путь. Анна проводила взглядом убегающую девочку, а потом опустила глаза. На металлической лавке осталась лежать забытая книга. Она схватила в руки книгу и вскочила с места, но ее хозяйка уже скрылась.

Анна взяла книгу в руки. Золотистое тиснение на зеленой обложке уже совсем стерлось. Она открыла книгу на титульной странице, черными буквами на пожелтевших страницах было выбито: «А.П. Чехов. Рассказы и повести». На семнадцатой странице синел штамп Детской библиотеки № 48.

Из динамиков раздался ровный голос диспетчера: «Электропоезд до станции Малоярославец отправится с девятого пути через десять минут».

Рациональный голос внутри нее утих, уступая место чему-то нелогичному и почти фаталистичному.

Анна быстро засунула книгу в сумку, встала со скамейки и, не успев толком одуматься, развернулась и направилась в тамбур вагона. Толкнув тяжелые двери, она оказалась в переполненном вагоне. Свободных мест почти не осталось. Она протиснулась между стоящими в проходе подростками и наконец нашла единственное свободное место у окна. Невнятный голос что-то проговорил в динамик, двери вагона с шипением и громким стуком закрылись. Электропоезд дернулся и медленно покатился вперед.