Тайная жизнь Маши Ромашкиной

Настёна тихо хихикает, проводя пальцем мне по скуле, вниз по шее, до ворота рубашки.

– Да мне пофиг, – равнодушно пожимаю плечами. – Так что, идём на "обед"? – томно шепчу на ушко блондинке.

– Ох, Руслан, до чего же ты, паршивец, очаровательный. Но не сегодня, милый, дела, дела, – Настёна выскальзывает из моих рук и удаляется по коридору. – Наберу тебя вечером.

Хороша. Холодная, расчетливая, слегка с прибабахом, но умеющая играть во взрослые игры. Прислоняюсь к стене, наблюдая за раскачивающейся попкой, неспешно удаляющейся в тесном коридоре. Умеет себя подать.

Ну что ж, значит до вечера. Держать временную подружку под рукой очень удобно. Нет нужды бесконечно шоркаться по местам скопления доступных телочек, никакого геморроя с выпроваживаем их посреди ночи, а главное, круглосуточный доступ к телу, пусть и не сегодня.

Кладу руки в карманы брюк и направляюсь к рабочему месту. Надеюсь, я дал достаточно времени ненавистной Мышкиной– Ромашкиной свалить на обед. Не хочется портить себе настроение ее лживой мордашкой. Хотя, от мысли, что сегодня она впервые отреагировала на мою каверзу с ее фамилией, расплываюсь в победоносной улыбке. Все– таки не такая ты и непробиваемая, Мышка. А значит, я на верном пути.

Натыкаюсь взглядом на темный прямоугольник на полу. Блокнот? Неужели, удача улыбнулась мне, и это тот самый, с которым не расстается мелкая? Поднимаю его, верчу в руках, размышляя, настолько ли низко я пал, чтобы рыться в чужих записях. И сам себе ухмыляюсь. Нет, это не я пал, а она, и, возможно, у меня наконец, появился шанс навсегда от нее избавиться.

Отщелкиваю металлическую кнопку и наугад раскрываю блокнот. Черт, быть того не может!

Девять лет назад

Эта девчонка убьет меня. Из– за нее меня посадят, а таким красивым как я туда нельзя.

Запираюсь у себя в комнате, подальше от сестры и ее подружки– одноклассницы. Они готовятся к уроку литературы, по очереди читая очередное произведение. И так продолжается уже не первый месяц: они делят книгу на части и поочередно, вслух, ее зачитывают. Я ненавижу эти вечера. Не только потому, что вынужден слышать их бубнёж за стенкой, но и потому, что ее мелкая подружка задерживается у нас до ночи, словно своего дома у нее нет. Она с нами ужинает, смотрит с нами фильмы, не удивлюсь, если скоро начнет принимать душ и оставаться с ночевкой, хотя ее квартира в соседнем подъезде!

Но хуже всего не то, что мелкая затесалась в нашу семью, а то, как она на меня смотрит своими огромными глазищами. Просто смотрит и молчит. И ничего не говорит. Стоит мне оказаться в комнате, она сжимается в маленький комочек и замолкает, даже если до этого громко смеялась и без устали болтала. И это чертовски бесит!

– Русик, – в дверях появляется Ленка. – У тебя есть денюжка? Так мороженного хочется!

– А где твои? – спрашиваю так, больше для порядка, понятно, что потратила. У сестры карманные и неделю не держатся.

– Ну, Рус, я потратила на подарок. Дашь? – строит глазки.

– Ладно, бери, – машу в сторону стола, она знает, что все бабло я держу в верхнем ящике. А я точно знаю, что она его периодически без спроса тягает.

– Тебе чего-нибудь взять?

– Пломбир.

– Фу, какой ты скучный! Ладно, я в магаз. Машка тут посидит, ок?

– Чего это? – удивляюсь я.

– Да она ногу повредила на соревнованиях, ей особо двигаться нельзя, – Ленка наклоняется вперёд и добавляет шепотом. – Ей вообще, скорее всего, придется уйти из спорта, представляешь?

– Жесть, – говорю и отворачиваюсь к экрану компа.

– Ты дубина бесчувственная, – тычет в меня кулачком систер. – Ладно, не обижайся ее тут, я быстро.

Когда Ленка убегает, в квартире наступает гнетущая тишина. Такая, что хоть ножом режь: неестественная, густая, липкая. Совесть грызет, что мелкая сидит там в комнате сестры тихой мышкой и даже пошевелиться лишний раз боится. Да и не может, нога же…

Снедаемый противоречивыми чувствами совести и равнодушия, все же решаю проверить, жива ли гостья. Дверь в комнату сестры открыта, поэтому мельком заглядываю в нее, типа, идя на кухню. Мелкая стоит в странной позе: на одной ноге, поджав другую, перевязанную в районе колена, одной рукой упираясь в стол, а второй пытаясь дотянуться под него. Что– то уронила, бестолочь.

Иду ей на помощь, как рыцарь, блин. Одним быстрым движением достаю из– под стола книжку и смотрю в раскрасневшееся лицо девчонки. Мне кажется, я ещё ни разу не видел ее естественного цвета лица, только эти стремные багровые щеки.

– Бунин? – завязываю разговор, просто чтобы скрасить извечное напряжение между нами.

– Угу, – кивает она. – "Лёгкое дыхание"

И это больше слов, чем она когда– либо мне говорила. Серьезно.

– Сочувствую, – хмыкаю я.

– Да нет, мне нравится, – тихо говорит она и в пару прыжков оказывается на кровати сестры.

– И про что там? – опираюсь на стол позади и внимательно вглядываюсь в девчонку напротив. Симпатичная. Маленькая только совсем, выглядит даже младше сестры, хотя они одноклассницы. Но симпатичная.

– Про девочку, которая примерила на себя роль женщины и не справилась с ней, – смущенно произносит мелкая. – Не читал?

– Я не так, чтобы хорошо учился в школе. Да и пять лет прошло уже. Профильные предметы вытеснили школьные, – подношу к вискам два пальца и имитирую выстрел. Девчонка тихо смеётся, и я ей улыбаюсь. – Так что, и как всё закончилось? – киваю на толстый томик в ее руках.

– Ее взрослый любовник застрелил ее, – смотрит прямо в глаза.

– О, времена, о, нравы…– шучу я.

– Когда поразглядишь, какая в жизни горесть…– добавляет она.

– Цицерон такого не говорил! – смеюсь над глупой девчонкой.

– Это вольное добавление Некрасова, – снова опускает взгляд, теребит свою дурацкую серую кофточку.

– Не плохо вы к лит– ре готовитесь, – снова хмыкаю. Наступает тишина, очевидно, разговор зашёл в тупик и мне пора ретироваться к себе.

Но что– то удерживает меня возле этой странной, угловатой девчонки. Она прикольная. И симпатичная. Кажется, это я уже подметил. Но сейчас думаю, что она не просто симпатичная, а симпатичная– симпатичная.

Блин, эта девчонка убьет меня.

Глава 4.

Четыре минуты, двадцать две секунды. Двадцать три. Двадцать четыре…

Пора прекращать эти игры. Оборачиваюсь на мужчину, который пялится на меня и молчит уже пятую минуту. Чертов Че ужасно нервирует! Он стоит, облокотившись на свой стол, сложив руки на груди, и смотрит, и смотрит, и смотрит…

Я мужественно встречаюсь с ним взглядом, потому что тактика "притворись мертвой", похоже, перестала действовать. Окей, Че, сегодня ты победил. Что же будет дальше? Как далеко мы зайдем?

Он расплывается в противной ухмылке, уголком губ, празднуя свою надо мной победу. А затем вытаскивает из– за спины мой блокнот. Блин, мне кобздец.

Че вертит его в руках, словно привлекая к нему мое внимание, обозначая, что у него на руках теперь козыри, но я не поддаюсь. Не свожу взгляда с его глаз – черной дыры, засасывающей в бездну. Игнорирую факт существования блокнота в целом, если хорошо постараться, то мозг поверит, что у Руслана в руках ничего и нет. А значит, он надо мной не властен.

Моё лицо – бесстрастная маска, холод, отчуждение. Годами натренированный фейс, лишь бы никому не дать забраться мне в душу. Но Че этим не впечатлить, сколько бы лет ни прошло, как бы я не изменилась, он помнит ту слабую часть меня, которая все еще сидит глубоко внутри под ширмой равнодушия.

Отсутствие реакции с моей стороны злит Руслана, хоть внешне он и остаётся спокойным, пламя, горящее в этих черных глазах, опаляет меня. Предательский румянец ползет вверх по шее, охватывая щеки, когда он наклоняется вперед, упираясь руками в мой стол, и застывает в полуметре от моего лица. Я не шевелюсь и стараюсь не дышать, так ведь рекомендуют поступать, когда встретились с ядовитой змеёй? Сохранять спокойствие?

Мой блокнот, полный зарисовок с рейтингом сильно за 18+, ложится между нами. Я бросаю беглый взгляд на него, а затем снова возвращаю взгляд мерзавцу. Напрасно ты ждёшь моего хода, Че, я не настолько глупа, чтобы вступить в неравную схватку без оружия. Больше нет.

Он начинает листать страницы, все еще всматриваясь в мое лицо. Его длинные пальцы переворачивают страницу за страницей, на которых мелькает чёрно– белая Конфетка в недвусмысленных позах. А на некоторых, о, ужас, красуется и Кави, по которому сразу понятно, кем я вдохновлялась.

Воздух в легких резко заканчивается, и я приоткрывают рот, чтобы набрать воздуха. Взгляд Руслана тут же падает на мои губы, его зрачки расширяются, взгляд становится почти безумным, я все это вижу, потому что он наклонился очень, очень близко ко мне. Правым мыском легонько отталкиваюсь от стола и кресло немного отъезжает назад. Сразу становится легче дышать, думать, двигаться. Куда делся весь народ из кабинета? Чертов Че резко выпрямляется, давая мне доступ к блокноту.

Он ловит мой взгляд, и мгновение спустя мы оба бросаемся к кожаному прямоугольнику. Я опаздываю на долю секунды, из– за чего мои ладони оказываются поверх его рук, и привычный уже разряд в 220 заставляет мгновенно одернуть их. Руслан пользуется моим замешательством и с победоносной улыбкой хватает злополучный блокнот.

Дьявол. Я выдала себя. Не надо было бросаться к столу. Равнодушие и ещё раз равнодушие, Маш! Но теперь уже поздно метаться, придется играть в предложенную игру. Чертов Че меня недооценивает, клянусь.

– Я знал, Мышка, всегда знал, – ядовито бросает он через плечо, потрясывая моим блокнотом в воздухе и скрываясь за дверью.

В кабинете я остаюсь одна и сразу болезненно выдыхаю. Мы перешли на новый уровень битвы. Теперь он запросто может использовать содержимое против меня. Захочет ли руководство видеть у себя в отделе сотрудника, который замешан в грязных делишках, порочащий безупречную репутацию фирмы? Ответ прост – нет. Конечно, нет.

Чертов Че, видимо, сделал целью своей жизни – испортить мою. Хотя именно я пострадавшая сторона. Как часто в своих нелепых мечтаниях я представляла его глаза, смотрящие на меня с мольбой, губы, просящие покаяния, руки, ласкающие с исступленной нежностью… Его у моих ног. Под моим прощающим взглядом. Но эта фантазия никогда не могла бы осуществиться, только не с таким надменным подлецом.

Остаток дня тянется ужасно медленно. Напряженно. Нервно. С обеда мерзавец возвращается уже без моего блокнота. Черт, план "отвлечь и отобрать" убит в зародыше. От каждого звонка рабочего телефона я подпрыгиваю, как ужаленная, ожидая на том конце трубки сухое: тебя вызывают на ковер. От перешептываний коллег руки вмиг потеют, чудится, что все они смеются надо мной. А от любого движения справа, точно там, где сидит сын самого дьявола, я вздрагиваю и втягиваю голову в плечи.

Блин, Ромашкина, давай успокаивайся. Если бы он хотел доложить руководству, то сделал бы это сразу! Или это его извращённый план, поджаривать меня на медленном огне… Маша, соберись, тебе карандашную основу сегодня надо запилить, иначе просто не успеешь к выходным весь выпуск отрисовать. У заказчика очень сжатые сроки, но и платит он четко по завершению, как раз к очередному ипотечному взносу.

Закрываю лицо ладонями и медленно выдыхаю. Напряжение на высшей точке.

– Маш, все норм? – возле стола появляется Инна, хватает печеньку и вгрызается в нее с остервенением, полностью запихивая в рот. На мой вопросительный взгляд отвечает с забитым ртом. – Пообедать шеводня не ушпела…

– Все хорошо, – тут же вымучиваю я улыбку и отворачиваюсь к экрану.

– А как прошло свидание? – поигрывает она бровями. И дёрнул же меня черт обмолвиться об этом. Хотя с Разумовской так расслабляешься, что и не замечаешь, порой, что уже раскрыл все секреты и тайны, и ключи от квартиры, где деньги лежат… Мы, вроде как, дружим, я даже приглашена на большую маркетинговую свадьбу в конце месяца. Но сейчас мне больше всего на свете хочется, чтобы наш главный специалист, была менее общительна, ибо все взгляды в нашем не таком уж огромном кабинете сейчас устремлены на нас.

– У Ромашкиной рома– а– ан, – затягивает на весь офис Серебрякова.

– Машка, рассказывай давай, кто, когда, – поддерживают ее девчонки. Правым боком чувствую сильнейший негативный выброс энергии и мне даже оборачиваться не надо, чтоб узнать, кто сейчас испепеляет меня взглядом.

– Да нечего рассказывать, – тихо бурчу, продолжая делать вид, что дико погружена в работу. – Просто пару свиданий.

– Ромашка, ты такая скрытная, – замечает Инна. – Так замуж выскочишь, а мы через год только и узнаем!

– Об этом пока и речи не идёт, – спокойно парирую я, даже улыбаюсь, потому что это больше в стиле Разумовской, скрывать до последнего не только свой роман, но и приближающуюся свадьбу.

– Ох, и чего мужикам надо, – возмущается она же. – Умная, талантливая, такая куколка!

– Молчаливая, – смеётся кто– то из девчонок.

– С квартирой! – снова подаёт голос Инна. Блин, ну я же просила не распространяться!

– Правда? – удивлённо спрашивает Кононова. – И как в наше время девушка может заработать на квартиру, не представляю… – с вполне понятным намеком тянет она.

– Настена, по себе не судят! – резко отбривает ее моя ярая защитница. – Так чё, – снова обращается она ко мне. – Сегодня снова будет свидание?

– Возможно, – пожимаю я плечами с полуулыбкой. Не хочется падать в грязь лицом перед девчонками, и ещё больше не хочется, перед чертовым Че, который так и буравит меня своим взглядом– лазером. Не удивлюсь, если где-то в районе плеча обнаружу ожог после такого!

Все быстро погружаются в работу, стоит Разумовской пройти на свое место. А я загораюсь идеей фикс: реально надо сходить на свидание!

В отчаянной попытке отвлечься и подобно Скарлетт О'Хара, отложить тяжёлые думы на завтра, я залезаю в приложение сайта знакомств и с головой зарываюсь в переписку с активными пользователями. Знаю, Юлька говорила, чтобы я не спешила, пообщалась, бла– бла– бла, но, блин, мне срочно нужно отвлечься! А что может быть лучше очередного провального свидания?

Правильно, удачное!

На этот раз договориться о встрече в любимом кафе не удалось, парень оказался ярым сторонником активного времяпрепровождения. Максим, 27 лет, юрист, закончил МГУ. Звучало настолько неплохо, что я даже засомневалась, почему такое сокровище, к тому же весьма симпатичное, до сих пор не в отношениях. Правда открылась довольно быстро.

Шел пятый круг парковой аллеи, моросящий дождик превратил мое песочное пальто в произведение авангардного искусства, а мой собеседник не понимал ни одного прозрачного намека на перемещение в теплое место. Когда мы в очередной раз проходили мимо какой– то задрипанной будки с кофе, я даже достала кошелек, чтобы подтвердить свои серьезные намерения на счет согревающего питья. Но спутник и тут не проявил чудеса догадливости или просто джентльменского воспитания, и классической борьбы "я запла́чу, нет я запла́чу" не произошло. Максим топтался в сторонке, томно смотря на небо и не прекращая свой бесконечный трёп.

А трёпа за последний час хватило бы на троих, я и пару слов не могла вставить в бесконечный поток его скачущей от темы к теме болтовни. И пока мне готовили теплый чай с облепихой, мой мозг подкидывал разные варианты побега с этого мучесвидания. Был даже вариант отгрызть себе руку, лишь бы появился повод сбежать, что казалось вполне реалистичным, если учесть, как я задубела. Никаких больше парков до самого мая, ни– ка– ких!

– Так что, может в бассейн? – огорошил он меня ещё один круг спустя. Я, конечно, особо не слушала его, последние пару минут, все чаще примеряясь к левому локтю... но как можно было от размножения панд перейти к бассейну? Просто, вот, как? Я до сих пор в недоумении, как мы темы панд коснулись...

– Эм, не сегодня…– мягко начала я.

– Жаль, – горестно вздохнул он.

– Ага, мне еще работать сегодня! – неожиданно озарило меня. Конечно, тут и притворяться не надо, идеальная отмазка! – Так что пора…

– А, ну, я тогда тоже пойду. Готовь купальник, следующий раз встретимся в бассейне! – жизнерадостно кинул он, сунул руки в карманы куртки и бодрым шагом двинулся на выход из парка.

Я осталась стоять одна посреди лысых депрессивных деревьев, промокшая и озябшая, в полном недоумении. То есть, даже до метро проводить – слишком большая роскошь для такой как я, да? Блин, а может, я просто из тех девушек, для которых и не хочется все это делать? Которым не хочется дарить цветов, угощать теплым чаем, слушать ее…

Наверное, я сама виновата, что просто не умею себя подавать… Я очень долго никого из мужчин к себе не подпускала, а теперь уже и не знаю, как строить эти взаимоотношения. Хотя нет, я точно знаю, чья это вина.

И, клянусь, чертов Че в этот раз меня не переиграет!

Глава 5.

Всю ночь я метаюсь в полусне, сбивая ногами одеяло, слыша все сторонние звуки, но не в силах открыть глаза и оторваться от картинок в своей голове.

Я на идеальном свидании: стол, свечи, цветы, полумрак. Мой спутник протягивает руку и начинает кружить меня в танце. Он отлично танцует, мы идеально подходим друг другу как партнеры: медленный вальс сменяется венским, и он кружит и кружит меня, переходя в "променад", а затем «до– за– до».3[3]И когда мы вновь оказываемся лицом друг к другу, наступает очередь танго.

Я слышу, как меняется музыка с легкой, ритмичной раз– два– три на тягучую, томную, обещающую волнительную историю. Мы начинаем с шага с проекцией4[4], затем переходим в "прогулку", где партнёр идёт вперёд, а я спиной по линии танца. Мужчина уверенно ведет меня, я слышу его, чувствую, повинуюсь. Он прижимает меня сильнее к своему мощному торсу, моя голова оказывается на линии его ключиц и чувствую мужской терпкий запах, почти животный, природный, волнующий. Мы делаем крестный шаг вперёд, обрамленный пивотом5[5]и завершаем связку хитрой остановкой – он выставляет свободный носок посреди моего шага, и я балансирую, крепко цепляясь за его предплечье. Очень медленно я поднимаю свободную ногу по его штанине, разворачиваясь лицом к партнеру. Непростительная шалость. Невыносимая необходимость.

Я не вижу его лица, оно скрыто полумраком и моим страхом, но обмануть сердце, которое стучит со скоростью, должно быть, сто двадцать ударов в минуту, нельзя. Его поцелуй обжигает, язык вторгается в мой рот и развязывает самую настоящую схватку с моим. Его руки, еще недавно целомудренно сжимающие мой торс и ладонь, теперь жадно впиваются в бедра. Мы снова кружимся, но лишь с одной целью – найти опору. Небольшой столик, ещё недавно уставленный атрибутами идеального свидания, теперь пуст и полностью в нашем распоряжении. Партнер усаживает меня на него, вклинивается между моих ног и жестко сжимает талию. Я обхватываю его торс ногами, немного отклоняясь на столе назад, упираясь локтями в твердую поверхность.

Мужчина прокладывает дорожку из поцелуев вдоль скул, по шее, проводит языком по бьющейся вене под ухом. Я дрожу от предвкушения. Его крупные жёсткие ладони спускают обе лямки моего платья и обнажают грудь. Он сжимает ее, одновременно впиваясь зубами в мое обнаженное плечо. Я вскрикиваю и одновременно задыхаюсь от невозможного желания. Чувствую болезненно– восхитительный спазм внизу живота, не могу ждать, хочу больше, сильнее, быстрее.

Он читает мои мысли. Одной рукой пробирается под подол платья и проводит по трусикам ребром ладони. Я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь. Ложусь на спину, выпрямляя руки над головой, цепляюсь в край стола и выгибаюсь дугой. Его пальцы уже во мне, готовят, исследуют, а темный взгляд обжигает обнаженную кожу. Когда он врывается в меня одним мощным толчком, я почти умираю. Его пальцы больно сжимают мои бедра, когда он с бешенной скоростью входит в меня. Я чувствую всю его длину, толщину, силу. Я захлебываюсь собственными стонами и криками.

"Я всегда знал, Мышка, всегда знал" – яростно шипит он, и все прекращается. Я больше не в полумраке: рассвет освещает мою скудную квартирку, я зажимаю между ног одеяло, я одна.

Дышу так часто, что сейчас отключусь от переизбытка кислорода. Потоп между ног ясно говорит о яркости моих ночных фантазий. Сердце – заведенный мотор, отдается гулким биением в ушах. Такое со мной впервые.

Чертов Че и раньше посещал мои сны, но всегда лишь как проекция того, что уже было. Этот сон – больная извращённая подстава моего мозга. Ты болен, мозг, воспален, не иначе! Опускаюсь на жесткую подушку и пытаюсь прийти в себя. Смотрю на телефон – совсем рано еще, до будильника полтора часа, но, очевидно, после такого не заснуть.

Тащусь в ванную и принимаю быстрый душ, смывая наваждение этой безумной ночи. Все было так реалистично, так чувственно, так... так... невозможно хорошо. Многолетнее одиночество и воздержание сказывается, не иначе! А поскольку единственным, с кем у меня был подобный опыт, является чертов Че, именно он и посетил мой сон. Дурацкое подсознание же так и работает, да?

Пора завязать, наконец, отношения. Реальные. Оффлайн. С разговорами, ужинами и всеми сопутствующими последствиями. А еще танцы, да, будем много танцевать, я так скучаю по ритму, движению, адреналину. Мне часто снятся соревнования. Гораздо чаще, чем секс. Что логично, в танцах я провела более десяти лет, а в сексе...всего одну ночь.

Блин, я же обещала себе все это не вспоминать!

Восемь лет назад

Стою возле зеркала, провожу ладонями по своей шее, груди, животу. Не могу поверить, что это произошло. Краснею от воспоминаний о вчерашнем дне.

"Я так хочу тебя, мелкая" – взрывается теплом в груди.

Я изменилась? Стала теперь другой? Заметят ли это окружающие? Юлька говорила, что после ЭТОГО исчезает какая-то полоска на носу... или появляется… Верчу лицо из стороны в сторону, силясь что-то там разглядеть, но тщетно. Бред, конечно. У подруги вообще куча дурацких теорий на каждое событие в жизни: если перед первым свиданием увидела голубя – поженитесь, плохо целуется – плох в сексе, размер носа соответствует размеру... ну, понятно, короче. А последнее я теперь точно могу опровергнуть!

"Сегодня в семь?" – горит смс на экране. Не могу поверить, что теперь все действительно реально. Это не просто пара украденных поцелуев на лестничной клетке или робкие объятия в его комнате, пока родители и сестра за стеной. Не "наверное, мы встречаемся", а абсолютно точно "мы вместе".

Улыбаюсь, разглядывая буквы на экране. Хочу видеть его прямо сейчас, прижаться к нему, поцеловать, почувствовать ту близость, что зародилась между нами вчера. Но сегодня не получится. День рождения у Мишки, моего бессменного партнера по юниорам. Он не простит, если я его кину, он и так ушел из спорта вслед за мной, не желая менять партнершу, хотя у него было огромное будущее, это же не он повредил мениск одним неловким движением.

Он почти как брат для меня, столько городов у нас за плечами, столько часов на паркете, репетиций, соревнований, медалей, боли и радости. Не могу его не поздравить.

"Сегодня на ДР в "Луноходе" буду. Может, встретимся позже?"

"До скольки?"

"Думаю, часов до десяти"

"Ок"

И что значит, это его ок? Будет ждать? Мне ему позвонить? Встретимся тогда завтра? В этом весь Руслан: немногословный, уверенный, взрослый. Может, в нем совсем нет романтики, он никогда не напишет, что скучает и не будет присылать дурацкие сердечки в ВК. Но, наверное, это все и не нужно, когда ты точно уверен в своих чувствах.

На дне рождения компания подобралась разношерстная. Друзья Мишки – странноватые, наглые, самоуверенные, мнящие себя крутыми взрослыми. Хотя всем не больше девятнадцати. Мальчишки в сравнении с Русланом. Девчонок почти нет, только парочка, пришедших с парнями, я и Ленка Че, которую я давно хочу свести с Мишкой, он ей ужасно нравится. По поводу совершеннолетия организован огромный праздник: сняли веранду в "Луноходе", алкоголь, кальян, громкая музыка.

Я устаю от веселья гораздо раньше десяти часов, но Мишка, изрядно поднабравшийся уже к девяти, не пускает меня домой. И вместо того, чтобы уехать в десять, я остаюсь до одиннадцати, хотя Ленка свалила ещё час назад, даже не предупредив меня. Улучив подходящий момент, вызываю такси и пишу Руслану, что уже еду. Он не отвечает, но я не удивляюсь: как всегда, залип в комп, не увидел сообщение.

Направляюсь домой, чтоб переодеться, потому что вся провоняла этим дурацким кальяном. А потом ему наберу. И мы, непременно встретимся. И хотя уже довольно темно, освещения возле подъезда вполне достаточно, чтобы увидеть знакомый силуэт у соседнего.

Моё сердце ухает в желудок, а по спине пробегает холодок. Потому что Руслан держит в объятиях какую-то девчонку. Потом он видит меня и притягивает ее к себе и целует. Целует страстно, глубоко, с чувством, не отводя взгляда черных глаз от меня.