Эртага. Последняя буря

Глава 12. Измена

Сурга только взошла. Погода разгулялась. Ветер почти стих.

Экипаж посадил самолет в штатном режиме.

На Галере знали о прибытии «Дальнобойщика». График рейсов составлен сильно заранее, и еще ни разу не был нарушен. Большая толпа любопытных из числа местных служащих собралась перед ограждением взлетной полосы. Полиция подогнала автобусы, чтобы отвезти новых колонистов в поселение, там им придется провести долгие годы.

Прежде чем покинуть борт, Мечников отдал необходимые распоряжения по подготовке к обратному рейсу обоим своим помощникам и бортинженеру, затем в компании Воронцовой и Кирман направился в управление колонии, располагавшееся по соседству с аэродромом в небольшом одноэтажном здании. Их сопровождали несколько бойцов из отряда Себастьяна Алонсо. Самому же Алонсо Ирма поручила проследить за разгрузкой: она привезла на остров кое-что очень ценное, и это «кое-что» должно быть в целости и сохранности доставлено в местный офис СБ.

Когда все они выходили с территории аэродрома, Воронцова, негромко ахнув, сообщила, что забыла взять свой коммуникатор и должна вернуться к самолету, обещала сделать это как можно быстрее. Кирман бросила на нее недовольный взгляд, но промолчала.

В управлении было людно: гостей из Города ждали начальник гарнизона с парой заместителей и небольшая группа заключенных, теперь уже бывших. Почти бывших, поскольку они еще не получили на руки документы об освобождении. Выдать эти документы должен был Мечников.

— Здравствуйте, господа, — Мечников вошел в фойе первым и вскинул ладонь к виску, приветствуя находящихся там офицеров. Следом за Мечниковым ввалились спецназовцы Алонсо, встав по обе стороны входа, затем показалась в дверях Ирма и еще двое из отряда Алонсо.

— Здравствуйте, — начальник гарнизона, исполненный достоинства сухой и седой старик семидесяти лет, с прямой спиной и усиками «карандаш», обернулся к Мечникову.

— Господин полковник! — Мечников приблизился к коменданту, пожал протянутую руку.

— Здравствуйте. Как добрались?

— Почти штатно. Пару раз тряхнуло, но ничего, справились.

— К сожалению, наша погода непредсказуема.

— И не только погода, полковник.

— И не только погода, капитан, — взгляд полковника тревожно скользнул в сторону колонистов, угрюмо стоявших в шеренге у стены. — Эти господа ждут вашей резолюции в своих бумагах и файлах, капитан. — Полковник Кузьмин сильно сжал руку Мечникову.

Странно, подумал Мечников, старик, похоже, напряжён: необычно долгое рукопожатие для такого случая, и слишком крепкое. Комендант никогда не встречал Мечникова таким рукопожатием. И глаза у него никогда не были такими тревожными. А эти? Чего они такие угрюмые? Людям предстоит скорое возвращение в Город, а радости на лицах нет. Однако, подумал Мечников, если б они знали, какие у нас планы на их счет, еще не так заугрюмили бы.

— Сделаем, что должны, — произнёс Мечников. Он наконец освободил свою руку. К мужчинам подошла Ирма, с ней полковник был сдержан, руки не подавал, в глаза не заглядывал, лишь холодно и резко кивнул в знак приветствия.

— Прошу сюда, — комендант указал Мечникову на один из столов, расположенных у большого окна. — Компьютер в вашем распоряжении, — Кузьмин пробарабанил пальцами по столешнице и вернулся к сослуживцам.

Мечников сел в удобное кресло, снял и положил на стол фуражку. На мониторе уже была открыта программа учета колонистов. Список подлежащих освобождению насчитывал семь имен. Эти люди много лет прожили на Галере. Они — единственные оставшиеся в живых из первой партии осужденных на ссылку. И теперь они решили организовать мятеж.

— По очереди подходите ко мне, представляйтесь, предъявляйте документы. — Мечников не узнал собственный голос, прозвучавший непривычно жестко и грозно.

— Стен Гора́, — первым был ухмыляющийся полубеззубым ртом верзила, он пробасил свое имя и небрежно шлепнул паспорт на стол перед Мечниковым.

— Скажите, Стен, — не глядя на нахала медленно проговорил Мечников, — почему вы решили отказаться от освобождения?

— Как это? — ухмылка на лице верзилы стала презрительной, он обернулся на своих товарищей. — С чего это ты взял, начальник? Я тут тридцать лет оттрубил. И очень хочу обратно. Ни от чего я не отказывался. Не мороси.

— Только что вы нарушили устав колониста, причем дважды — словом и действием, проявив неуважение к офицеру. В связи с чем я, как уполномоченное лицо, вправе поставить под сомнение возможность вашего освобождения и передать дело в суд для дополнительного рассмотрения в связи с вновь возникшими обстоятельствами.

Мечников вперил жесткий взгляд в Стена. Тот уронил челюсть. Ухмылка исчезла с его одутловатой рожи. Глаза округлились от удивления.

— Заткнись, Стен! Не будь идиотом… Господин офицер! — из шеренги выступил невысокий седой мужчина, представился, — Колонист Андрей Ковалёв. Простите его, господин офицер, он перенервничал на радостях.

Мечников махнул рукой Горе, указав, чтобы тот вернулся в строй, а Ковалеву кивнул и позволил подойти.

— Андрей Ковалёв, — повторил тот и аккуратно передал свой паспорт Мечникову.

Дальше дело пошло без эксцессов. Освобождаемые подходили к Мечникову один за одним: имя, паспорт, маркер-браслет — перепрограммирование зашитой в него информации в соответствии с обновлённой информацией в системе. Всё вроде бы в порядке. Даже у Стена Горы. Мечников медленно обвел колонистов глазами, пытаясь понять, кто же у них главный. Он вспомнил, что Картер предполагал устранить всех. Скопом. Не выясняя, кто есть кто…

Ковалев определенно имеет влияние в этой группе, нет сомнений. Уверенный в себе, глаза умные, с хитрецой. Бывший инженер-электрик, 60 лет, выглядит значительно моложе, оказался в колонии за убийство по неосторожности. Гора его слушается, тоже очевидно. Стен загремел под суд, потому что излишне рьяно пьянствовал и болтал лишнее. От алкоголя он отвык, а вот следить за своим языком так и не научился. Братья Бромсы — их двое, чернявые, щуплые, малорослые. Мечников еще раз взглянул в дело: мошенники, спрессовывали бесплатную биомассу из лиан, добавляли зеленый пигмент и под видом настоящих стеблей как деликатес продавали её «упрощенным», прохиндеи, не похожи на лидеров. И даже на мятежников не похожи. Борма́ч и И́ткин — обычные работяги, выглядят приличнее Горы, но в отличие от простака Стена, видно, что себе на уме; попали на Галеру еще юнцами — жестоко избили прохожего. И, наконец, Светлана Шевцова, единственная женщина в группе. На ней черное платье с узким верхом и широким подолом до земли, понуро смотрит в вниз, прямая осанка, седеющие волосы собраны в тугой пучок, ей пятьдесят, остатки красоты еще сохранились на ее худом мрачном лице; она следит за собой, чистая, аккуратная, Мечников успел рассмотреть довольно ухоженные руки Шевцовой, когда оформлял ее освобождение; если этой женщине год-другой спокойно пожить в Городе, то она, пожалуй, оттает и станет весьма привлекательной. В деле сказано, что у нее, как и у остальных, была неудачная процедура упрощения личности, вина заключалась в нежелании выходить замуж за человека, которого предоставило государство. Что ж, закон есть закон. Гражданам с низким социальным статусом пару выбирает специально созданная компьютерная программа учета населения. Эта вынужденная мера введена для сохранения популяции после войны, повлекшей череду катастроф и обезлюдивание. Несогласных «упрощают» и все равно женят или выдают замуж так, как определила эта программа, либо, при невозможности упрощения, ссылают на Галеру. Закон принят как раз три десятка лет назад, и среди первых колонистов было много таких отказников. Потом люди поняли, что лучше жить по принципу «стерпится-слюбится», чем всё терять. На Галере это обзаведение семьей считалось необязательным, и Шевцова, согласно ее документам, до сих пор была не замужем.

Капитан вздохнул. Его социальный статус позволяет самому выбрать жену, но Мечникову уже тридцать пять, если не успеет до сорока, то придется пройти через процедуру принудительного автоматического выбора. Ирма? Он взглянул на нее: стоит рядом со своими головорезами, строгая, красивая, полная сил, но… холодная. Ледяная. Мечников давно понял, что видит в ее глазах только лед, ни одной живой искры, лишь холод и лед. Может быть ему это только кажется? Может, это потому, что Ирма ему просто чужая? Всё в ней хорошо вроде бы, кроме одного — она ему чужая. Мечников снова перевел взгляд на монитор. А Воронцова? Воронцова ему нравится, и… даже больше... Он еще пока не понял наверняка. Но рядом с Ольгой Мечникову тепло, радостно. Еще эта маленькая горбинка на носу, которой хочется осторожно коснуться… Мечников улыбнулся, вдруг вспомнив секундную растерянность Воронцовой после неожиданного вопроса о том, что она делает вечером.

— Макс, — Мечников не заметил, как Ирма очутилась рядом. Она нагнулась и тихо прошептала ему на ухо. — Макс, пора возвращаться, нас ждет генерал. А мне надо сделать еще несколько важных дел здесь. Отдать новые распоряжения и проверить выполнение прежних. И мне, возможно, понадобится твоя помощь.

Мечников нехотя поднялся. В кармане короткими сигналами дважды пиликнул коммуникатор. Пришло сообщение. Капитан прочитал его.

«Кирман и Алонсо предатели. Самолет захвачен».

Воронцова!

Мечников посмотрел на Ирму. Наверное, он выдал себя, дрогнул, потому что по лицу Ирмы пробежала тень беспокойства.

— Что-то случилось? — Ирма будто невзначай положила руку на свою кобуру.

— Воронцова направляется сюда, — как можно спокойнее произнес Мечников, — но, наверное, нет смысла ее ждать.

— Да, это правильно. — Ирма улыбнулась и повторила — Нам пора возвращаться.

Но Воронцова, конечно, и не думала идти в здание управления колонии. Правильнее сказать — не могла. Сейчас она заперлась в кабине экипажа и перевязывала себе предплечье левой руки. Ничего серьезного: пуля прошла по касательной, содрала кожу и слегка попортила плоть.