Шесть нот. Зачеркнутая луна

Напоследок Флера долго, очарованно всматривалась в Иннира и Кедду, словно бы пытаясь запомнить их в том потребном виде, в коем эти двое предстанут пред ее очи, по-видимому, не скоро. Тихо выразила признательность, по своему обыкновению, тепло простилась с капитаном по прежней схеме, реверансировала Рони, и Джейс увел ее наружу, встречать рассвет.

Скакуны оживленно встрепенулись, привечая появившуюся из недр звездолета пару. Баэль смирнехонько, с кротостью дрессированного барашка дожидался выхода основных действующих лиц, попутно присматривал за смирно дремавшим экипажем. Броненосного коллегу не оставили без внимания и благодарности.

Рассвет в самом деле занимался – в восходном поднебесье неспешно разворачивался алый ковер с густой нежно розовой и золотой окантовкой. Любоваться, к сожалению, можно было лишь самую малость, что они и сделали, постояв бок о бок, обменявшись витиеватыми мнениями, однако прозвучавшими на фоне великолепия несколько скупо, без отражения атмосферного явления в полноте. Джейс попросту не осмелился выражаться привычными в иной среде колоритными характеристиками, а Флера еще не до конца пришла в себя. Впрочем, Джейс позволил себе несколько задержаться, дабы полюбоваться лишний раз своею принцессой в рассветной тиши и лично прояснить вопросы по оговоренному сценарию с его леди в главной роли. Пока что ей все было понятно.

Они возвращались вдвоем, и Джейс теперь выполнял миссию назначенного королем личного адъютора ее высочества – полноценного гардера со всеми вмененными короной обязанностями касаемо охраны и правами сбережения частной принцессиной собственности, включая ее апартаменты и пути отхода в крайнем случае. Несколько тайных перекладных убежищ монарх уже оборудовал в разных четях цитадели, и ключи хранились у адъютора под сердцем.

Скакуны добродушно чеканили нежно-розовые мостовые Гвенны. Утро торжественно и быстро прогрессировало, волосы охлаждал ветерок, ближние холмы подплывали с прозрачно-фиолетовой загадочностью. Можно сказать, с неотступной уже мифологичностью.

Лучи смелеющей Игарры окрашивали островерхие черепичные крыши и оконную слюду в самые невероятные оттенки, от пастельно-коралловых до дымчатого вердигри. Флюгеры неохотно оживали, посверкивали серебристым или синеватым кобальтом. Над скопищем не слишком роскошных бараков с подгорной стороны болтался неприкаянно воздушный змей с мочальным хвостом, следовательно, массовые народные гуляния по случаю избавления наследницы только что завершились по техническим причинам, ввергающим организм в состояние алкогольной беспробудности.

Здешний трудовой и дворянский люд не практиковал созерцание рассветов, более склонный к встрече закатов по понятным бытовым соображениям. Но другим – скажем, принцессе – никто не мешал проявлять самобытность, и недопонимающих, как и явно осуждающих в утреннем эфире не наблюдалось.

На ранних, слегка странных верховых выходила поглазеть, позевывая, известная домашняя живность. Брехать собакам было лень, и они потягивались, активно чесались у заборов, чего-то рыли от переизбытка энергии, а может, согласно долгу. Более грациозные пушистые создания провожали конников ленивыми, бессовестно праздными глазами.

Из косого переулка связной россыпью выдвинулись гуси и, вытянув шеи, предупредили, что в их личное жилое пространство проникновение карается жестоко и недружелюбно. На улыбку верхового, что повыше и покрепче, они отреагировали с подозрительностью, свойственной крупным водоплавающим.

Флера держалась в седле как принцесса, утреннее желание которой было выполнено, украдкой поглядывала на исполнительного своего адъютора, опускала ресницы. Всякий раз он это замечал и незримо возносился выше семи небес, не забывая при этом посматривать на землю.

На земле все было в порядке и по сценарию. Редкие горожане застывали, увидев принцессу, о которой что только не врали последнее время обыватели и гости столицы. Обознаться, посчитать ее иной особой было невозможно, даже при наличии обезличивающего костюма для верховой езды, в котором она выглядела великолепно до обожания. Неисправимая осанка, грация верхового передвижения, оттенок волос, тонкие черты лица, лишенные самого легкого загара – принцессу в королевстве ни с кем нельзя перепутать. Шаловливым и непредсказуемым характером ее высочество, видимо, производила на народные массы благочинное впечатление – ей весьма почтительно улыбались, кланялись земно и нелицемерно, с филигранной параллельностью срисовывая всю подноготную ее спутника. Чтобы было чем крыть оппонентов в злачных местах столицы. Либо присочинить новые беззлобные мифы на актуальную тему.

Чуть позже Джейс с удовлетворением заметил явление чуть тепленьких, судя по морской походке, патрулей. Отдельные представители данного сословия молча, сосредоточенно впивались в них мутными взорами, но задавать вопросы не решались, и невооруженным взглядом видно было, что их мучит либо икота, либо иная кабацкого происхождения хворь. Провожали принцессу тихо, в лучшем случае имитировали воинское приветствие, на что Джейс отвечал чем-то несуразно подобным.

По мере приближения к цитадели патрули становились более скрупулезными, их способность фокусировать осмысленный взгляд – более очевидной, движения делались менее непредсказуемыми, а речь и приветствия – более-менее человеческими. Встречавшие их у регулярных постов уже не посвистывали по-разбойному и не вопили друг дружке что-то вроде «Ля, красотка покатила к заутрене!», отчего Флера умоляла Джейса не реагировать и не ввязываться в разбирательства с печальным исходом для некоторых раздолбаев, всего-навсего очарованных ее возвращением.

Сквозь дворцовую арку проследовали без происшествий, Джейс дружески кивнул образцово тверезым кирасирам, выпускавшим его в рассветный поход. Дворовых в округе в ранний час было достаточно, и все они, от челяди до мажордомов, радовались освобождению ее высочества из-под справедливого заточения. Ну и самую чуточку дивились ее нетерпению, не позволившему дождаться полноценного рассвета для прогулки. На Джейса, опять же, косились со здоровым интересом.

У непарадного подъезда, ведущего на половину принцессы, куда Джейс направил Эрвила, наблюдалось утреннее оживление по классическому либретто. Порхание свеженьких служанок в прозрачных лучах Игарры, хор подтянутых молодцов из обслуги на фоне разбуженных птичьих стай — словом, приятная глазу и слуху будничная коловерть возвернувшихся в родные пенаты из бог знает какого неудобства, где местная дворня так и норовит либо вставить свои пять грошей, либо сунуть палки в колеса. Отмучились вместе с наследницей, хвала Небесам и его величеству!

Принцесса одним махом нарушила годами отлаженный, устоявшийся рабочий процесс – ответственный за ее благополучие персонал и не подозревал, что она настолько близко к сердцу примет отцовское к ней снисхождение и затемно покинет покои. Однако недоуменные лица быстро пришли в норму – наследницу все-таки любили и жалели по-свойски, как добрейшую благодетельницу. Понеслись улыбки, почтительные приветствия. Флере, похоже, нравилось возвращение к привычной жизни, и Джейс любовался ее настроением, несмотря на то, что они вернулись в крайне опасное место.

В момент, когда он помогал ей спешиться, в принцессины края ненароком принесло его величество. У Флеры подкосились ноги от жутких воспоминаний, но она собралась, повинуясь отцовскому взгляду. Вторая публичная встреча родителя с дочерью вышла не в пример теплее, чем первая. Да и с каких это пор монарху назначено скрывать истинное свое отношение к любимому чаду, каковое и заключено было исключительно из патернальной приязни в ее пользу?

Пока ее высочество прикусывала губы, сдерживая слезы, а король что-то внушал ей на ухо, произошло нечто. Такое острое, неприятное ощущение. Как гвоздем по стеклу. Когтем по вскрывшейся ране.

Джейса словно бы толкнуло чья-то назойливая бесцеремонность, он поднял голову и … столкнулся взором с Моллиной Итерской. Гофрированная пиявка, никуда не торопясь, стояла в пассаже второго этажа перед стеклом, начинавшимся чуть не с подножья и, похоже, не кончавшимся, перетекавшим по ярусам выше и выше. С ледяным прищуром, возвысив острый подбородок над миллионом оборок, она взирала на него сквозь чистейшего исполнения стекло, а он и не пытался скрыть неудовольствия, вольно раскланявшись.

Она что-то кому-то бросила кратко, не отводя от него глаз, отошла, едва не пятясь, растаяла в слюдяных бликах, оставив ощущение полного присутствия.

Что-то едкое было в ее растворении, зловещее до странности. И то, что так рано, заботливо поднялась вместе с соловьями… да приспичило ей во флигелек принцессы за каким-то интересом. Мегера в отставке – спи себе не хочу и получай пенсию. Но нет же, не спится опальной метрессе. И потом, Неер обещал выставить мадам с принцессиной половины, дабы не драконить чуткую воспитательницу иными подходцами к взращиванию принцесс. Кого же, позвольте полюбопытствовать, милая старушка здесь пасет, как говорят в Гвенне, «со-с-ранья»? Инструктирует кого?

Поверенных у Джейса в пределах Аркса Венетуса покамест не значилось, если не считать пары преданных скакунов да дракона на мглистом склоне, а карета с актерами – еще в пути.

Не стесняясь, он вдумчиво вглядывался в бликующее стекло. Можно было забрать Флеру. Раз и навсегда. Насовсем. Исполнить мечту всей своей жизни, увезти в Мирту, где никакая зараза ее не достанет. Для кораблика Рони это – легчайшее дело. Один бросок и – вкус свободы, приятные подвенечные хлопоты, рука в руке, опахала Предвечных над головами, сведенные церемониальным кушаком запястья… совет вам да любовь, дети мои, до конца дней, без преувеличения. Джейс и Неера увез бы без разговоров, да и всех, кого бы Флера пожелала, хоть полдворца…

Можно, да нельзя… По принуждению выйдет, не по-человечески… Династия, правящая минимум столетиями, не позволит себе так безвольно изгладить свое присутствие с вверенной и преданной ей планеты. Лейланд сгинет к чертям под гнетом подземелья, дай лишь поблажку в виде их исхода, точнее, побега, для которого имеются все основания – нет лишь морального права.

Он, кажется, понял. Пересечение – это не про идеологию. К лешему идеологию! Пересечение – это живые люди, и судьбоносные решения, не по написанному, а от сердца… Так и Алерт вещал в свое время…

Поэтому он останется с ними до последнего, и разделит все назначенное, и еще поборется за свое и чужое счастье. Истис и все лихие чудотворцы! Если трезво раскрыть глаза: над Сивеллой сугубо в интересах некоего командира нарезает круги стальной метеор, и бородатый капитан придирчиво запрашивает графики, заправляя себя мощными энергетиками в объеме бездонных кружек кофе. И карета с актерами, между прочим, – уже в пути… И белокрыл не в бездушных степях выпестован...

Нет поверенных, господа? А как же монарх, его величество, даром что доверивший почти что незнакомцу самое дорогое, что у него есть и когда-либо будет? Король, собственной персоной, разве не в счет? А сама принцесса?

Полезных знакомств, само собой, пока недостает. Зато имеется избыток зеленых насаждений, в отсутствие репы. Да и все присутственные места, куда принцесса может выбраться, заполонены кадками с пальмами и лианами, по последней моде, согласно нерушимым принципам здоровьесберегающего дизайна среды.

А лесничий из благородного рода Тефеев, даже если он командира с кем-то путает? Озерная нимфа, освоившая конную тряску за пару минут? А племянники?? В конце концов, Има???

Кто-то заботливо тронул его за локоть, и он перевел взгляд со стекла с затаившейся заклятой противницей в жутком фриволите, будто бы в сей партии шахматные фигуры ходят назад, предусмотрительно отступают... – зеленые зрачки глядели на него участливо, испуганно, интонация взвилась:

— Вам плохо?

Джейс едва удержался, чтобы не наградить ее прилюдно самым горячим из рвавшихся изнутри объятий вкупе с самым чистым поцелуем на свете. Ничего досрочного и несдержанного, просто от избытка чувств.

— Не извольте беспокоиться. Просто мимолетное виденье. Уходим, ваше высочество. Вам нужен отдых.

Неер вскинул голову вопрошающе.

— Молли в покоях принцессы, — тихо донес он до короля, и тот свирепо кивнул, метнув взгляд на пассаж.

— И экипаж, смею надеяться, — напомнил Джейс.

Король неприметно указал на молодцеватых лакеев, один другого плечистее, как на подбор, выполнявших не то погрузку, не то разгрузку, не то разгром, а скорее аудит чего-то в розовых коробочках, свертках и картонках. Самый развязный, видимо, старшой, манерно и нудно пристает к экономке по поводу накладной, не совсем, по его мнению, внятной за отсутствием подписи главного смотрителя из столичной ратуши. Намекает в сотый раз, что если не предоставить закорючку по данной логистике, он будет вскрывать все коробочки по убывающей, кончая наперстками, на предмет взрывчатых веществ, а она замучится потом запаковывать до первой звезды. Экономочка отбивается, покрывшись жаркими пятнами от намеков. Королевский спецназ под прикрытием, стало быть. Неплохо.

— Мажордом? — спросил Джейс.

Король задержался глазами на высоком справном муже в сиреневой ливрее с философски пересеченными на груди руками, сосредоточенном на созерцании общей картины броуновского движения на принцессином подворье. Стоик, польщенный вниманием, сценически повернулся, плавно выполнил поклон головы в сторону короля и принцессы, лениво скользнул взглядом по Джейсу, зацепившись за его портупею.

— Герцог Брэгг, пользуйтесь его услугами без подозрений. Круглосуточно.

Джейс приветствовал круглосуточного герцога быстролетной мимикой. Гнилое болотце лучше осушать с испытанными герцогами. Хотя придворные с такими-то навыками обычно вызывают подозрения в первую очередь. Взор стоика безмятежен как поверхность пруда с лилиями, который никогда не баламутили. Ну что же, будет чем заняться первое время. Найти бы только подходящий бредень.

Полезные планы стайкой веселых картинок пронеслись в сознании, а вслух он сказал:

— Благодарю вас, ваше величество. С удовольствием воспользуюсь. Идемте, ваше высочество.

Разворачиваясь к принцессе, он видел, как герцог слегка вопросительно озадачивает взглядом короля, а Неер в ответ словно бы невпопад глазеет на проштрафившийся пролет второго этажа, после чего сиреневый софист со сказочной небрежностью смахивает с рукава былинки или же солнечные лучи и вальяжно исчезает в зеве черного хода, уныло приговаривая:

— Марта, помилуйте, ну какого рожна вам эти долгие посиделки? Хочется рвать и метать от вашего бездействия…

Театр у микрофона. То ли еще будет, господа.

Джейс наткнулся на настороженный изумрудный взгляд, тепло улыбнулся, предлагая принцессе руку:

— Ночная прогулка вас утомила. Позвольте вас проводить.

Она прозрачно улыбнулась, вздрогнула словно бы от прохлады – ей было страшно, он это чувствовал. Страшно войти под своды родного замка. Страшно возвращаться в свою спаленку. И страшно сделать что-нибудь иное, отличное от задуманного. И самое страшное – однажды она его уже потеряла.

Он все прочел в замершем от напряжения взоре. И выдал свою редакцию событий, обобщенно, передавая мысли запросто, посредством согревающего душу взгляда. И два снаряда в одну и ту же воронку, ваше высочество, – это не про нас…